– Есть кто? Выходи! Или стрелять буду!!! – услышал за спиной сенарскую речь и притаился, упав в небольшую яму. – Факел сюда! Я вроде что-то слышал.
– Выслужиться хочешь? Тут никого. Дом сгорел, заброшен, – ответил другой голос.
– Не выслужиться, а не быть затоптанным, – не согласился первый, – разве забыл, что командир обещал? Если упустим этого канторийца, всем несдобровать. Не только головы офицеров полетят, но и то подразделение, что его упустит, под копыта конницы положат.
– Да-а… Что-то совсем лютуют эти господа. На моей памяти такая воинская казнь в последний раз применялась лет пять назад. От знакомых слышал, а они от других знакомых.
– Факел где, спрашиваю?!
– Сейчас! – ответил третий голос, а я сильнее вжался в землю.
– Смотри, натоптано тут и следы свежие! Позови ещё людей. Не нравится мне, что-то слишком много следов.
– А он хоть один? А-то так и не понял. Только наш взвод к площади отправил человек десять. Когда сопровождал задержанного, так на площади места свободного не было. Столько народа согнали.
– Вроде один. Но вероятно не нашли ещё его. Какой-то лейб-лейтенант лично с каждым беседует. Никому не доверяет.
– Лейтенант? Я думал это приказ полковника.
– Этот лейтенант непростой! Я видел, как он приехал. Как раз на посту стоял возле дома, где разместились высшие офицеры, так полковник лично выбежал его встречать, даже тулуп забыл надеть.
– Смотри, труп что ли?
– Где? Подсвети!
– Да, вот. Лежит вроде кто. Уже и снегом немного припорошило.
«Заметили!» – через раз дышал, боясь пошевелиться. Слишком тщательно они осматривали полуразрушенное здание.
– Ткни его штыком. Хотя нет. Смотри, одежда хорошая. Можно забрать и продать кому потом. Видно, местный купец какой. Шёл по своим делам и на разбойников нарвался.
– Так, всех разбойников сразу повесили.
– Наверно не всех. Проверь, говорю, может ещё живой. Только одежду не испорть. Пригодится.
– Так куда мы с ней?!
– Здесь спрячем. Потом, как будет возможность, вернёмся и продадим. И карманы проверить надо. Не думаю, что всё с него забрали, может, что и нам осталось.
Расслабился. Затаил дыхание, позволяя своё тело неаккуратно переворачивать с живота на спину. Несколько раз меня с силой ткнули, хорошо, что не штыком. Стерпел. Напасть на них — положение невыгодное. Если только удастся испугать и подняться на ноги, но их точно не меньше двоих склонилось надомною, а сколько ещё ходит вокруг?
– Не пойму. Лицо розовое. Даже не побелело совсем, а не дышит.
– Шубу с него снимай! – шёпотом проговорил один из них.
Глаза закрыты. Мышцы тела, лица — расслаблены. Едва дышу, делая медленный неглубокий вдох и такой же медленный неглубокий выдох.
– Надо капралу доложить, что труп нашли. Может это именно тот, кого ищем? По возрасту, вроде подходит.
– Ты посмотри, какой рыжий! – неосторожно срывая с меня шапку, прошептал другой. Я едва не закричал от боли, что вместе с шапкой, этот увалень, захватил приличный клок волос. Слезинки брызнули из глаз, но в темноте, надеялся, что не заметят. – Ты таких вида́л?
– Впервые вижу!
– Тот, кого ищем по описанию на вид лет двадцать пять — двадцать семь. Высокий, кстати, да. Это подходит. Худощавого телосложения. Ну, не скажу, что полный, но и худосочнее вида́ли. Короткая борода и тёмные волосы. Хорошо говорит по-сенарски.
– Наизусть выучил? – хмыкнул кто-то из них.
– Никогда на память не жаловался. Но, капралу надо доложить, что нашли. Только сначала давай шубу спрячем и карманы проверим.
– Что возитесь? Команда не всем разве подана?! – послышалось в отдалении.
– Капрал идёт… Господин капрал, не слышали команду! И мы, тут тело нашли! Проверяли, жив или нет.
– И что? Проверили? – голос приближался.
– Так точно! Молодой мужчина, может купец или сын купца. Скорее всего, убили. При нём ничего не обнаружено.
– А шубу, зачем сняли?
– Так проверяли, жив или нет.
– Что-то не вижу ран на теле. Сейчас проверим, жив или нет. Факел, ближе! Штык!
Искушать судьбу не стал. Из одного моих любимых произведений, прочитанных в детстве — «Граф Монте Кристо» знал, как проверяли в старину мёртв человек или нет. Понятно, что никаких навороченных аппаратов не было, и предполагаемому покойнику прижигали раскалённым металлом пятки. Вытерпеть такую боль я б не смог. Да и калекой становиться не хотел. И я, активно жестикулируя руками, словно отбивался от кого, закричал:
– А-а-а!!! Сволочи! Отпустите! Нет у меня ничего! Всё перед отъездом отец с собой забрал!
Выпавший из рук одного из солдат факел чуть не обжог меня, а уставленный в живот мушкет заставил замолчать.
– Ты кто? – первым пришёл в себя капрал. Понял это по знакам различия на форме. Надо отдать должное, те двое, что меня бесцеремонно раздевали, быстро среагировали: чуть отскочили, выставили вперёд мушкеты, но не выстрелили. Отвечать на поставленный вопрос я не собирался, а бормотал неразборчиво первое пришедшее на память стихотворение и главное по-русски.
– Ты кто? Отвечай! – глупый вопрос, заданный человеку, который не знает языка.
– Господин капрал, он наверно головой ударился. Был без сознания и вот — очнулся.
– Забирайте его и ведите на площадь! Шубу отдайте, а то ещё замёрзнет по дороге! Пусть офицеры разбираются, кто он таков, а с вами я потом поговорю! – разрядил накалившуюся обстановку капрал.
Уже стемнело, но патрулей на улицах не убавилось. Провожатые шли сзади и о чём-то тихо разговаривали. Изредка до меня долетали обрывки фраз, из которых сделал вывод, что провожатые жалеют, что не вовремя пришёл капрал и застал их за неприглядным занятием, и одновременно они благодарили судьбу, что всё обошлось.
Расхлябанность и невнимательность провожатых меня склоняла к побегу, но куда бежать? Вокруг туда-сюда снуют конные разъезды, и мало этого, ещё пешие солдаты численностью до десяти человек неоднократно встречались по пути.
Обложили знатно. Не успокоятся, пока не перевернут город с ног на голову, пока не проверят каждый дом, каждый закуток, каждую сточную канаву. Думал, как сбегу, доберусь до сапожной мастерской, а там уже меня спрячут, и пережду, пока не утихнет. Убежать проблем не составит: резко остановиться, развернуться, ударить одного, сбить с ног второго, но тихо это сделать не получится, а от погони мне деваться некуда. Тогда точно за меня возьмутся всерьёз. Сейчас, мой изменённый внешний вид давал хоть призрачную, но возможность после проверки оказаться на свободе. Всё-таки этот Ехонс не железный. Каждого пропускать через себя это сколько времени надо? Надеялся, что у него есть помощники и предварительно просматривают по описанию они, и только потом, если есть сомнение, отправляют к лейб-лейтенанту.
Центральная площадь, где в мирное время проводились ярмарки, полна людей. По периметру отцепление из солдат. В центре, разбившиеся на маленькие группы по три-пять человек возле разведённых костров, местные жители. По примерным подсчётам человек сорок всё ещё находились в плену.
Пробившись через толпу причитающих женщин, наша процессия подошла к сидевшему за столом офицеру:
– Какое подразделение? Где задержан? – растирая замёрзшие пальцы, спросил офицер.
«И учёт наладили! Всё и всех записывают!» – обратил внимание, что небольшая тетрадка была уже почти полностью исписана, и в очередной раз отметил высокую организацию поисковой операции.
– Второй взвод третьей роты восьмого батальона. Задержан в северо-западном районе. Лежал без сознания в полуразрушенном от пожара здании. Возраст подходит под описание, – доложил пожилой солдат.
– Как тебя зовут? – на ломанном канторийском, обратился ко мне офицер.
– Ва́лис из рода Томлисов. Прибыл в город вместе с отцом и братом для закупки товара… — говорил очень быстро, чтобы плохо знающий язык офицер меньше понял из моего рассказа.
– Стоп! – остановил мою речь офицер, – имя?
– Валис.
