— Вот, Егор Андреевич, наше хозяйство! Горн работает отлично, вентилятор воздух гонит — жар ровный, сильный. Инструменты все на месте. Работаем не переставая! Вот — Прохор учится работе с металлом.
Я осмотрелся. Действительно, кузница была оборудована отлично. На стенах висели клещи разных размеров, молоты — от маленьких до огромных кувалд, напильники, зубила. На верстаках лежали заготовки, готовые изделия. Всё было организовано, на своих местах.
— А что сейчас делаете? — спросил я.
— Скобы для досок, — ответил Петька. — Степан просил. Говорит, дома новые ставить будем по вашему поручению — крепёж нужен.
Я кивнул. Скобы — простое, но нужное изделие. Прав Степан, делайте.
— Кстати, Егор Андреевич, — Петька почесал нос, оставив на нём чёрную полосу от сажи, — хотел спросить. Вот мы тут подключили на прошлой неделе каретку с пилами к пневмодвигателю — вместо водяного колеса. Справляется отлично, пилит не хуже. Так вот, думаем — может, колесо вообще не ставить обратно? Раз пневматика работает?
Я задумался. Водяное колесо на лесопилке приводило в движение пильную раму. Но если пневмодвигатель справляется с этой задачей, то колесо действительно становится избыточным.
— А мощности точно хватает? — уточнил я. — Пила не застревает, не тормозит?
— Не-а, — уверенно ответил Петька. — Режет как по маслу. Даже вроде быстрее стало, чем от колеса.
— Ну тогда не обязательно колесо ставить, — решил я. — Раз пневматика справляется. Тем более, колесо у нас было только под пилораму да вентилятор. Но пусть наготове будет — мало ли — установить его за полдня можно.
— Так и сделаем, — обрадовался Петька.
Я уже собирался уходить, но тут вспомнил. Давно хотел сделать одну вещь, а всё руки не доходили. Вернее, время. А сейчас время было.
— Петька, Илья, — окликнул я их. — Подождите. Есть ещё одно дело.
Они остановились, с интересом посмотрели на меня. Я взял кусок холста — того самого, на котором рисовал ампулы — и развернул на верстаке. Снова взял уголёк.
— Смотрите сюда, — начал я рисовать.
Под их любопытными взглядами я набросал конструкцию коляски. Каркас из медной проволоки в палец толщиной — лёгкий, но прочный. Стенки из кожи, натянутой на каркас. Четыре колеса — небольшие, аккуратные.
— Зачем это? — не выдержал Петька.
— Коляска, — коротко ответил я, продолжая рисовать. — Для ребёнка.
— Какая коляска? — не понял он.
Я выпрямился, посмотрел на него:
— Чтобы мы с Машкой могли гулять, а в ней будет наш ребёнок. Понимаешь? Вместо того, чтобы постоянно носить младенца на руках, его можно положить в коляску и катить. Удобно.
Петька и Илья переглянулись. Видимо, такой идеи они раньше не слышали. Что неудивительно — детские коляски в том виде, в каком мы их знаем в XXI веке, появились позже.
— А… а как это работает? — осторожно спросил Илья.
Я вернулся к чертежу, начал детально объяснять:
— Смотрите. Вот каркас — из медной толстой проволоки. Медь лёгкая, гнётся хорошо, не ржавеет. Делаем прямоугольную раму вот такую, — я рисовал, — потом вертикальные стойки по углам. Сверху ещё одна рама. Получается коробка. Только углы сделать закругленные, не как ящик, а слегка овальные.
Они кивали, следя за моим углём.
— Теперь стенки, — продолжил я. — Берём толстую кожу, выкраиваем по размеру, натягиваем на каркас, крепим. Получается корзинка такая. Внутрь кладём мягкую подушку, одеяло — чтобы ребёнку удобно было.
— Понял, — медленно сказал Петька. — А колёса?
— Колёса вот так, — я нарисовал. — Четыре штуки, по углам снизу. Небольшие, но прочные. Ось из железа, на ней колесо крепится. Вот тут важный момент, — я ткнул углём в рисунок, — колёса нужно обшить толстым войлоком, а сверху плотной кожей перемотать.
— Зачем? — не понял Илья.
— Чтобы ход мягче был, — объяснил я. — Если колёса деревянные или железные, они будут стучать по камням, трясти. А если обшить войлоком — он амортизирует, удары смягчает. Ребёнку внутри спокойнее будет.
— А-а, — протянул Петька. — Умно!
Я продолжал рисовать, добавляя детали:
— Теперь самое интересное — амортизирующий механизм. Видите, вот здесь, где корзинка крепится к раме с колёсами? Мы не крепим её намертво. Мы делаем вот так.
Я нарисовал систему кожаных ремней, которые подвешивали корзинку к раме. По типу люльки.
— Смотрите, — объяснял я, показывая на чертеже, — корзинка висит на ремнях. Когда колесо наезжает на кочку, рама дёргается вверх. Но корзинка, благодаря ремням, качается плавно, как люлька. Понимаете? Ребёнок почти не чувствует толчков.
Петька и Илья наклонились над чертежом, изучая. Я видел, как в их глазах загорается понимание.
— Егор Андреевич, — сказал Илья, — это… это гениально! Как люлька, только на колёсах!
— Именно, — улыбнулся я.
Петька уже начал прикидывать детали:
— Медь у нас есть. Кожу тоже найдем. Войлок — не проблема. Колёса… — он задумался, — колёса нужно точить. Небольшие, аккуратные. Митяй справится, на токарном станке сделает.
— А ремни для подвески? — спросил Илья.
— Из толстой кожи, — ответил я. — Прочной. Чтобы вес ребёнка выдерживали. И крепления надёжные — медные заклёпки, а лучше пряжки.
Я дорисовал ещё несколько деталей — ручку для толкания коляски, тент от солнца, который можно поднимать и опускать.
— Вот, — наконец закончил я. — Примерно так должно получиться.
Петька и Илья переглянулись. На их лицах читался азарт мастеров, получивших интересную задачу.
— Егор Андреевич, — сказал Петька, — это сложно, но интересно. Мы попробуем. Правда, Илья?
— Конечно попробуем! — подтвердил тот. — Такую штуку никто никогда не видел! Будет диво дивное!
Я посмотрел на них серьёзно:
— Только одно условие — качество. Это для моего ребёнка. Всё должно быть прочно, надёжно, безопасно. Понимаете?
— Понимаем, Егор Андреевич, — торжественно кивнул Петька. — Сделаем на совесть. Как для себя.
— Сколько времени понадобится? — спросил я.
Они посовещались между собой. Петька почесал затылок:
— Если за пару дней управимся, заберёте с собой в Тулу. А не успеем — сразу после распутицы с Фомой передадим.
— Успеем, — уверенно сказал Илья. — Дня два-три, не больше. Работы не так много, если без отвлечений.
— Хорошо, — согласился я. — Тогда начинайте. А я пока тут ещё побуду, по деревне пройдусь, людей проведаю.
Петька и Илья сразу же взялись за дело. Петька побежал к складу за медью, Илья начал делать замеры, прикидывать размеры. Я наблюдал за ними несколько минут, потом вышел из кузницы.
Степан ждал меня снаружи:
— Егор Андреевич, может, по деревне пройдёмся? Люди хотят вас видеть, поговорить.
— Пошли, — согласился я.
Мы прошлись по Уваровке. Деревня встречала меня приветливо — из каждого дома выбегали люди, здоровались, кланялись.
К обеду мы вернулись к моему дому. Анфиса уже накрыла стол — горячие щи, каша, пироги с капустой.
— Егор Андреевич, садитесь, ешьте! — засуетилась она. — С утра небось ничего не ели, только по делам бегали!
Я сел за стол и пригласил Степана разделить обед.
— Ну что, Егор Андреевич, — спросил он между ложками щей, — довольны, как дела в деревне идут?
— Доволен, Степан, — искренне ответил я. — Очень доволен. Вы все молодцы. Работаете на совесть, деревня процветает.
Он довольно улыбнулся:
— Это всё благодаря вам, Егор Андреевич. Вы нам путь показали, технологии дали. Мы только стараемся не подвести.
— Не подводите, — заверил я. — Продолжайте в том же духе.
После обеда я вышел во двор, сел на крыльце. Солнце пригревало, было тепло и уютно. Я закрыл глаза, подставляя лицо солнцу.
В Туле я постоянно в движении — завод, клиника, какие-то решения. А здесь, в Уваровке, можно было просто сидеть, думать, планировать.
Я думал о будущем. О том, как клиника в Туле начнёт обучать врачей современным методам. Как завод освоит производство точных деталей, начнёт делать оружие нового поколения. Как школа мастеров выпустит первых учеников, и они разнесут знания по всей России.
