Никогда не чувствовал себя таким одиноким! Меня поместили в отдельную палату, где кроме меня никого не было. Сиделки и врачи заходили только в сопровождении солдат. Но имелась и положительная сторона — я выспался, набрался сил, а буквально через тройку дней с ног сняли бинты и я смог спокойно ходить по комнате.
Клацанье замка двери меня уже не пугало и не удивляло. Какого-то определённого времени, так скажем моего посещения, я установить не смог и с интересом гадал, зайдёт в палату: сиделка, врач или разносчик еды? Хотя, до обеда ещё оставалось довольно продолжительное время, и этот вариант я отмёл. Но в этот раз я ошибся. В палату вошёл лейб-капитан Ехонс.
– Мне доложили, – без приветствий заговорил капитан, – что вы, лейтенант, вполне здоровы и способны перенести дорогу. Так, что, собирайтесь! Выезжаем через час. Одежду выдадут.
Вот так закончился мой краткосрочный отпуск. А я надеялся, что обо мне забыли и пара месяцев, пока не наступит хотя бы весна, у меня есть, чтобы просто отдохнуть на казённых харчах.
Одежду-то мне выдали, но облачаясь в летнюю канторийскую офицерскую форму без знаков различия, я недоумевал. Неужели меня в таком вот виде повезут зимой сотни вёрст по лесам?! После моего лечения и выздоровления я боялся снова слечь и уже серьёзно с бронхитом или воспалением лёгких, как минимум, если не с ещё какой болячкой. Но моё недоумение прошло, когда под усиленной охраной меня вывели на двор где стоял экипаж: кибитка на санях с решётками на окнах, а из трубы сбоку из неё шёл дымок. Не успел обрадоваться, что поеду в тепле, как меня усадили в огороженную клетушку метр на метр, что и сидеть мне, с моим ростом было неудобно.
– Вперёд! Трогаемся! – приглушённо донёсся приказ, а я лихорадочно соображал: «Что, я один в этой кибитке поеду?! Тогда почему не посадить нормально? И что-то охранения мало. Днём же обычно не выезжают, а рано утром, чтобы добраться до следующего населённого пункта ещё засветло».
Не успел додумать свои думы, как остановились. Дверь кибитки отворилась, и внутрь забрались трое. Среди них и Ехонс, как же без него?!
– Капитан, не поздно выезжаем? Полдень уже, – хотел добавить, что привык к хорошему питанию и неплохо бы пообедать, но язвить не стал.
– Время не ждёт. Располагайтесь, господа. Этот говорливый пленный нам не доставит хлопот.
– Вы уверены, лейб-капитан? – произнёс один из офицеров. Рассмотреть, кто ещё сел в кибитку я из крохотного окошка, отделяющего моё пространство от основного, как не силился, так и не смог. Прислушивался, но они говорили очень тихо, что не разобрал ни одной сказанной фразы. Кибитка вновь остановилась. Теперь у выезда из города.
– Лёгкой дороги, лейб-капитан, – произнёс один из сидевших и оба покинули экипаж.
– Капитан, что это было? – спросил, не надеясь на ответ.
– Как что? Мне надо было поговорить с людьми, дать последние указания, но время поджимало. Вот и подвёз их.
– Теперь-то мне всё понятно, – протянул, устраиваясь удобнее. Дорога предстояла долгая, а в таком неудобном положении, что я находился, выдержать было бы трудно, и я искал позу, чтобы конечности не так сильно затекали. Выдвинулись за пределы города буквально через полчаса. К нам присоединился солидный конвой, сколько всадников нас сопровождало я точно сосчитать не смог, но по доносящемуся гомону предположил, что не менее двадцати.
– Что замолк, лейтенант?
– Неудобно.
– Потерпишь.
– И на этом спасибо.
Ехали не быстро. У меня складывалось такое ощущения, что не замечаю чего-то важного, настолько очевидного, что мысли не считают это чем-то неординарным. Нашёл более-менее удобную позу, погрузился в медитацию. Капитан что-то спрашивал, но игнорировал его вопросы, пытаясь понять, что я такого упустил. Задавал себе вопрос и сам на него искал ответ: почему меня везут вглубь страны? В Генеральный штаб для дальнейшего допроса, может, предложат на кого обменять, но это спорно. Почему мало сопровождающих и охраны? Может по пути кто присоединится или всех сопровождающих я попросту не увидел. Почему выехали не как обычно утром, а ближе к полудню? Плохая организация… Нет! Вот в чём, а сенарских военных, в особенности капитана Ехонса заподозрить в плохой организации практически боевой операции трудно. Значит, другое. Что может быть другим? Внешний фактор — его торопили и времени для организации конвоя и согласования времени убытия не оставалось. Хорошо. Может быть, как вариант, но верится с большим трудом. А ещё, кто те, кому сидя в кибитке, давал последние указания Ехонс? Понятно, что офицеры. Может кто из его прямых подчинённых, но вряд ли. Кто-то из подчинённых полковника? Тогда почему давал указания капитан?
Чем больше углублялся в размышления, тем больше возникало вопросов, а логические умозаключения запутывали и требовали новых ответов. Сомнений в плохой выучке и невыполнения элементарных требований осторожности за капитаном я не замечал. Тогда, когда его захватили в плен — это случайность, но он смог сбежать, значит — не трус. На допросах я ничего толком не сказал, просто не знал ответы на поставленные вопросы. Я лихорадочно думал, что замыслил капитан. Не может быть, что такой опытный, честолюбивый офицер не воспользуется случаем…
Вот тут меня осенило! Именно случаем! Сенарцы достоверно знают, что в округе находится боевая часть противника. Как выйти на неё? Только дать повод, закинуть удочку и ловить на живца! В данном случае приманка это я! Если мои гвардейцы узнают, что их командира везут вглубь страны по известному маршруту, то не сомневаюсь — будет организована засада, чтобы меня отбить. А те, кому давались последние указания это, скорее всего, командиры подразделений, кто последует за нами в небольшом отдалении, чтобы немедля прийти на помощь. Картина становилась понятной. Лейб-капитан ведёт свою игру. И надеется с моей помощью разбить находящийся у них в тылу, натворивший столько бед диверсионный отряд.
Открыл глаза, медленно выходя из транса. Теперь надо как-то предупредить моих гвардейцев, чтобы они не напали. Конечно, существовал маленький шанс, что они ушли, но в этом я сомневался. Немного привстал, чтобы посмотреть в зарешеченное окошко и попробовать сориентироваться на местности, но кругом видел только сугробы и запорошенные стволы деревьев.
– Выспался? А-то совсем меня игнорировал, думал, что помер. Хотел остановить колонну, проверить, жив ли, но прислушался — храпишь так, что даже за́видно стало! – произнёс лейб-капитан и тут же по лесу разнёсся троекратный ухающий вой филина.
«Не успел предупредить», – только успел подумать, как раздались выстрелы.
Глава 11
Грохот продолжался довольно долго. Заметил, что Ехонс оставался в кибитке и не стремился выходить наружу, ждал чего-то, а я не ждал. Я усиленно колотил по двери давая понять, где нахожусь. Когда грохот выстрелов смолк, осторожно выглянул в окошко, но так и не понял, кто одержал верх, а Ехонс продолжал сидеть, сжимая в руках оружие.
«Непонятно, – думал, анализируя ситуацию, – если атаку отразили, то почему не выходит лейб-капитан, а если всё-таки охрану перебили, почему меня не выпускают. Ведь надо торопиться, за нами следуют ещё солдаты, и от них уже точно не отобьёмся».
– Я здесь!!! – вновь закричал, тарабаня по двери. Но вместо того, чтобы открылась моя дверь, распахнулась дверь экипажа, и Ехонс вывалился наружу. Послышалась ругань, удары.
– Я здесь!!! Скорее, за нами следуют ещё солдаты! – не успел проговорить, как дверь моей клетушки отварилась, и передо мной предстало заросшее лицо Прокса.
– Господин лейтенант, вы живы?! Что с вашей головой, вы не ранены?!
– Нормально! – ответил, увидев недоумение и растерянность на лице капрала. Ещё бы, на голове у меня до сих пор красовались бронзово-рыжие волосы. – Скорее, надо уходить отсюда. Следом скачут всадники!
