— Егорушка, возьми пирог. Не спорь со старшими.
Я со вздохом взял свёрток. Спорить с двумя женщинами одновременно было себе дороже.
Во дворе уже ждали лошади. Иван Дмитриевич сидел в седле, Григорий и Савелий Кузьмич тоже приготовились к выезду. Захар подвёл мне гнедого.
— Поехали, — сказал я, вскакивая в седло.
Дорога до завода заняла минут двадцать. Мы ехали быстро, почти галопом. Весеннее солнце припекало, снег окончательно сошёл, оставив после себя грязь и лужи.
У ворот завода нас встретил генерал Давыдов собственной персоной. Лицо у него было озабоченное.
— Егор Андреевич! Как здоровье? — первым делом спросил он, помогая мне спешиться.
— Всё в порядке, Пётр Семёнович, — заверил я. — Что там у вас случилось?
— Пойдёмте, покажу, — он повёл нас через двор к токарному цеху.
Внутри стоял привычный шум работающих станков. Пневматические двигатели тихо шипели, приводя в движение валы. Стружка летела, мастера склонялись над заготовками. Но один станок, в дальнем углу, стоял молча. Рядом с ним собралась группа мастеров, озадаченно чесавших затылки.
— Вот этот, — показал генерал. — Утром работал исправно. После обеда попробовали запустить — клинит. Разобрали двигатель, проверили поршень, цилиндр — всё в порядке. Собрали обратно, запустили — опять на пол-оборота и встал.
Я подошёл ближе, присел на корточки рядом с пневмодвигателем. Осмотрел его внимательно. Действительно, внешне всё выглядело исправно. Соединения герметичны, поршень ходит свободно, клапаны открываются и закрываются как положено.
— Запускали его отдельно, без нагрузки? — спросил я.
— Запускали, — кивнул один из мастеров, невысокий крепкий мужик с седой бородой. — Работает без проблем. Но как только станок подключаем — клинит.
Я встал, отряхнул колени. Что-то здесь не так. Двигатель исправен, станок тоже. Но вместе не работают.
— А когда именно начались проблемы? — спросил я. — Сразу после обеда?
— Да, — подтвердил генерал. — До обеда всё было нормально.
— И что изменилось после обеда? Что-то подключали? Отключали?
Мастера переглянулись. Генерал нахмурился, вспоминая.
— Вроде ничего, — неуверенно сказал он. — Работали как обычно.
Я обошёл цех, глядя на работающие станки. Их было… сколько? Я начал считать. Раз, два, три… Тринадцать. Тринадцать работающих станков. А этот, четырнадцатый, стоит.
— Гриша, — окликнул я Григория, который стоял рядом. — Сколько сейчас работает станков?
— Четырнадцать, — не задумываясь ответил он, потом осёкся. — То есть… тринадцать работают, а этот не запускается.
— А этот? — я кивнул на проблемный станок. — Он и есть четырнадцатый?
— Да, — подтвердил Григорий. — Его последним подключали, недели две назад.
— А сейчас все тринадцать работают? — уточнил я.
Григорий пробежался взглядом по цеху, потом сбегал в соседний, где тоже стояли станки. Вернулся, кивая:
— Да, все тринадцать. И ещё четыре вентилятора у горнов в кузнице.
— А когда этот, четырнадцатый, подключаете — он клинит? — я уже начинал понимать, в чём дело.
— Получается так, — согласился Григорий.
Я оглянулся на генерала Давыдова:
— Пётр Семёнович, попросите остановить соседний станок.
Он удивлённо поднял бровь, но кивнул. Григорий подошёл к мастеру за соседним станком, что-то тому сказал. Тот остановил работу, отключив подачу воздуха. Станок замер.
— Теперь запускайте этот, — велел я, показывая на проблемный.
Мастер с седой бородой открыл клапан. Пневмодвигатель ожил, поршень пошёл ровно, без заминок. Станок начал работать. Вал крутился плавно, без рывков и остановок.
Генерал Давыдов и Иван Дмитриевич переглянулись. Мастера загудели, обсуждая происходящее.
— Понял, в чём проблема? — спросил я Григория.
Он нахмурился, глядя то на работающий станок, то на остановленный соседний:
— Нет… То есть… Когда тот остановили, этот заработал. Но почему?
— Проблема в том, — объяснил я, повышая голос, чтобы все слышали, — что запас воздуха, создаваемый мехами на реке, недостаточный для работы такого количества станков. Тринадцать станков плюс четыре вентилятора — это предел. Четырнадцатый просто не получает достаточного давления.
Наступила тишина. Все переваривали информацию.
— То есть, — медленно проговорил генерал Давыдов, — система работает на пределе мощности?
— Именно, — кивнул я. — До обеда станков работало меньше, верно? Кто-то был на перерыве, кто-то заготовки менял. А после обеда все вышли, все станки включили одновременно — и давления не хватило.
Григорий хлопнул себя по лбу:
— Чёрт! Как я сразу не догадался!
Савелий Кузьмич задумчиво погладил бороду:
— Значит, мехов не хватает. Нужно добавлять.
— Да, — согласился я. — Либо ставить дополнительные меха на реке, либо…
Я замолчал, обдумывая варианты. Дополнительные меха — это хорошо, но требует времени на изготовление и установку.
— Либо? — подтолкнул меня Иван Дмитриевич.
Глава 5
— Либо ставить паровую машину, — закончил я. — Она может работать когда нужно, независимо от реки, её можно отключать когда энергия не нужна. И мощности у неё больше. Тут нужно решить как её использовать. Можно поставить одну такую машину и подключить к ней, допустим, несколько станков. А можно пойти по уже налаженной схеме — один паровой двигатель сможет приводить в действие компрессор, который будет нагнетать воздух в уже существующую общую систему. И тогда давления хватит на все станки и ещё останется запас.
Давыдов и мастера внимательно меня слушали. Григорий утвердительно кивнул, словно подтверждая какие-то свои собственные мысли.
— Егор Андреевич, — сказал он, — получается, запустить паровые двигатели можно в разных вариациях? Первое — напрямую подключать к станкам, и второе — сделать то же самое, что вы сделали на реке, и подавать воздух в существующую систему? Всё правильно?
— Да, верно, — ответил я. — Я думаю, что именно в нашем случае лучше второй вариант. Сейчас к каждому станку подключён свой пневмодвигатель. Если просто усилить давление воздуха, чтобы хватало на увеличение количества станков, то всё остальное переделывать не нужно будет.
Давыдов сразу же оживился:
— А сколько времени потребуется на изготовление такой паровой машины? У нас ведь станки каждый день используются! И если будут простаивать — это убытки!
— Савелий Кузьмич уже делает такую, — кивнул я в сторону кузнеца. — Правда, Савелий?
— Так точно, — басовито подтвердил тот. — Работа идёт. Котёл почти готов, трубки для нагрева тоже. Конденсатор делаем по новым чертежам. Если без помех, недели через две управимся.
Давыдов нахмурился:
— Две недели… Долго. Очень долго.
Он походил туда-сюда, явно что-то прикидывая в уме, потом остановился и посмотрел на Савелия Кузьмича:
— Слушай, Савелий, а что если мы перенесём всю работу сюда, на завод? Тут больше возможностей, чем у тебя в кузнице. Людей выделю, материалы — всё, что нужно. Может, тогда быстрее пойдёт?
Савелий Кузьмич задумчиво потёр бороду, потом пожал плечами:
— Надо так надо. Мне без разницы, где работать — лишь бы дело спорилось. Только вот мне помощники нужны те, кто голову имеет. Не абы кто.
— Григорий тебя устроит? — спросил Давыдов. — Он у нас теперь по технической части главный после Егора Андреевича.
— Григорий — он мужик толковый, — улыбнулся Савелий. — С ним работать можно. Ещё бы парочку таких.
— Возьми братьев Волковых, — предложил я. — Антона и Ивана. Они быстро схватывают, руки золотые. И Семёна Кравцова — тот вообще экспериментатор от Бога, всё ему интересно.
Григорий одобрительно кивнул:
— Хорошие ребята. С ними справимся.
Давыдов хлопнул в ладоши:
— Вот и отлично! А еще мастеров со школы пусть Григорий берет — и им практика будет заодно. Так что, Савелий Кузьмич, сегодня же переезжай со всем своим хозяйством сюда. Выделю тебе отдельное помещение в механическом корпусе. Там просторно, светло, печь есть. Григорий, ты с ним. Берите кого нужно из мастеров и приступайте. Мне паровая машина нужна не через две недели, а через одну! Сможете?
