- Прекратить стрельбу! Всем чистить оружие! Прекратить стрельбу!
Никогда раньше я не видел, чтобы солдаты чистили «трубы» и «оглобли» так весело и радостно. Мужики, сбросившие бомбы, давно исчезли из виду; интересно, они тоже будут думать, что я использовал нечистую силу?
У нас убитых и раненых оказалось всего лишь около двух десятков. Самым удивительным мне показалось то, что бой прошёл на редкость быстротечно: я, что называется, даже испугаться не успел. Мне припомнились сражения 5-го легиона армии Божегории, в которых я принимал личное участие: так вот — там бывал и «адский огонь», и «драконы», и ракеты, и дальнобойные метательные орудия, швырявшие ужасную взрывчатку, и сражения тысяч с тысячами,- конными и пешими, но никогда исход боя не бывал решён за ОДИН час.
У нас тут всю битву можно описать в трёх словах: враги побежали на нас атакой в лоб - мы по ним стреляли - они полезли на стены - мы сбросили три бомбы — И ВСЁ. Как-то всё слишком быстро, хорошо и просто… так не бывает!
Близкие взрывы действуют на человека особым образом — я это давно понял. То ли эффект «адского огня» на меня странно подействовал, то ли я отказывался верить в подозрительно быструю победу, но после отражения атаки божегорцев я ощущал себя как будто не в своей тарелке. Бойцы смотрели на меня с обожанием, подбегал Добряк и что-то талдычил — а я всё никак не мог найти себе места. Меня грызло ощущение, что я что-то должен скомандовать, что я что-то упустил… как будто чего-то не хватает!
И, что называется, сам же и притянул беду! Вот и не верь после этого жрецам, уверяющим, что грех гневить Господа Бога нашего своими сомнениями и малодушием…
На небе появился аэроплан!
И я как будто очнулся: да, вот она, реальность — вот теперь всё по-настоящему! Лёгкая победа — это всего лишь видимость, а сейчас нам показали удручающую реальность…
- ВОЗДУХ!!! ВОЗДУХ!!!- заорал я.- Всем в укрытия!!!
Вижу телегу, на которую бережно стаскиваю раненых; возле неё стоит мужичок и держит коня под уздцы, опасливо поглядывая вверх. Я хватаю его за воротник:
- Быстро!!! Беги в храм и скажи Святому отцу бить в колокол!!!
Мужик оторопел и, кажется, уцепился за своего коняшку ещё крепче.
- Бегом, я сказал! Убью, сукин сын!!!- и даже оголовок рукояти меча тронул.
Возница всё-таки проникся: быстро-быстро закивал и побежал в центр — только пятки засверкали. Однако, доверия к такому гонцу у меня не было ни на грош: я остановил одного из бойцов и приказал ему то же самое. Ближе к воротам послышались звуки удара металла о металл: там Добряк приказал вывесить медный таз, в который, похоже, кто-то кинулся колотить со всей дури.
«Дракон» неторопливо сделал полукруг на большой высоте; по нему дала залп позиция дальней стены, которая сегодня пока вообще не воевала. Эх, не хватило там хладнокровия — видно, перегорели мужики тем, что бой прошёл без них, а они только переживали: шутихи устремились на то место, из которого аэроплан уже ушёл, да и взрываться стали низковато.
Зато авиаторы сработали хладнокровно и расчётливо: снизились и прошли как раз над ракетной позицией, зная, что перезарядка — дело долгое, и по ним стрелять не будут. Эх, дымные хвосты шутих, слишком медленно растворяющиеся в воздухе, указали положение «убийц драконов» не хуже учительской указки!
Упали первые бомбы…
Вот сволочи! Видят деревянные домишки и бросают на них «адский огонь»! Ведь там же ни учёных нет, ни армии!- это же наглое, беспощадное убийство мирных обывателей!
Огненные столбы взмывали на такую же высоту — до верхнего уровня крепостной стены, и расцветка пламени была такая же багрово-чёрная…
Аэроплан шёл на самый центр посёлка, снова набирая высоту. Там начинались каменные здания, и вниз полетели фугасные бомбы. И вот тут-то по нему дала залп через распахнутое витражное окно шпиля храма позиция Убивца!
Вокруг хвоста «дракона» раскрылись облачка разрывов, а сам он ощутимо дёрнулся. Ну, по крайней мере, я увидел некое его трепыхание, слабо заметное из-за дальности расстояния. По моему мнению, это получилось очень неплохо, но только двигатель аэроплана не задымился, и сам он на куски разваливаться не начал. Однако, прыти в нём резко поубавилось, и ему явно захотелось домой: он начал круто закладывать курс налево,- в ту сторону, откуда появился третий легион его армии.
Из аэроплана выпала ещё одна бомба, последняя. Возможно, убило химика-бомбардира, или, быть может, враг вывалил нам весь свой запас смертоносного груза. Я видел, как этот запоздалый «подарок» полетел как будто мимо цели, на площадь, но благодаря тому, что его сбросили на большой скорости, его начало относить прямо на стену храма.
«Мимо! Не долетит! Не должен!»
Бомба врезалась под основание шпиля. Я видел, как изо всех окон храма выметнуло обломки окон, а шпиль начал заваливаться…
Аэроплан продолжал забирать влево, уходя к своим практически над моей головой.
- Огонь! Огонь!- заорал я на стрелков.- Вы что, цель не видите?!
Бойцы послушно зарядили и развернули пищали со стены в сторону города, задирая их вверх. Это давалось им нелегко, и я помог ближайшему стрелку, ухватив оружие за ствол и наведя его на «дракона».
- Бах! Бах! Бах! Бах!- проводили мы уходящий аэроплан выстрелами в лоб и вдогонку.
«Дракон» никак на нашу стрельбу не отреагировал и улетел прочь, не меняя курса. Ну, по крайней мере, Убивец его всё-таки как-то зацепил, а я знал от Механикуса, что теперь аэроплану обеспечен ремонт минимум на сутки: не только двигатель прочистить, но и обшивку поменять.
«Убивец!!! Ах, ты, ж!..»
Я опять сбежал со стены вниз и помчался на площадь.
У храма почти полностью развалило одну из стен, а рухнувший шпиль загородил половину площади. Его собрали из деревянных брусьев, выглядевших после обрушения жалкой огромной кучей дров, кое-как сваленных безо всякого порядка. Былая пирамидальная трёхгранная форма угадывалась лишь с большим трудом.
Двери храма стояли распахнутыми взрывной волной настежь; я ворвался внутрь, с трудом перескакивая через обломки камней и чихая от строительной пыли. Огляделся.
Они оба лежали тут: и Святой отец, и Убивец. Жрец, скрючившись, лежал головой в сторону алтаря; ни одна из свечей не горела. А Убивец раскинулся на спине практически строго в центре зала, окружённый битым камнем, с побледневшим и заострившимся лицом, украшенным расслабленной полуулыбкой. Его, стало быть, при взрыве стряхнуло с хлипких мостков с высоты в половину шпиля.
«Дурак, дурак, дурак! Ты что, не знал, что Пресветлый очень не любит, когда человек умоляет смерть придти как можно быстрее, а Нечистому такие просьбы — и вовсе праздник! Нас же с детства учат: не искушай, не накаркай!- вот зачем же ты?!… Эх!»
Убитый и подавленный, я вышел из храма, пахнущего смертью. Ко мне на полусогнутых подбежали два мужичка, вжимая головы в плечи, словно «дракон» никуда не улетал и мог мигом вернуться.
- Господин командующий!- с отчаянно храбростью обратился один из них ко мне.- Пожары страшные! Всё горит! Хозяйство, жёны, дети гибнут! Спасите!!!
- У вас же городская пожарная дружина есть!- огрызнулся я.- Вот и просите вашего… как его?- бургомистра!
Проситель от моего окрика впал в прострацию и не мог не только говорить — он того и гляди мог рухнуть наземь. Но второй делегат пересилил животный страх и ответил почтительно-заискивающе:
- Господин командующий! Так ведь это… того… господин бургомистр сбежал в первый же день, когда это… всей науке приказали собирать манатки.
Я представил себе, как полноватый мужик, задыхаясь, поднялся на городскую стену, где я постоянно гонял охрану, и, незаметно сбросив вниз верёвку, спустился втихаря в ночь и ударился в бега. Получилось неправдоподобно. Я, обозлённый, излил на мужиков лавину нехороших слов с общим смыслом «как и зачем он это сделал, и куда вы смотрели?»
- А мы-то что?!- развёл тот руками в ответ.- Нас-то кто спрашивать будет? Сел себе в карету — и укатил за ворота. Кто бы его остановил? И брадобрей Кедр тогда же отъехал,- за ними следом… Что-то вашего Самого Главного не видать — тоже утёк, что ли?
