— Значит, вы полагаете, что, став командующим ЗОВО, не смогли в должной мере исполнять свои обязанности, поскольку не являлись боевым генералом? Я правильно понял вашу мысль? — ударил, что называется, не в бровь, а в глаз Сталин, умевший помечать такие вот неудобные моменты в аргументациях своих собеседников.
— Отчего же? Командующий округом — это как раз небоевая воинская должность. Управленческая! Ведь на протяжении всего срока моего нахождения на ней, командование армиями ЗОВО осуществлялось из Генерального штаба. Я и мой штаб лишь отслеживали исполнение приходящих сверху приказов, да обеспечивали должное функционирование всей системы снабжения, обучения, строительства, набора призывников в войска и тому подобного, — пожал плечами Дмитрий Григорьевич. — Но даже я, относя себя к тыловым генералам, прекрасно вижу, что, по крайней мере, в моём округе противника необходимо встречать на определённой глубине своей территории, чтобы в погоне за некой эфемерной непобедимостью не лишиться вообще всего.
— А ты, значит, не считаешь нашу Красную Армию непобедимой? — не упустил случая нанести очередной укол булавкой шумно и тяжело дышащий раскрасневшийся от гнева Жуков.
— Нет непобедимых армий, товарищ Жуков! Бывает только мало или недостаточно бомб да снарядов сброшенных на голову солдат! А при таком колоссальном сосредоточении орудий тяжёлой артиллерии, которые немцы создали на направлении своих потенциальных главных ударов, да зная приказы, отданные их авиации, — сперва ткнул Павлов карандашом в район Сувалок и Бреста, а после указал на доставленные им же допросные листы, — о каком-либо сопротивлении с нашей стороны там не может идти даже речи! Речь может вестись лишь о времени продолжительности вражеского огневого налёта, что сметёт всё живое на своём пути! За час там всех немцы поубивают или же за три часа — нам уже неважно будет! Ведь в обоих случаях мы лишимся целых армий! Армий! Лишимся! Не за понюх табака! Как ты этого до сих пор понять не можешь? У их артиллеристов там ведь, считайте, каждый кустик разведан и внесён в качестве ориентира! Сколько времени-то они вели разведку всеми допустимыми и недопустимыми методами! Практически идеальные условия для любого артиллериста! Так зачем нам самим подставлять свои лучшие войска под их идеальные условия? Может лучше пусть они сами вползут своими частями под прицел нашей артиллерии именно там, где условия ведения огня будут идеальны как раз для нас?
С чего вдруг командующий ЗОВО принялся озвучивать именно подобные слова насчёт градации генералов, которыми в очередной раз обескуражил всех собравшихся? Да с того, что он прекрасно понимал о себе всю правду — ни изначальный Павлов, ни пенсионер Григорьев не обладали талантами полководца-победителя. Да, что-то могли «изобразить» получше многих прочих. Но именно что требуемыми талантами были обделены оба.
Лишь благодаря знаниям из будущего он за последнюю неделю попытался хоть как-то подготовиться к отражению неминуемого нападения, вовсю используя свой «вес» в ЗОВО. А вот что делать дальше, после того, как станет видно, принесли ли его трепыхания хоть какие-нибудь дивиденды, генерал армии не понимал. Знал, что со стороны советских войск будет немало попыток нанести контрудары. Знал, что все они в конечном итоге окажутся провальными, даже не смотря на имевший местами тактический успех. Но при этом понятия не имел — что дальше делать именно ему. Или же попросту откровенно трусил брать на себя ответственность за сотни тысяч и даже миллионы жизней. То есть малодушничал.
А вот в тылу. Особенно в структуре отвечающей за вооружение… Да, тут он мог немало развернуться, даже не обладая должным инженерным образованием. И подготовку к подобному шагу он начал чуть ли не с первого дня своего «обновления». Зря он что ли приказал услать подальше в тыл почти половину тех боевых машин, что изначально находились в его руках, включая даже боеспособные?
Нет! Вовсе не зря! Имелись у него определённые мысли на их счёт, малую часть которых он некогда озвучил начальнику АБТУ своего округа. И претворение этих самых мыслей в жизнь в итоге могло бы сэкономить Советскому Союзу огромные ресурсы. Особенно, будучи претворённые в металле вовремя, а не постфактум, как это, к сожалению, нередко случалось в известной ему истории ВОВ. Просто, чтобы всем этим делом начинать заниматься, требовалось грамотно слиться из передовых рядов воюющей армии.
Но тут его, в который уже раз, «сбил на взлёте» Сталин.
— Ну вот, а утверждали, что не являетесь боевым генералом. Обмануть нас хотели, товарищ Павлов? Так не выйдет! — то ли грозно, то ли шутливо погрозил тому пальцем Иосиф Виссарионович. — Нам с товарищами со стороны лучше видно, кто боевой, а кто тыловой. Что скажете, товарищ Жуков? Боевой он генерал или тыловой?
— Драться умеет, — схоже своему визави сделав морду кирпичом, был вынужден признать Георгий Константинович. А как тут было не признать, если за него это всё уже решили? Недаром хозяин кабинета сперва упомянул, что ему со стороны всё видно и лишь после поинтересовался его мнением.
— Так может ему лучше знать, как драться на хорошо знакомом ему театре боевых действий? — теперь Сталин принялся пробовать на зуб уверенность начальника Генштаба КА.
— Если речь идёт исключительно о военной провокации со стороны немцев, то определённый резон в его намерениях вывести войска из-под удара имеется, — теперь уже Жукову пришлось аккуратно подбирать слова. — Если же это война, убрав свои части от границы, мы полностью теряем возможность, как сковать упорной обороной атакующие силы, так и нанести фланговые удары по главным ударным частям противника, что попытаются прорваться в наш оперативный тыл.
— А я их так и так не смогу нанести, — развёл руками Павлов в ответ на вопросительный взгляд Сталина. — Как я уже упоминал, у меня от мехкорпусов имеется одно название. Вот здесь, к примеру, расквартирован тот самый 6-й мехкорпус в 359 танков, — обвёл он своей эрзац указкой район Белостока. — Но действовать я им смогу лишь на Гродно, — карандаш пошёл на север, — или же на Ломжу, — на сей раз деревяшка с грифелем ушла чётко на запад. — Сувалки же, на которые мне активно намекает товарищ Жуков, для танков сейчас совершенно неприступны.
— Почему неприступны? — нахмурившись, тут же уточнил Георгий Константинович.
— Мало того, что там окапались в обороне как раз обеспечивающие фланговое охранение ударных частей от четырёх до шести германских пехотных дивизий, так вдобавок немалая часть местности перед Осовецким укрепрайоном и Частично перед Гродненским оказалась заболочена из-за разлива реки Бебжа. Плюс надо учитывать сплошные озёра и каналы в районе Августова, где в империалистическую как раз из-за них застряла там царская армия, — слегка преувеличил командующий ЗОВО роль данных водоёмов в той трагедии российского оружия. — Как результат, мои танки смогут продвигаться лишь по двум параллельным дорогам, окружённым натуральными топями, да вдобавок отстающих друг от друга на целых 40 километров, так что никакого взаимодействия между ними ожидать не приходится. То-то немцы обрадуются такой мишени, ползущей прямо им в руки! Головные танки подорвут на минах или расстреляют из противотанковых пушек, замыкающие разобью пикировщиками, а после просто и незатейливо разбомбят все остальные сотни машин, которые намертво застрянут в этих коридорах смерти.
— А немцев мы сможем поймать так же в том же самом месте? — внимательно изучив по-быстрому нанесённые Павловым стрелки, подался вперёд Сталин, словно почуявший присутствие мыши престарелый кот, ещё не утративший свой охотничий инстинкт.
— А немцу туда соваться своей бронетехникой нет никакого резона, — отрицательно помотал головой генерал армии. — Для них там нет никаких целей. Если германские генералы не дураки, в чём я не позволяю себе их заподозрить, они будут пробиваться строго на восток — то есть прямиком на Гродно, а также обходить мой округ севернее — по дорогам Прибалтийского округа, где у нас сил имеется в разы меньше, чем у меня.
