Я остался один, глядя на суету цеха. Мастера работали, станки крутились, стружка летела. Обычный рабочий день.
Но я знал — то, что мы сейчас задумали, может изменить всё. Надёжный, всепогодный воспламенитель для ружей. Если это сработает — русская армия получит огромное преимущество. В любую погоду, в любых условиях — каждый выстрел будет гарантирован.
Конечно, это ещё не полноценная капсюльная система XIX века с гремучей ртутью. До неё далеко — нужна химия, которую я пока не готов внедрять. Но пьезоэлемент — это промежуточный шаг. Надёжный, относительно простой в производстве, и главное — работающий.
Я вышел из цеха на свежий воздух.
Захар уже ждал с лошадьми у ворот.
— Домой, Егор Андреевич? — спросил он.
— Домой, — ответил я, садясь в седло.
* * *
Утром я проснулся с мыслью о кварце. Идея с пьезоэлементом не давала мне покоя всю ночь — я прокручивал в голове конструкцию, прикидывал размеры, думал о деталях механизма. Машка ещё спала. Я осторожно поцеловал её в щёку, оделся и спустился вниз.
Матрёна уже хлопотала на кухне. Запах свежеиспечённого хлеба наполнял дом.
— Доброе утро, Егор Андреевич! — поздоровалась она. — Рано сегодня. Снова дел напланировали?
— Не без этого, — ответил я, садясь за стол.
Она поставила передо мной миску с кашей и кувшин молока:
— Поешьте сначала. На голодный желудок никуда не отпущу.
Я улыбнулся и принялся за еду. Каша была горячая, с маслом и мёдом — именно то, что нужно перед выездом.
Захар появился минут через десять, уже при оружии, в дорожном кафтане.
— Готов, Егор Андреевич. Лошади оседланы.
— Отлично. Поехали.
Мы выехали из усадьбы, когда солнце только начало подниматься над крышами.
Мастерская ювелира находилась недалеко от центральной площади, в двухэтажном каменном доме. Я спешился, привязал лошадь к коновязи и постучал в дверь.
Открыл сам мастер. Увидев меня, он заметно оживился:
— А, Егор Андреевич! Добрый день! — он отступил, пропуская меня внутрь. — Проходите, проходите!
Я вошёл в небольшую комнату, заставленную верстаками, полками с инструментами и ящичками. На главном верстаке под большим увеличительным стеклом лежало какое-то изделие — похоже, перстень с камнем. Ювелир вернулся к своему месту, но работать не стал, повернулся ко мне с любопытством:
— Снова иголки понадобились? Могу сделать, сейчас как раз перерыв какой-то в заказах, так что время есть.
— Делайте, — кивнул я. — Пару десятков.
— Хорошо, — он записал что-то в толстую книгу. — Ещё что-то?
— Да, я собственно не за этим пришёл, — я сделал паузу, подбирая слова. — У вас есть кварц?
Ювелир поднял бровь:
— Кварц? — он почесал подбородок. — Ну это не совсем драгоценный камень, и спрос на него слабый. Чаще горный хрусталь просят, он покрасивее будет.
— Тем не менее, — настойчиво повторил я.
Он усмехнулся:
— Егор Андреевич, ну какой бы я был ювелир, если б у меня не было такой мелочи, как кварц? — он встал, направился к дальней полке. — Правда, не сказать, что прям пуд, но десятка три наберётся разных размеров.
— Показывайте, — попросил я.
Он вернулся с небольшим деревянным ящичком, поставил на верстак, открыл. Внутри на бархатной подкладке лежали кристаллы кварца — разного размера, формы и прозрачности. Некоторые были мутноватые, с включениями, другие — совершенно чистые, сверкающие на свету.
— Вот, смотрите, — ювелир начал перебирать камни. — Эти покрупнее, но с трещинками. Эти помельче, зато чистые. А вот эти совсем маленькие, но идеально прозрачные.
Я наклонился, начал внимательно осматривать кристаллы. Мне нужны были определённые параметры: прозрачность, отсутствие трещин, одинаковый размер — примерно с ноготь большого пальца.
— Что вы на этот раз задумали, Егор Андреевич? — не выдержал ювелир, наблюдая, как я тщательно отбираю камни.
— Пока секрет, — уклончиво ответил я, откладывая в сторону подходящие кристаллы.
Он философски пожал плечами:
— Ну-ну. С вами всегда так — то стеклянные пробирки непонятной формы, то иголки серебряные, теперь вот кварц. Загадочный вы человек, Егор Андреевич.
Я усмехнулся, продолжая работу. Наконец отобрал восемь кристаллов — все примерно одного размера, прозрачные, без видимых дефектов. Этого должно хватить для первых экспериментов с запасом.
— Вот эти возьму, — сказал я, показывая на отобранные камни.
Ювелир кивнул, начал заворачивать их в мягкую тряпицу:
— Хорошо. Что-то ещё?
— Да, — я достал из кармана листок бумаги и огрызок карандаша. — Попрошу вас помочь с одной вещью.
Я положил бумагу на верстак и начал рисовать. Набросал кристалл в форме правильного цилиндра с закруглёнными торцами. Указал размеры — длина примерно с фалангу мизинца, диаметр чуть меньше.
— Вот, — показал я ювелиру. — Нужно обработать эти кристаллы. Придать им вот такую форму — цилиндрическую, с закруглёнными краями. И главное — отполировать идеально, чтобы без сколов, ровно, гладко. И все они должны быть абсолютно одинаковые. Понимаете? Не просто похожие, а именно одинаковые, с точностью до волоска.
Ювелир долго смотрел на мои каракули, прищурившись. Потом поднял голову:
— То есть просто заполировать, чтоб без сколов, идеально ровно, гладко, и все чтоб были абсолютно одинаковые — правильно?
— Абсолютно, — улыбнулся я.
Он почесал затылок, взял один из отобранных кристаллов, покрутил в пальцах:
— Работа тонкая. Кварц — камень твёрдый, шлифуется долго. Но сделать можно. Только времени потребуется.
— Сколько? — спросил я.
— Ну, до вечера не успею точно, — он прикидывал в уме. — Но завтра к обеду приходите. Должен управиться.
— Отлично, — обрадовался я. — Спасибо, выручаете. А сколько это будет стоить?
Он задумался, глядя на кристаллы:
— Камни сами недорогие, три рубля за всё. А работа… Ну, это ж ювелирная точность нужна, каждый обточить, отполировать, подогнать… Ещё рублей пять за работу. Итого восемь.
— Договорились, — я достал кошелёк, отсчитал монеты. — Вот аванс — пять рублей. Остальное завтра принесу, когда заберу.
Ювелир принял деньги, спрятал в ящик верстака:
— Спасибо за доверие, Егор Андреевич. Завтра к обеду всё будет готово.
Глава 8
Я попрощался и вышел на улицу. Захар держал лошадей.
— Куда теперь, Егор Андреевич? — спросил он.
— На завод, — ответил я, садясь в седло. — Проверим, как там дела.
Мы поехали по знакомым улицам. Солнце уже поднялось высоко, день обещал быть тёплым. На заводе уже кипела работа — из цехов доносился привычный шум.
Я оставил лошадь и направился в мастерскую Савелия Кузьмича. Дверь была приоткрыта, изнутри доносились голоса.
— … и вот тут нужно аккуратно, чтобы не перекалить, — говорил Савелий.
Я вошёл. Савелий Кузьмич стоял у горна вместе с Григорием и Фёдором Железновым. На наковальне лежала какая-то тонкая заготовка.
— Добрый день, Егор Андреевич! — поздоровался Григорий, заметив меня первым.
Остальные обернулись.
— А вот и наш изобретатель! — басовито прогудел Савелий, вытирая руки о фартук. — Как раз вовремя. Хотели к вам посылать.
— Что случилось? — насторожился я.
— Ничего плохого, — успокоил меня Григорий. — Просто проволоку сделали. Хотели показать.
Савелий подошёл к верстаку, взял небольшую катушку. На ней была намотана тонкая медная проволока — действительно тонкая, чуть толще волоса.
— Вот, — он указал мне на катушку. — Протянул через волочильную доску двадцать раз. Тоньше уже некуда — рваться начнёт.
Я осторожно размотал кусочек проволоки, осмотрел. Она была ровной, без узлов и утолщений. Толщина — идеальная для наших целей.
— Отличная работа, Савелий Кузьмич! — похвалил я. — Именно то, что нужно.
Он довольно хмыкнул:
— Ну, я ж не зря столько лет в кузнецах.
— А капсулы? — спросил я у Григория. — Нашли мастера?
