- Зачем? – удивилась Серенга. – Тут никакой угрозы. Биологический материал полностью ваш, отторжение или воспаление исключены. В остальном мозг имплант просто скушает. Мозг у нас вообще самый злобный и прожорливый орган. Это он еще пока не освоился с будущей едой, терпение.
Профессор уставилась в монитор изучая показания сканирования и даже с интересом наклонила голову.
- Хо-ро-шо, - пропела она и повернулась к помощнице: - Метельку позовите.
Минут через двадцать в комнату вошла молодая девушка. Вернее, на вид молодая, лицо ее, как у профессора, было закрыто медицинской маской. Она была стройна и высока, белый свободный халат не в силах был спрятать изгибов ее стройной фигуры. Ступала мягко, как кошка на охоте. Мех у нее белее халата.
Профессор молча повернула монитор. Метелька посмотрела данные, полезла что-то проверять.
- А, пилот. Помню, - мягким голосом сказала Метелька и добавила: - Рано.
- Начинайте. Приготовьте изделие пораньше.
- Хорошо, хозяйка.
Через два дня Лориэль привели в кабинет к новому врачу, и она сразу спросила:
- Можно поинтересоваться?
- Я северянка, потерялась однажды в метель. Меня белая рысь нашла и согрела. Через сутки, за полчаса до прихода спасателей, рысь ушла. Я голоса услышала и кричать начала. Матушка до сих пор не верит, а я той рыси имя дала – Метелька. Потом и ко мне прицепилось. Я не против. Мне нравится.
- Рысь? – Лориэль улыбнулась и задумчиво потерла лоб.
- Тоже не верите? – безразличным голосом спросила врач.
- Мама рассказывала, что меня с сестрой спасла птичка – иволга.
- Не даром мы эсиль-ванос, дочери леса, - сказала Метелька. – Минутку, я сейчас закончу и покажу ваш прототип.
Прототипом оказался странного вида протез на руку. Не сама рука, а именно на руку, как крепление. Только у него сотни тонких щупалец и странный отросток явно выше предплечья.
- Ваш кибер-имплант, - сказала Метелька и взяла в руки указку. – Вот это от кисти до предплечья закрепим, эта часть на лопатку, здесь модуль для позвоночника, это к шейному позвонку. Вот нейроветви с небольшим уплотнением внизу – это для мускулатуры. А вот эти – совсем тонкие – вживим в кости. К слову, о жуткой боли – шансы на регенериновую терапию очень хорошие, но есть сложность – в костях местами глубокие травмы, поврежденный костный мозг. Придется восстанавливать. Процесс таков, делаем порядка двух сотен отверстий в костях для прямого ввода регенерина. Отверстия обработаем наносоставом, они не будут заживать. После терапии через эти же отверстия вживляем нейроветви. И все это будет весьма болезненно. Блокиратором, как сейчас, пользоваться будет нельзя.
Лориэль немного прошиб пот. Две сотни дырок в костях – это Метелька лукавит. Тут на глаз в изображении импланта этих нейроветвей не меньше тысячи. Даже если поделить пополам…
Она сглотнула и медленно перевела взгляд на врача.
- Есть какие-то сомнения? – спросила Метелька.
- Воображение разыгралось, - Лориэль выдохнула. – Любопытства ради – сколько эта штука стоит?
- Как межгалактический крейсер, - спокойно ответила врач. – Вы у нас и так собственность института, читала ваш договор на нейро-имплантацию. Нужно терпеть. Если что-то пойдет не так – потеряете руку.
- Это понятно, - Лориэль потерла нос. – И когда протез будет готов?
- Месяца два, плюс программирование. Остальное от вас зависит. Восстанавливаетесь хорошо, нельзя сбавлять темп.
- Есть не сбавлять темп, - Лориэль вздохнула.
- Вашу соседку сегодня на операцию положили, через пару дней вернем. Ее изделие намного проще вашего, но представление получите.
- То есть, тетушке Хаманге вы поставите кибер-ногу? Она же охотница обычная, откуда у нее деньги на такое изделие? – удивилась Лориэль.
- Что-то связанное с армией. И личная просьба профессора. Остальное мне не интересно.
- Ясно. И много вы этих протезов уже поставили?
- Технология пока новая. Каждое изделие – прототип. Ваш случай, скажем так, это огромный шаг вперед.
- И, простите, какой шанс на успех? Ну, что все получится?
- Вы сейчас про что? Обнять дочерей сможете, ручаюсь. Сами одеваться, готовить, обычные действий – гарантия. Вернутся к службе – на текущий момент процента три. Максимум.
- Так мало? – вздохнула Лориэль.
Метелька пожала плечами и сказала:
- Месяц назад у вас не было и этих трех процентов.
- Согласна, не было. Что от меня требуется?
- Беречь себя. Самолечением не заниматься. Через неделю освободится доктор Энтилана. Реабилитацией и подготовкой к регенериновой процедуре займется она.
- Ясно, - Лориэль кивнула.
Тетушку Хамангу привезли в палату через два дня. Выглядела она совсем неважно.
- Это вот у меня нога полтора месяца чесалась и болела, падла… Ее отняли, а она болит. И вот она снова болит… - пожаловалась тетушка.
Пару дней тетушка только отлеживалась. Стонала, конечно, дурно ей было, то голова кружится, то мутит, то вся чешется. Лориэль видела этот имплант – так в мультиках про роботов художники рисуют. Модель очень подвижная, тетушка все пробовала им шевелить, когда ее осматривали. Железка очень хорошо срасталась с костью и уже через две недели тетушка начала пробовать работать ногой. Потом разрешили общие занятия в зале.
На каталках их отвезли в общий зал. Пока Лориэль с большими успехами проходила свою дорожку, тетушка сидела рядом и пробовала железной ногой то шевелить, то ставить в сторону, то пинать мячик.
Лориэль остановилась отдохнуть и стала наблюдать за тетушкой. Получалось у той плохо, но, похоже, тетушка из той породы сильванок, упрямство у которых в крови.
- Как нога, тетушка? – спросила Лориэль.
- Дурная железяка, чего с нее взять, - вздохнула тетушка и посмотрела на медсестру: - Милая, водички принеси. Чего-то пить жутко хочется. Вона, фляга вся пустая.
- Я принесу. Только вы ничего без меня не делайте, - предупредила девица.
- Куда ж я денусь… - улыбнулась тетушка.
Она задрала немного штанину и рассмотрела свою новую ногу.
- Железяка как есть, - она вздохнула и очень тихо добавила: - Эх, доченька…
Тетушка вытерла слезы, ее затрясло. Лориэль сразу осмотрелась, где тут персонал, чтобы сразу позвать, но Хаманга еще раз вздохнула и успокоилась. Утерла слезинку, посмотрела на ногу и сказала:
- И нужна ты мне, проклятая… Эх!
- Тетушка, все хорошо? – спросила Лориэль.
- Хорошо, чего уж. Эх! – Хаманга покачала головой и посмотрела на Лориэль. – Дурная я мать, вот чего. Все думала, что непутевая у меня дочка. У всех дочки как дочки, кто в морячки, кто в рыбачки, кто в охотницы. Мы, северянки, бабы сильные. Тяжело у нас жить, но все свое. Девки крепкие. А тут кровинушка родная – собралась куда-то после армии, мол, считать ей нравится. Счетовод там какой-то или как их там? Не помню. Внучек оставила, а сама-то и улетела.
- Бухгалтер?
- Да я почем знаю, заумное какое-то слово говорила всегда. Все злая на нее была, что непутевая. Дел столько, а она бумажки перекладывает. Приезжала нечасто, редко виделись. Двадцать лет прошло, а она все бумажками занята. А тут… - тетушка вздохнула. – Три года назад прилетают ко мне две красивые девки, передают мундир черный и говорят, мол, дочка моя погибла в бою и похоронили ее на аллее Железного легиона. Я носом в тот мундир, а там нашивка с головой рыси. Вот и выходит, что я зазря дочку хаяла. Думала она дурная, а она у меня золотце! Младший коготь корпуса быстроногих, военная разведка. Секретное у них там все, вот ничего и не говорила.
Прибежала медсестра, принесла воды. Тетушка утерла слезу, и жадно приложилась к воде.
- Эх! – снова вздохнула она и повернулась к Лориэль. – Вот старшая ее про меня узнала и сюда устроила. Флот, говорит, все оплатит. А на что мне нога, если дочки больше нет?
- Тетушка, зато вас внучки ждут! – напомнила медсестра.
- И то верно, - улыбнулась ей Хаманга и спросила у Лориэль: - А ты чего, матушке все рассказываешь?
