Картина открылась пасторальная. На склоне холма паслись коровы, над крышами изб курились дымки, возле плетней рылись куры. Хутор был невелик. Здоровенный двухэтажный сруб самого Муха Дрозофила стоял особняком, по центру, поодаль лепились домики гномов и норы хоббитов. Небольшие сады и огороды выглядели ухоженными, хотя что-то в них казалось подозрительным. Совсем вдалеке, за жилищами юнитов, распластались два низких неопрятных строения – то ли коровники, то ли свинарники, а может, то и другое.
Чем ближе подъезжали послы, тем больше у них появлялось опасений, что с хутором явно не все в порядке. Первым заговорил Браги:
– Рагнейд, тебе не кажется, что для яблок немного поздновато?
– Я не натуралист, но похоже! – подхватила она. – Вот что здесь не так!
Они присмотрелись.
– Слушай, – дрогнувшим голосом сказал Браги. – По-моему, это и не яблоки вовсе… Я вообще не пойму, что это. Но вон там, справа – покусай меня виверна, если это не банан!
– И огороды что-то подозрительно зеленые…
А потом они как следует разглядели кур. Куры размером с хорошего гуся деловито рылись в навозе четырьмя лапами, а вот крыльев у них что-то не наблюдалось.
– Может, ну его на хрен, этого Муха? – спросил Браги с опаской. – Он нам такого наворотит…
– А что, я куриные ноги люблю, – заметила Рагнейд. – Может, его эксперименты полезные? Давай не будем наотмашь шашкой махать, а поговорим сначала толком.
– Давай не будем, – настороженно согласился Браги. – Тебе, дипломатке, только дай поговорить.
Когда у ворот хозяйского дома их облаял чешуйчатый монстр величиной с небольшую корову, с кривых клыков которого капало что-то, подозрительно похожее на яд, они уже не удивились. Они успели увидеть вблизи то, что росло на деревьях.
Мух Дрозофил, крепкий мужик лет пятидесяти на вид, сидел на крыльце и курил козью ногу. Одет он был в косоворотку с вышитым воротом и холщовые штаны, ноги обуты в смазные сапоги в гармошку. На плечи накинут овчинный кожушок, задрипанная кепочка сдвинута на затылок. Мух был усат, чудовищно небрит, и пахло от него как от винного погреба, в котором произошла массовая протечка. Дым от самокрутки поднимался темно-коричневый.
– Здорово, хозяин! – гаркнул Браги, стараясь перекричать собаку.
– Здорово, здорово. Фу, несытая! – это собаке. – Как говорится, канис латрат – комитату эолат, что означает: «Собака лает – караван идет!»
Монстр мгновенно заткнулся и, гремя цепью, смылся в будку, похожую на амбар.
– А мы к тебе с разговором, – радостно сообщила Рагнейд.
– Ну тогда милости прошу. Здесь поговорим, али в дом пройдем? Здесь способней? Эй, недокормленные, стулья гостям!
Два хоббита, быстро выскочившие из дома, услужливо подставили Браги и Рагнейд по грубому, крепко сколоченному табурету. Бомбуру табуретов предложено не было. Он засопел и гордо отвернулся от крыльца.
– Ну, присаживайтесь. – Хозяин поерзал на ступеньке. – Посидим на свежем воздухе, покурим, если курите.
Не торопясь закурили.
– И кто же вы такие? – поинтересовался хозяин. – Уж простите меня, деревенщину, живу один, нигде не бываю, никого не знаю. Квод си вивере ин монтем, не с ис толлере. Что означает: «Живу не в радость, а пришибить некому».
Рагнейд с Браги переглянулись, спрятали улыбки. Прогноз Бомбура насчет тараканов начал оправдываться.
– Я – Браги из норгов, недавно в Мире, семь лет с гаком. Так что про меня ты и впрямь не слышал.
– А меня звать Мухом Дрозофилом, и я, стало быть, простой фермер.
Мух внимательно посмотрел на малиновые зрачки воина, окинул взглядом фигуру, доспех, отдельно задержался на оружии.
– Семь лет, говоришь? А уровень у тебя какой, можно полюбопытствовать?
– Сорок шестой.
Фермер уважительно покивал:
– Хорошее дело. Значит, точно о тебе мои лодыри сплетни приносили. Некроманта ариев, Катарину Тилле, ты ухлопал или брешут?
– Есть грех, – в тон ему ответил Браги.
– А ты, дева, получаешься – Рагнейд из норгов же, верно?
– Вернее некуда.
– Ага. Та, которая наловчилась города без приступа брать, стало быть. И что же вас, таких знаменитых, на мой хутор занесло?
– Понимаешь ли, – доверительно сообщила Рагнейд, – как ты уже понял, мы с Браги – новые хозяева владения Зомберг…
– По наследству, стало быть, получили… Как говорится, цивус бос сиве ут витулус, что означает: «Чей бы ни был бык, а теленок – наш». Хм. Вы муж с женой по закону или как?
– Или как. Но это не важно. У нас до тебя вот какое дело, господин Мух….
– Можно и без официальщины. Разговор у нас, похоже, больше приватный выходит…
– Эээээ?..
– Не надо фамилий, зовите просто по имени, Дрозофилом.
– Мм, ясно. Понимаешь, какая штука – хозяйство мы получили изрядное, но и запущенное, слов нет. Только особо заниматься им некогда. Так вот, Дрозофил, так уж получается, что у нас дел полно, сплошные разъезды, а в замке без нашего пригляда кавардак начнется еще хуже, чем был, это уж как пить дать.
– Ну и?
– Нужен управляющий – доглядать за всем этим добром.
Мух задумался. С минуту думал, сопел и курил. То, что было набито в самокрутку, шипело и трещало. Докурив, швырнул окурок и испепелил его в полете крошечной молнией. Бомбур, нахохлившись, сумрачно обозревал окрестности.
– Какие условия?
– Проживание, понятно, в замке, – начала Рагнейд.
– Это понятно.
– Тысяча оклада.
– В год?
– В месяц. На всем готовом, естественно.
– Сообразно. Но хлопотно это все. Не для меня, думаю. Тем более, что не некромант я и мертвецов на дух не переношу. Я их с детства сторожусь, нечисти этой.
– Ну смотри сам, неволить не станем. А нечисть мы из замка повывели всю. И мародеров истребили в окрестностях.
– Хорошее дело. – Мух нерешительно поскреб в затылке. – А кто ж там теперь будет?
– Люд всякий. Лесной народ. Мы любых пришельцев, кои у нас обосноваться надумают, примем с радостью. – Рагнейд взяла слово и начала увлеченно расписывать Муху свои планы переустройства некрополиса.
Дрозофил слушал ее внимательно, иногда одобрительно кивал.
– Это, чтоб все поднять, какая уйма деньжищ-то нужна? Тьма вавилонская.
– Ярл на первых порах выделяет на развитие пятьдесят тысяч марок. Потом, если понадобится, еще будут вложения, иначе никак, мы это понимаем.
Браги поперхнулся дымом папиросы, но смолчал.
– Вообще поглядеть на это не мешало бы, может, и присоветую чего.
– Поглядишь. И еще – мы планируем забирать не более трех тысяч в месяц на свои нужды, остальное можно пускать на развитие хозяйства. И на опыты по части развития земледелия и животноводства…
Мух с хрустом поскреб щетину.
– А что, может, и договоримся, – проворчал он. – Условия у вас неплохие. Скажу прямо – не хватает мне простора для творчества, хозяйство уж больно маленькое. А у вас там есть где развернуться.
– Только с нашего ведома, – поспешно заявил Браги.
Рагнейд, мило улыбаясь, наступила ему каблуком на носок сапога.
– Мы не против любых новшеств, только чтобы местные жители не пострадали.
– Да не беспокойтесь, у меня о-го-го какие достижения! – Мух поднялся с крыльца и гордо повел рукой окрест. – Пошли, покажу! Я, между прочим, над некоторыми лет по пять работал!
– Пошли, – с готовностью согласилась Рагнейд. – Очень любопытно.
Они встали и зашагали следом за хозяином. Бомбур торопливо поспешал за сеньорами, стараясь не отставать ни на шаг и беспокойно оглядываясь. Дрозофил рассказывал на ходу:
– Я, понимаешь, человек мирный, все эти войны и убийства не для меня. В кланах не прижился. То да се попробовал, а потом взял да поселился тут, в глухомани. В городе жизнь дорогая, надо постоянно кого-то убивать, что-то добывать… За вшивую книжку маги дерут столько, что глаза выпучишь. Вот и приходится до всего самому доходить, а это долго.
– В замке неплохая библиотека, – заметила Рагнейд. – И вся сплошь на милой тебе латыни.
