- Не расстраивайтесь раньше времени, - подбодрил Крис, поняв, что меня расстроило. - Склонность проявляется после полного взросления, вам ждать ещё лет пятнадцать-двадцать, - подбодрил он, а я зацепилась за число.
- Почему двадцать? Мне же всего двадцать пять, а совершеннолетие в пятьдесят.
- Понимаете, тено, есть многократно подтверждённая теория, что у каор взросление может наступать раньше пятидесяти. Это средний возраст. А так всё может зависит от уровня ответственности, психологического возраста, условий жизни и тому подобному. Поэтому крестьянские дети растут равномерно лет до тридцати, без второго периода, он у них сразу проходит, без перерыва. Им ведь с детства приходится работать и помогать семье. Но и живут они меньше. У дворян и аристократов такой нужды нет, поэтому и детство дольше. К сожалению, про вас мы не можем достоверно ничего сказать из-за вашего происхождения.
Ну вот, сначала обрадовал, потом опустил, обозвав крестьянином. Ну и ладно, вырасту, так вырасту. А нет, то мне и метр с кепкой нормально. Я уже привыкла, что все вокруг выше минимум на голову, а то и две.
Де Граф вернулся в замок к ужину следующего дня. С тех пор, как ему вернули здание управы в городе, он жил при нём, наведываясь пару раз в неделю с информацией.
Глава разведки и тайной канцелярии выглядел слегка уставшим, но довольным. По традиции за едой о делах не говорили, и я еле дождалась десерта, чтобы узнать новости.
- Вчера я вам говорил о готовящейся диверсии, - начал де Граф-старший, отламывая ложечкой от пирожного. - Благодаря вашему знакомому, Ваше величество, мы смогли предотвратить это в самом начале подготовке. Надеюсь на дальнейшее сотрудничество с ним.
- Уже завербовали? - обречённо спросила я.
Мужчина в извиняющемся жест развёл руки.
- У меня совсем мало людей из его круга, к тому же он уже известен, как работающий на вас. Так вот, - он вернулся к теме. - Мы захватили почти всех исполнителей из тех, что были в столице. Скажу прямо, идея была безумная, но, если бы удалась, ход войны мог сильно измениться. Они планировали сжечь столицу.
Сделав паузу посмотреть на ошарашенные лица, де Граф продолжил. - Одновременный поджог во всех районах города наделал бы проблем, но с этим могли справиться. Поэтому контрабандой привезли сорсы. Бракованные и слабые камни не высокой стоимости плохо подходят для полноценного колдовства. Но могут служить катализатором горения и затрудняют тушение даже стихиями. Того количества, что привезли, с лихвой хватило бы на весь город.
- А гибель столицы - это удар в тыл по армии, - прокомментировал Крис.
- Я уже послал вестника проверить порт в устье, пропустивший груз. Эх, мне бы ещё хотя бы лет пять... - посетовал глава разведки. - На службе крайне мало опытных людей.
Глава 22.
Примерно через месяц после предотвращения поджога, Крис, бодро прыгая на костылях, появился в моём кабинете и устроился в любимом кресле. Накануне он неудачно спрыгнул с турника и умудрился сломать ногу. Целители кость срастили, но запретили пользоваться конечностью дней десять-пятнадцать, а потом ещё столько же избегать нагрузок. Нравится мне местная медицина. В моём прежнем мире при такой травме в гипсе провёл бы минимум два месяца. С другими травмами и ранениями то же самое - хорошие и сильные целители могут прирастить конечность, если с момента ампутации прошло не слишком много времени. И, если очень постараются, даже вырастить новую за год-полтора. Естественно, целителя такого уровня простые люди не могли себе позволить, и в дело вступали лекари, обычно не владеющие магией, зато вооружённые настойками, припарками, вытяжками и прочими подручными средствами.
На лице Криса, сменяя друг друга, появлялись растерянность, грусть, какая-то обида. Не говоря ни слова, он протянул письмо. На печати красовалась пёсья морда. Герб де Графов. Письмо, в отличие от остальных донесений, пришло с курьером. Ещё не читая знала, о чём в нем написано, но всё равно прошлась глазами по ровным строчкам, написанным аккуратным разборчивым почерком.
Война перешла в заключительную стадию. Войска, как наши, так и противника, стягивались к столице Хайняня. На этих заключительных боях требовалось личное присутствие императора. И не важно, что он не воин, не мужского пола, и вообще, подросток. По нашим меркам мне сейчас должно быть лет пятнадцать, не больше. И то, с большой натяжкой. Но ехать надо и письмо являлось этим вызовом. Всё равно в бою участие не предполагалось - ставка может быть и очень позади войска, лишь бы была на фронте.
Я села на подлокотник и уткнулась носом в плечо Криса.
- Страшно? - тихо спросил он.
- Очень, - так же негромко ответила. - Я надеялась, они не дойдут до этого, сдадутся раньше.
Мы немного помолчали.
- Когда выезжать? - всё так же, не меняя позы, спросила я.
Крис погладил меня по голове.
- Сегодня после обеда пошлём карету, а вы с отрядом завтра с утра.
- Тогда пойду собираться.
План поездки был обговорён заранее. Вперёд, не таясь, со всеми почестями выезжала императорская карета в сопровождении гвардейцев. На неё ожидалось нападение сектантов или маор - хайняньцев. Сама же я с небольшим сопровождением, инкогнито, буду добираться верхами по окольным путям.
На следующее утро, чуть позже рассвета, де Граф-старший провожал непризнанного младшего внебрачного сына. Мальчишка рвался доказать, что достоин признания, и отец отправил его с полной рукой воинов из своей дружины на фронт, под крыло старшего сына.
Выслушав последние наставления, небольшой отряд отправился в путь. Я с любопытством оглядывала своих спутников на ближайшую неделю-полторы. Двое молодых, кажется, братья, смотрели чуть презрительно. Мол, куда ты, пацан, собрался. Но у них и ещё одного проскакивала радость от того, что они смогут участвовать в битвах, а не сидеть с остальной дружиной в имении. Остальные двое выполняли приказ. Сказано - довезти мальца до брата в целости - довезут. Интерес вызывал командир пятёрки. Он всё время оценивающе посматривал в мою сторону. Казалось, он подмечал всё: как я двигаюсь, ношу меч, держусь в седле. Даже то, как прощалась с де Графом и сейчас осматриваю окрестности и сопровождение.
До обеда ехали в напряжённой тишине. Нет, кони фыркали, копыта стучали, птицы в лесу чирикали. Дружинники тоже не молчали, а негромко переговаривались. Но воспринималось это так, будто они не знают, что от меня ожидать и как себя вести. Что же такого им наговорил мой мнимый отец? Или они ни разу не занимались охраной сопровождения?
На обеде в придорожной корчме так же явственно разделились - мужчины сами по себе, и я будто не с ними. То же самое продолжилось и на ночном привале. Остановились в лесу, немного свернув с дороги, когда уже начало темнеть. По моим прикидкам, могли бы проехать намного дальше, но командир, почему-то придерживался невысокого темпа передвижения. Меня что ли бережёт? К обустройству лагеря на ночёвку тоже не привлекли, ненавязчиво оттеснив в сторону. Спали под открытым небом, наломав веток с ближайших кустов и укрываясь дорожными плащами. И, опять-таки чувствовалось отчуждение. А ведь ехать ещё минимум неделю.
Расправившись с завтраком, я подошла к командиру, тоже закончившему есть.
- Господин... - нас никто не представил, и я не знала, как к нему обращаться.
- Лагрем, - подсказал мужчина.
- Господин Лагрем, можно поговорить?
Он с прищуром посмотрел на меня и встал.
- Отойдём.
- Кажись, спёкся пацан, сейчас назад повернём, - тихо заметил кто-то из дружины.
Мы отошли на несколько шагов.
- Я не знаю, что обо мне говорил и какие инструкции дал господин де Граф, - начала я и сразу же мысленно влепила себе подзатыльник. Обращение "господин" являлось нейтрально вежливым, в моём случае стоило обойтись без него, так как по легенде я хоть и бастард, но которого обещали признать. Если бы не обещали, тогда "господин" был бы уместен. Не выйдет из меня шпиона - на подобных мелочах быстро спалюсь. Командир тоже заметил оплошность, но только слегка улыбнулся самыми краями губ.
