Костя непонимающе посмотрел на него, потом повернулся и взглянул на противоположную сторону дороги — туда, где к покосившемуся бетонному столбу прильнуло нечто слабо дымящееся, совсем недавно бывшее великолепной машиной. "Ауди" врезалась в столб с такой силой, что словно бы обвилась вокруг него, и теперь тот казался неотъемлемой частью композиции, полностью заменив собой то место, где прежде располагался водитель. Уцелевшая правая фара жалобно мигала, точно машина пыталась позвать на помощь.
— Господи ты боже! — прошептал Костя.
— Да нет, ты сам справился, — заметил Георгий, подхватывая сползающее полотенце.
— Моя машина! Вот ублюдки!!! — Костя ткнул рукой вначале в сторону опустевшей дороги, потом — на безнадежно изуродованную "Ауди". — Ты посмотри, что они сделали! И даже не остановились! Да что ж за день-то такой — вначале эта глупая корова, а теперь... Моя новая машина!
— Машина... - скептически произнес Георгий. — Да ты совсем дурак!
Костя, отмахнувшись, ринулся через дорогу, даже не взглянув туда, где косо стоял помятый "Фиат". Добежал до груды железа, из которой торчал столб, и тут резко остановился, глядя на смявшееся трещинами и частично провалившееся внутрь лобовое стекло. Только сейчас в его голове возник вопрос, который, почему-то, до этой секунды не возникал.
Если там, где в момент удара сидел Костя, теперь находится столб, то где же, собственно, он сам? Как ему удалось...
Денисов, наклонившись, заглянул в окно с пассажирской стороны, издал пронзительный вопль и, отшатнувшись, угодил в объятия подоспевшего наставника, который осторожно опустил его на бордюр.
— Ну-ка, давай-ка лучше присядем...
— Это... — в ужасе произнес Костя, вытягивая дрожащую руку в сторону окошка, в которое только что заглянул. — А где?..
— Что? — Георгий повторил действие, только что совершенное самим Денисовым, и вновь присвистнул. — М-да! Неприятно, понимаю.
— Это в-ведь я?! Там... это я?!
— Увы.
— А где?.. где она?!
— Слушай, ты сам хотел все увидеть — чего ж теперь?!..
— Не может быть! — прошелестел Костя, судорожно ощупывая свое лицо и макушку. — Голова... Моя голова... Не может этого быть! Вот же! Вот! А там что же... где же...
— Сейчас, — оптимистично провозгласил Георгий, — тебе главное успокоиться!
— Успокоиться?! — проревел Костя, вскакивая. — У меня нет головы! Это же я там?!.. Я!.. И без головы! Я там в... и у меня совсем нет головы!!!
— Ну не то чтоб совсем нет... — Георгий еще раз заглянул в окошко и поморщился. — Вон там, с правой стороны немножко осталось...
— По-твоему, черт возьми, это смешно?! — завопил Костя, хватая себя за волосы и не ощущая их.
— Я просто пытаюсь тебя подбодрить, — пояснил Георгий.
— Подбодрить?! Моя голова превратилась в...
— Нет, ну а чего ты ожидал?! — искренне удивился обладатель изумрудного полотенца. — На двухстах сорока в бетонный столб вмазался, а теперь возмущается, что от его головы ничего не осталось! Вроде бы взрослый человек...
— Обязательно мне все время напоминать о том, что я взрослый человек?! — Костя медленно опустился на бордюр и закрыл лицо руками. — Нет, я не верю! Это сон! Розыгрыш! Это... этого не может быть!
— Мужик, ты же сам все видел, — мягко сказал Георгий.
— Это все подстроено! Фотомонтаж... или, я не знаю... современные технологии... Это все неправда! Я в больнице!.. И я с головой!
— Самое главное на этом не зацикливаться...
— Что?! — Костя убрал ладони и в растерянном бешенстве посмотрел в лицо наставника, которого уже успел возненавидеть. — Не зацикливаться?! Мне голову снесло, на хрен! Как, интересно, на таком можно не зацикливаться?!
— Когда-то и мне дали такие ключи, — обыденным тоном поведал Георгий и неожиданно подмигнул ему. — Когда-то и я тоже не верил. Я-то на мине подорвался, и можешь мне поверить, похуже тебя выглядел. Так что знаю, что говорю.
— Ой, ну теперь, конечно же, мне намного легче стало! — процедил Денисов, вновь уставившись на окошко пассажирской стороны, явившее ему столь ошеломляющую, тошнотворную картину. — Думаешь...
— Да пошел ты! — спокойно произнес Георгий, и в следующее мгновение Костя почувствовал, что остался один. Он еще раз ощупал свою голову, так и не ощутив того, что щупает, потом попытался найти пульс вначале на одной руке, потом на другой, но не было ни привычного биения жилки, ни, собственно, самих рук — одно лишь сопротивление воздуха. Одно лишь препятствие.
Либо препятствие, либо отсутствие такового...
Это что же — теперь он, Константин Денисов, лишь препятствие или отсутствие такового?!
— Бред... — прошептал он, глядя на искореженную машину, напрочь утратившую красоту, блеск и изящную строгость линий. Теперь она походила на огромную консервную банку, упавшую с большой высоты. И содержимое этой банки — груда бесполезных деталей и Костя,
без головы!
так и не доехавший до шикарной инструкторши по йоге. Вокруг него шумела растревоженная аварией улица, кто-то пробегал мимо, кажется, кто-то даже пробежал через него. Костя этого не замечал — сидел и сидел на бордюре, ничего не соображая, — один, вне жизни и пространства, связанный с миром лишь ощущением холодного металла на своем пальце, и снег летел и летел сквозь него. Денисов тупо смотрел на бесчисленные снежинки, выпархивающие из его голой груди и живота, точно он сам превратился в некую нелепую снежную тучу. Снежинки выпархивали беззаботно и весело, теперь в их пляске ему чудилось нечто насмешливое, и он ненавидел каждую из этих чертовых искрящихся пушинок.
— Нет! — внезапно крикнул Костя, вскакивая. — Да это же...
Оставшиеся ключи звякнули на его пальце, и он осекся. Потом поднял руку, разглядывая их с кривой усмешкой. Куда же могут привести его эти ключи? В какой еще кошмар. Если длинный ключ привел его, как говорил Георгий, в первый день, то...
Усмешка сползла с его лица, и Костя снова посмотрел на свою машину, вокруг которой уже суетились какие-то люди. Первый день. Третий день. Девятый...
О, господи!
Он поднес ключи к глазам, чуть ли не уткнувшись в них носом, и тут сзади недовольно сказали:
— Медный.
Костя раздраженно обернулся:
— Разве ты не ушел?!
— И рад бы, да не могу! — буркнул Георгий. — Во-первых, мне не с руки портить свою репутацию. А во-вторых, не желаю, чтоб на моей совести оказался призрак.
— Неужто быть призраком так уж плохо? — осведомился Денисов со всевозможнейшим для обстоятельств скептицизмом.
— На мой взгляд, всяко лучше, чем быть тобой! — огрызнулся наставник. — Чего ты ждешь?! Либо иди в третий день, либо возвращай ключи...
— Но я должен посмотреть... — Костя вяло махнул рукой в сторону "Ауди".
— Еще не насмотрелся?
— Я должен хотя бы убедиться, что меня оттуда нормально вынут...
— Тому тебе уже все равно!
— У меня и так головы нет! А вдруг они еще что-нибудь потеряют! Я не хочу, чтобы на этой помойке...
— Так, — пальцы Георгия сомкнулись на его запястье, — отдавай ключи!
— Хорошо, ладно, все! — Костя поднял свободную руку, и наставник неохотно отпустил его, глядя, впрочем, весьма недобро. — Медный, говоришь?..
На этот раз появившаяся из ничего замочная скважина уже не так его ошеломила. Наверное, ко всему можно привыкнуть.
Но не к тому, что тебе снесло голову!
Костя вытянул руку с ключом и нерешительно посмотрел на Георгия, который немедленно принял скучающий вид.
— Значит, сейчас я, надо понимать, попаду на свои похороны?
— Ну, тебе не обязательно на них попадать, — Георгий пожал плечами. — Разве того, что ты уже видел, тебе недостаточно?
— Уж такое я пропустить не могу! — заявил Денисов, и через секунду скважина заглотила второй ключ.
* * *
— Судя по твоей машине, я думал, что тебе закатят шикарную церемонию, — скептически произнес Георгий, с интересом наблюдая за происходящим из зарослей сирени, в которые он, по его словам, забрался исключительно из уважения к скорбящим, хоть те и не могли его видеть.
