Дубинин задумался:
— Это дорого…
— Но окупится, — возразил я. — Больше торговли — больше налогов. Меньше преступлений — меньше расходов на полицию и суды.
— А вы знаете, Егор Андреевич, вы правы, — кивнул он. — Я подам прошение губернатору. Попрошу выделить средства.
* * *
На следующий день на завод прибыл барон Строганов. Лично. С небольшой свитой, но без лишней помпы.
Я встретил его у ворот.
— Егор Андреевич! — он протянул руку. — Наконец-то встретились.
Мы пожали руки. Хватка у него была крепкая.
— Барон, — кивнул я. — Рад видеть вас в Туле.
— Я тоже рад, — улыбнулся он. — Очень рад. Знаете, после того, как мы по вашей рекомендации улучшили процент и качество выплавки, я подумал о том, что пора заимствовать те новшества, которые вы сделали тут, на оружейном заводе.
Мы прошлись по заводу. Я показал ему токарные станки с пневмоприводом, сверлильные станки для глубокого сверления, сборочные линии для ружей. Строганов смотрел внимательно, задавал вопросы, делал пометки в блокноте.
— Это революция, — сказал он, когда мы закончили осмотр. — Настоящая промышленная революция. Воронцов, вы понимаете, что делаете?
— Понимаю, — кивнул я. — Меняю производство.
— Не только производство, — покачал головой барон. — Вы меняете саму суть работы. Раньше всё зависело от мастера — от его силы, умения, опыта. А теперь? Машина работает за него. Мастер только направляет, контролирует.
Он посмотрел на меня:
— Я хочу предложить вам сделку. Большую сделку.
— Слушаю.
— Мои заводы на Урале. Железо, сталь, медь. Они работают по старинке. Молоты ручные, плавильни с вашей помощью улучшили. Теперь я хочу модернизировать само производство и подход к нему. Хочу, чтобы вы помогли.
— Чем конкретно?
Строганов достал из кармана список:
— Во-первых, пневматические молоты. Вместо ручных. Во-вторых, улучшенные плавильни с лучшим нагревом. В-третьих, освещение — ваши лампы. В-четвёртых — обучение мастеров. Я готов отправить к вам сотню человек, чтобы они учились.
Я задумался. Это масштабное предложение. Но и очень выгодное.
— Что вы предлагаете взамен?
— Металл, — просто ответил барон. — Сколько вам нужно. По себестоимости. Железо, сталь, медь, чугун. Всё, что производим. Плюс — доля в разнице прибыли от модернизированных заводов. Скажем, процент.
Это было щедрое предложение. Доступ к качественному металлу по низкой цене решал множество проблем.
— Мне нужно подумать, — сказал я. — Обсудить с партнёрами.
— Конечно, — кивнул Строганов. — Но не тяните. Время дорого. Война на носу, металл будет нужен в огромных количествах.
Когда он уехал, я позвал Григория.
— Что скажешь? — спросил я.
— Выгодно, — коротко ответил Григорий. — Очень выгодно. Металл по себестоимости — это экономия огромная. А процент от прибыли уральских заводов — это могут быть тысячи рублей в год.
— Но это дополнительная нагрузка, — заметил я. — Нам придётся отвлекать мастеров, чтобы обучать уральцев. Разрабатывать новые проекты для их заводов.
— Справимся, — уверенно сказал Григорий. — Тем более, Николай Федоров уже наладил систему обучения. Он сможет организовать курсы для уральских мастеров.
Я кивнул:
— Хорошо. Согласимся. Но с условием — они присылают мастеров партиями, по двадцать человек. Чтобы не перегружать нашу систему.
— Разумно, — согласился Григорий.
* * *
Вечером того же дня я встретился с Николаем Федоровым. Молодой учитель сидел в учебном классе, что-то записывая в своей тетради.
— Николай, — начал я. — У меня к тебе предложение.
Он поднял голову:
— Слушаю, Егор Андреевич.
— Ты отлично справляешься с обучением мастеров. Результаты впечатляющие. Уральцы, московские мастера, даже наши тульские — все довольны. Я хочу расширить это дело.
— В каком смысле?
— Превратить заводскую школу в полноценную Тульскую техническую академию. Место, где будут учить не только ремеслу, но и науке. Физике, химии, математике, инженерному делу.
Глаза Николая загорелись:
— Академия… Это амбициозно.
— Но возможно, — кивнул я. — Нужно разработать программу. Чему учить, в каком порядке, сколько времени на каждый предмет. Нужно найти преподавателей — физиков, математиков, химиков. Нужно оборудовать классы, лаборатории.
Николай встал, начал ходить по комнате, размахивая руками:
— Это… это грандиозно! Представляете, Егор Андреевич? Академия в Туле! Она станет кузницей кадров для всей России! И все они будут выходить отсюда!
— Именно, — улыбнулся я. — Поэтому я поручаю тебе разработать программу. Детальную. С расчётом времени, ресурсов, преподавателей.
— Когда нужно?
— Через месяц. Чтобы к осени мы могли начать набор первого курса.
Николай кивнул, глаза горели азартом:
— Сделаю! Обязательно сделаю!
* * *
Прошла неделя. Барон Строганов вернулся, я дал согласие на сотрудничество. Мы подписали договор, скреплённый печатями.
Ричард начал подготовку первого полевого хирургического отряда. Он отобрал пять лучших врачей из тех, кого обучил, и начал тренировать их на скорость и точность.
Николай погрузился в разработку программы академии. Он приходил ко мне каждый день с новыми идеями, предложениями, набросками.
Завод гудел. Производство ружей шло по плану — уже четыреста штук из второй партии были готовы.
Всё шло хорошо. Слишком хорошо.
* * *
Вечером, когда стемнело, я решил прогуляться. Один. Без охраны. Захар был против, но я настоял — мне нужно было проветрить голову, подумать в тишине.
— Егор Андреевич, — Захар стоял у дверей особняка, скрестив руки на груди. — Это неразумно.
— Захар, я просто прогуляюсь по центральным улицам, — отмахнулся я. — Там фонари горят, людей полно. Что может случиться?
Он нахмурился, но спорить не стал. Привык уже к моим причудам.
Я шёл по улице, погружённый в мысли. Академия, полевые госпитали, партнёрство со Строгановым, новые заказы на ружья… Столько дел, столько планов. Голова гудела от цифр, схем, расчётов.
Центральная улица была прекрасна. Мои фонари заливали брусчатку ровным белым светом. Пары прогуливались под ручку, торговцы зазывали последних покупателей, где-то смеялись дети. Я шел, чувствуя себя демиургом, который немного подправил этот мир. Тени отступали.
Свернул в переулок, чтобы срезать путь к дому. Здесь фонарей еще не было — периферия, бюджет градоначальника не резиновый. Темнота навалилась плотная, вязкая. Только слабый свет луны пробивался сквозь облака.
Шаги за спиной я услышал слишком поздно.
Инстинкты, отточенные в прошлой жизни на тренировках и в этой — на занятиях с Захаром, сработали. Я начал разворачиваться, вскидывая руку для блока.
Но они были профессионалами.
Удар прилетел не сзади, а сбоку. Тяжелый, тупой удар чем-то вроде мешка с песком — в висок. Мир вспыхнул сверхновой и тут же погас. Ноги стали ватными, земля ушла из-под ног. Я даже не успел почувствовать боли, только оглушительный звон в ушах.
Второй удар — уже по затылку — отправил меня в глубокую черную яму.
Ник Тарасов
Воронцов. Перезагрузка. Книга 10
Глава 1
Пробуждение было отвратительным. Не тем мягким выходом из сна, когда сознание лениво возвращается в тело, а рывком — словно меня выдернули со дна колодца прямо на яркий свет. Только света не было.
Боль пришла первой — тупая, пульсирующая, разливающаяся от затылка по всему черепу волнами, синхронными с ударами сердца. Каждый удар отдавался в висках, в глазницах, словно кто-то методично вбивал гвозди в мозг. Казалось, там, под черепом, поселился маленький кузнец, который без устали дубасил молотом по наковальне.
