- Тут пять огней горят, - произнёс садист.
Я медленно перевела взгляд на подсвечник. Несколько раз пересчитала. Пять никак не выходило.
- Три... - слова давались с трудом. Это же надо одновременно и думать, и говорить.
- Оставь нас, - повелительно приказал голос из темноты. Мужчина молча поклонился и ушёл. Голос начал настойчиво и терпеливо о чём-то вещать. Что именно говорил, не понимала, не могла сосредоточиться на словах, и просто слушала голос. Через какое-то время он замолчал. Свечи оплавились примерно на четверть. В моём состоянии смотреть на огоньки было легко и приятно, в голове образовалась звенящая пустота.
- Так сколько свечей горят? - вопрос вывел из тупого созерцания.
- Три.
- Правда в том, что их пять. Как только вы это примите, всё разрешится и вернётся на свои места.
Голос замолчал окончательно - я услышала, как его обладатель ушёл. И чего они со своими свечами пристали?
Мучитель вернулся, когда свечи почти догорели. Получив всё тот же ответ про их количество, он поставил в подсвечники новые, а меня подвесил за руки на колбасный крюк под потолком. К горящей спине добавилась боль в запястьях и плечах - ноги едва доставали до пола. В ход пошла плётка, умело и больно покрывая не тронутые скальпельным художеством участки спины.
Я орала, теряла сознание, прихода в себя от ведра ледяной воды, и всё продолжалось по кругу. Несколько раз приходил Голос. Наконец, до меня дошло, о чём он вещал.
- Вас все обманывают. Всё ваше окружение вас только используют в своих целях. Что вы о них знаете, о их прошлом, желаниях? Перейдите под мою руку, не буду врать, тоже буду использовать, но честно. Без разговоров за спиной. Вас же не допускают до серьёзных дел, и даже не говорят о них. Признайте мою правду, и будем вместе править. Честно, без увёрток и умолчаний. Просто примите. Боль тоже уйдёт. Вы же хотите этого? Избавиться от боли? И чтобы вас уважали и не скрывали правды? Просто скажите, сколько действительно горит свечей. Их же пять.
В разных вариациях эта речь звучала много раз. Были ещё рассказы о разных неприглядных поступках в прошлом среди моего близкого окружения, но подробности в голове не держались.
Не знаю, сколько длилась эта безумная пытка. Меня иногда снимали, поили бульоном, давали чуть отдохнуть и оправиться. Тело давно висело безвольной куклой. Я уже не кричала, только вздрагивала от ударов, которые теперь покрывали всю спину, но упрямо сорванным голосом и пересохшими губами шептала "три" в ответ на неизменный вопрос.
- Обнови печать и сделай что-нибудь с руками. Если там шрамы останутся, нехорошо будет.
Я еле разобрала приказ Голоса. Палач, повинуясь, уложил меня на лавку как в первый день. И также кисточкой что-то рисовал. Но на этот раз было намного больнее - перламутровая субстанция наносилась не на кожу, а на открытые раны. Запястья, ободранные верёвкой и кандальными браслетами, палач обработал какой-то мазью и перевязал.
- Ну, что? - вернулся Голос.
- Готово, - отозвался мужчина. - В первый раз вижу такое упрямство или силу духа. Но, мне кажется, осталось недолго.
- Тогда чего медлишь? Продолжай! Времени мало.
На этот раз мучитель связал руки сзади в локтях и подвесил в таком виде. Казалось, я услышала хруст рвущихся связок в плечах и скрип вырванных суставов. Вырвавшийся крик, несмотря на давно сорванный голос, оглушил. Палач куда-то ушёл, и мне оставалось тупо пялиться на свечи и пытаться подсчитать их количество. Единственное отвлечение от реальности. Огоньки то гасли, то зажигались. Постоянно прыгали, кружились и двоились, а то и троились. При всём желании сказать, сколько их на самом деле, казалось невозможным.
В голову давно закралась мысль послать всё к чертям, и сказать, что огней пять. Сейчас эта мысль уже не выглядела кощунственной. Такими темпами я просто помру, неизвестно, ради чего.
Послышались шаги. Кто-то торопливо подошёл, почти подбежал вплотную. Судорожно вдохнул, и аккуратно, не в пример палачу, спустил меня на пол. Перед глазами всё ещё стояли пляшущие огоньки, и я не могла разглядеть этого человека. Меня осторожно завернули в какую-то ткань и до боли знакомый и родной голос с тихим ужасом произнёс:
- Ребёнок... Что же они с вами сделали?
- И всё-таки их три, - облегчённо прошептала я и, позволив себе расслабиться, потеряла сознание.
...
Мужчина посмотрел на небо и пришпорил коня. Несмотря на ещё не поздний час вокруг сгущались сумерки. Тяжёлые свинцовые тучи закрыли всё до горизонта без малейшего просвета. То, что свернул куда-то не туда, мужчина понял не так давно, но возвращаться и искать правильную дорогу - только тратить лишнее время. Дорога, неровной полосой ложившаяся под копыта, казалась наезженной, так что был шанс успеть добраться до жилья, пока не начался дождь. Там переждать его или даже переночевать, пусть и в деревенской хижине. А уже утром узнать верную дорогу. От этих мыслей тонкие губы сложились в улыбку. Ещё каких-то четыре года назад он бы с негодованием отверг подобное предложение, предпочтя вымокнуть, но найти дом местного управителя или лендлорда. На худой конец, постоялый двор. Сверкнула молния, вскорости догнавший гром заставил коня чуть испуганно захрапеть.
Всё-таки зря он отправил отряд вперёд, решив, что успеет нагнать. Казалось бы, совсем недолго подковать коня, но нерасторопный кузнец возился едва ли не четыре часа. Медленно и основательно расчищал копыто, подгонял подкову, шлифовал выступившие гвозди. Пожалуй, даже замковый коваль так аккуратно не всегда сделает.
Впереди показались огни. Явно не поселение - слишком ярко и компактно. И не постоялый двор - на такой дороге его ставить только разориться, и не похоже, что дорога скоро сольётся с более приличной. Конь сам ускорился, почуяв жильё. Вскоре стало видно, что свет исходит из нескольких окон двухэтажного здания.
- "Наверно, охотничий дом какого-нибудь эрла или маркиза", - подумал мужчина, оглядывая неказистое строение. - "Скорее, эрла. У маркизов обычно уже дворцы в миниатюре".
Повезло. Даже если в доме только слуги, они не откажутся впустить на ночь благородного господина. А если всё же откажутся... Что ж, всегда можно представиться полным титулом.
На мгновение мужчина задумался, как ему представиться. Родовое имя слишком известное, не стоит смущать хозяев внезапным визитом второго лица государства. Губы снова тронула улыбка. Те же пять лет назад о подобном и не задумался бы. Всё-таки Император сильно влияет на восприятие окружающего мира. Де Граф непроизвольно посмотрел на юг. Где-то там, в полудне конного хода, она отдыхает на озере. И, как подсказывала интуиция, этот отдых был больше затеян ради Криса де Вена, чтобы тот подлечил на целебном источнике глаза. Отправить его лечиться в одиночестве Её Величество не захотела, вернее, не смогла уговорить, а прямо приказывать до сих пор не решалась.
В охотничий домик де Граф вошёл с первыми каплями дождя. Хозяин, пожилой полноватый барон, радушно принял аристократа де Артуаса, как представится лорд-защитник, использовав фамилию матери. После сытного ужина, щедро приправленного светской беседой, и выяснив, что барон туп, как пробка, де Граф, сославшись на усталость, удалился в выделенную ему комнату на втором этаже. Симпатичная служаночка, проводившая его наверх, предложила помощь в мытье и задержалась часа на три.
Удовлетворённо лёжа на кровати, мужчина с удовольствием наблюдал, как молодая женщина одевается. Ни одна из его любовниц не оставалась на ночь, эта служанка не стала исключением.
Пожалуй, единственная девушка, с которой он проводил всю ночь и спал наедине в одном помещении, была Император. Он улыбнулся, вспомнив, как она заставляла его отвернуться, когда быстро, по-солдатски, переодевалась, прячась за ширмой. Не в пример этой рыженькой, медленно натягивающей чулки, явно надеясь на продолжение.
- Тара, - он окликнул уже выходящую девушку.
- Да, господин? - она с надеждой обернулась.
