Как ни манил Грету большой и глубокий бассейн, она предпочла воспользоваться отдельной кабиной с теплым водопадом. Волосы были осторожно подсушены струей наколдованного воздуха. И, наконец, наступил момент для примерки платья.
Нет, оно оказалось совсем не таким, как то, прошлое. Нежно-кремовое, со скромной золотой вышивкой, она выглядело неброским, почти никаким. Вот только оно удивительно подчеркивало красоту своей хозяйки — тонкую талию, высокую грудь. Скрадывало недостаточную ширину бедер (так считала только Грета, а спорить никто не рисковал) и мягкой волной укрывало ноги до самых кончиков туфель. Оно и правильно, ведь обладая узкими бедрами, мэдчен Линдер была непозволительно широка в щиколотках. По ее, опять же, мнению.
Высушенные волосы завились мягкими кольцами и Грета решила оставить их свободными.
— Ты очень красива, — искренне произнес некромант и добавил, — а еще удивительно быстро собралась.
Сам некромант уже успел и освежиться, и переодеться, и даже, заправив постель, устроиться поверх покрывала с какими-то бумагами и карандашом.
— Спасибо. У тебя очень приятные волосы, — смутившись, ответила Грета.
Алистер поднялся на ноги и очень серьезно ответил:
— А еще у меня кристально-трезвая голова, я такой ясности сознания уже несколько лет не ощущал. И многое вижу иначе. Позволишь пригласить тебя на свидание?
— Да, — выдохнула Грета.
«Может и не придется поднимать сложную тему», — порадовалась Грета. Все же она как-то слабо представляла себе, как заставить Ала полюбить ее. Просто, ну правда, если он не любит и даже ради спасения жизни не полюбил, то как его переубедить?! А тут вроде бы что-то и проясняется. Заговор от мигрени — великая вещь.
— Я знаю одно удивительное место, — уверенно произнес некромант, — куда ты готова пойти со мной?
— На край света и дальше, — так же уверенно ответила Грета, — ведь в мире Смерти я уже была.
— Закрой глаза.
В этот раз они довольно долго шли по равнине, мэдчен Линдер даже утомилась слушать бесконечный хруст. И изрядно замерзла.
Реальность напомнила о себе обжигающе-горячим воздухом, каким-то странным, шуршащим шумом и солоноватым воздухом.
— Где мы? — открыв глаза, Грета уставилась на нечто… нечто восхитительное, — это же море? Да, это море?
Подобрав подол она, не жалея туфелек, побежала к морю. Чтобы устроить догонялки с волнами.
Некромант стоял в отдалении и наблюдал. Его маленькая, хрупкая жена хохотала играясь с морем и даже не обратила внимания на парящий над песком стол. Алистеру было и радостно — сделал Грету счастливой, и обидно — не заметила его стараний. Но он был мудр, слегка стар и очень терпелив, поэтому просто предпочел подождать, пока она наиграется.
И через некоторое время, радостная, запыхавшаяся Грета вернулась к нему, ласково обняла и, поцеловав в щеку, шепнула:
— Спасибо. Может, искупаемся? Я облачком прикроюсь и тебя могу прикрыть.
Некромант вспомнил ее прошлое купание, нервно хмыкнул и предложил:
— Давай в следующий раз? А сейчас выпьем немного вина, попробуем рыбку? Говорят, здесь ее готовят как-то особенно хорошо.
— Хорошо, — вздохнула Грета и с сожалением покосилась на теплое море.
Усадив ее на стул, некромант опустился на одно колено и просушил туфельки своей жены. Затем он выпрямился и легко коснулся губами ее виска:
— Я рад, что здесь именно ты.
Подав Грете бокал с вином, он сел за стол.
— Поговорим? Или вначале рыбку? — улыбнулся Алистер.
— Давай рыбку? — чуть нервно ответила Грета.
Она даже предположить не могла, о чем он может хотеть поговорить. С ней все понятно, а вот с ним… Хотя, может у них все же есть общий вопрос?
Здесь подавали блюда магией. Либо это были скрытые в невидимости официанты. Украдкой осмотрев пляж, Грета заметила две цепочки следов. Значит, все же официанты.
Рыбка оказалась очень нежной и очень пряной. Повар использовал столько трав, что вкуса самой рыбы практически не ощущалось. Зато было невозможно остановиться, и при это нестерпимо хотелось пить.
— Как-то странно, — выдавила Грета, глядя в абсолютно пустую тарелку.
— Повторять не захочется, — согласно кивнул некромант. — Вроде и не обманули, а и не хорошо. При его прадеде такого не было. Эх.
Грета сочувственно вздохнула. Хотя полностью прочувствовать страдания Алистера не могла.
— Вино? — предложил некромант.
— Цветочный чай, — покачала головой Грета. — Я хочу пить, и вино тут не помощник. Точнее, оно утолит жажду, но сделает меня немного неправильной.
Чай принесли почти мгновенно.
— Итак, — негромко произнес Алистер, — мы с тобой уже некоторое время как женаты, верно?
Рука Греты дрогнула, и на скатерти расплылось темное, чайное пятно. Незримый официант отреагировал мгновенное — чашка исчезла, скатерть очистилась будто сама собой. А еще через пару секунду перед ней появилась новая чашка. Почему новая? Потому что если на первой белоснежной и толстопузой чашке цвели маки, то эта радовала глаз нежными незабудками.
Поднять взгляд на некроманта было тяжело. И сама тема разговора нервировала, пусть Грета и сама собиралась об этом поговорить. Но больше всего было стыдно из-за пролитого чая. Ужас и кошмар, в общем.
— Мне казалось, что ты одна из немногих, кто не боится меня, — с легким недоумением произнес Алистер.
— Нет, то есть да. Ох, дорф. Меня немного выбивает из равновесия тема разговора, но ты — ты меня не пугаешь, — Грета постаралась четко и внятно разъяснить свою позицию. — Я и сама собиралась поговорить о нашей… наверное, жизни? Просто это довольно тяжело. Мы оказались в странной ситуации.
— Да не так чтобы, — серьезно ответил некромант. — Мы можем быть супругами, а можем и не быть. Решать в любом случае тебе — я приму от тебя все.
— Значит, тебе все равно? — упавшим голосом спросила Грета. — К чему тогда все это?
Она сделала неловкий, ломкий жест, будто пыталась одним движением охватить и море, и пляж, и стол, и вообще всю их жизненную ситуацию.
Алистер покачал головой, будто отрицая весь тот вихрь горьких, обиженных предположений, что закрутился в голове Греты и уверенно, властно произнес:
— К тому, что мне не все равно, Грета. Просто решать должна ты. Тех, кто безразличен не спасают от смерти, тех, кто нежеланен не приглашают на свидание. Подвиги совершаются во имя любимых, Грета. Я их еще не совершал, но знаю, кому посвятить. И… если бы я не был согласен, мог наложить вето. Иначе, будь все так просто с браком и всем прочим, давно бы уж был принудительно несвободен.
Заговорить Грете удалось только с третьей попытки. Для этого ей пришлось сосредоточиться, успокоить дыхание и напомнить самой себе, что она взрослая девица, темный менталист и вообще, колдунья, которая практически прошла королевский отбор. Так, прокрутив в голове все эти воодушевляющие мысли, она заговорила:
— У меня не было первой влюбленности или второй, или третьей. Может быть, сейчас, это она и есть. Но я не хочу творить глупости, а ведь говорят, что первая любовь славится именно глупостями. Я не рыдаю ночами, не молюсь на твой портрет (которого у меня нет), и даже почти не жалуюсь на тебя подруге. Мне просто грустно и пусто без тебя. Это тяжело быть как бы замужем за дорогим человеком, но при этом чувствовать себя нежеланной и навязавшейся. Ненужная не совсем жена — отвратительное ощущение и омерзительный статус.
Некромант хмыкнул:
— Во-первых, ты «совсем» моя жена. Я, хоть и неправильный, но дракон, а ты — мое сокровище. Да и кольцо не позволит тебе увлечься другим мужчиной. А во-вторых, то есть, прирученный дорф по твоему «умность»?
— Прирученный дорф — жизненная необходимость, — вспыхнула Грета, и тут же спросила, — а ты? Ты увлечешься другой женщиной?
— У драконов не бывает измен, — серьезно ответил некромант и тут же весело добавил, — так что я смогу и увлечься, и изменить тебе. В теории. А потом за это я расплачусь половиной личной магической силы и, плюсом, навсегда потеряю мужскую силу. Даже не представляю, что меня может на это подвигнуть.
