— Эх, хорошо!
Сейчас настала моя очередь поторчать из люка и зрелище, надо сказать, просто фантастическое. Млечный, мать его, путь. Даже в маленькой глухой деревеньке небо всё равно чем-нибудь, да засвечено, а здесь… столько звёзд разом я отродясь не видел. Да ещё и с отражением на чёрной морской глади. Аж дыхание перехватывает от космического величия.
— У-у-у-ух! — я ещё разок вздохнул напоследок и полез вниз.
Джордано ди Козимо как раз рыскал по сумкам в поисках ночного пайка. Поговорить по душам из-за шума так и не вышло. В слова мы уже поиграли, в города тоже, и не сказать, чтобы эти игры кого-то развлекли или успокоили, — всё было ровно наоборот. Мало того, что орать приходилось, так ещё никто никому не доверял.
Дед с Тарановым домотались до нас с Петей на предмет Сыктывкара, — дескать, мы его на ходу придумали, — а сами сыпали всякой трудновыговариваемой хренью. Кальтаджироне, мать его за ногу, Козенца, Мельрихштадт, Штадталлендорф… и ведь не проверить никак! Короче, зарёкся я играть с иностранцами в города, — никогда больше.
Далее общим советом было решено не распивать Гозе Ивановича, потому как миссия у нас ответственная и нужен трезвый рассудок.
И осталось нам что? Правильно! Усиленно питаться.
Но и тут разница менталитетов сыграла свою роль. Аромат курочки и варёных яичек в плацкартном вагоне по пути следования Москва-Сочи для меня пускай и не ахти как приятен, но всё же… родной он какой-то. Свой. Домашний. А вот то, что припас Джордано ди Козимо, было просто вонючим, безо всяких ностальгических нот.
При всём уважении к деду, припереть на борт подлодки козий сыр — нихрена не лучшее решение. Да и остальные продукты. Блин, он как будто специально подбирал! Например, салями. Казалось бы — что такого? Так нет же! Деда Жора взял в путь салями из дикого кабана; ферментированную и с душком, что называется, необузданного самца.
Чесночный багет, копчёная моцарелла, мортаделла с фисташками и грёбаный отварной кальмар, — тот же самый, что мы вчера днём ели с баб Зоей на улице, но… то ведь было на улице! На десерт слоёные трубочки с рикоттой и самые обычные, слава тебе яйцы, шоколадки.
Короче… вкусное оно было, но всё равно вонючее. И надо было, наверное, самому подготовиться к плаванию. Консерв каких-нибудь запасти, что ли? Да только когда? И так бегали, как угорелые, с этими порнографами, путанами и моряками…
Ну да ладно. После поздней трапезы каждый из экипажа ещё разок вылез наружу подышать и поглазеть на звёзды, а потом мы задраились от греха подальше и потихоньку начали проваливаться в сон. Ну… все, кроме Грызлова, естественно. Пете предстоял марафон не из лёгких — ночь простоять, да день продержаться. И искренне надеюсь, что припасённого дедом Жорой термоса с кофе ему для этого окажется достаточно.
— Спокойной ночи! — крикнул я, пристраиваясь поудобней.
— Буона ноттэ! — ответил дед.
— Гутэ нахт! — присоединился Таранов, а Петя просто-напросто зевнул…
* * *
— Ну что, господа⁈ — прокричал Петя. — Я вас категорически поздравляю!
Красноглазый, измученный, но радостный как чёрт. Пока мы дрыхли, Грызлов стоял на посту и со своей задачей справился на все сто. Не подвёл и не облажался. Довёз.
— Через час будем в Африке! Ах-ха-ха-ха! Бизерта, встречай! Ну а пока погружаемся…
К слову! Вот где-где, а в Африке я не бывал ни в этой, ни в прошлой жизни. Никаких предубеждений, просто вот как-то не срослось. Даже Египет, — вроде как популярное направление, — и тот не посетил.
А стало быть, впереди новый интересный жизненный опыт.
Жора Козимыч полез вперёд обговаривать детали приплытия с нашим рулевым. Так же как люди Каннеллони провожали нас из Палермо, так и здесь кто-то по задумке деда должен был нас встретить. Пока что ровным счётом ничего не могу сказать про Бизерту, но город насколько я понял не маленький, густонаселённый, и потому некоторую осторожность стоит проявить.
А что до подлодки…
Подлодку надлежит поставить на якорь именно там, где мы обещали это сделать товарищу Пескаторе. Надеюсь только, что сегодня хоть кто-нибудь из его подчинённых будет способен её забрать. Хе-х…
— Нам придётся задержаться в Тунисе⁈ — крикнул я деду, когда они с Петей обсудили всё, что дОлжно было обсудить.
— Нет! К вечеру уже в Питере будем!
— Отлично!
По правде говоря, я был этому очень рад. Ярких впечатлений мне хватило на полгода вперёд и хочется уже домой. С людьми на родном языке поговорить, к берёзке щекой прижаться и вот-это-вот-всё. А в Бизерту, если уж припрёт, потом как-нибудь вернусь в качестве туриста. Никуда она от меня не денется.
— Полчаса! — заорал Петя в каком-то восторженном исступлении. — Ах-ха-ха-ха! Полчаса!
И тут:
— Кхх-кххх, — захрипела рация.
— Оп-па…
Грызлов среагировал моментально. Вырубил двигатели за какую-то долю секунды, обернулся на нас и в непривычной тишине сказал:
— Может, не заметят…
Да только нас уже заметили. Снова раздалось грёбаное: «Кхх-кхх», — а следом мужской воинственный голос затараторил что-то на арабском языке. И отвечать ему было некому. Разве что передразнивать начать, что не очень-то хорошо для первого контакта.
— Кто это?
— Без понятия, — ответил Петя. — Может военные, может такая же береговая охрана как в Палермо, а может ещё кто… не знаю.
— И что делать?
— Молчим пока. Ждём.
И делать нечего. Молчим, как будто наши голоса действительно можно расслышать на такой глубине. И ждём, как Петя завещал.
Ощущение, скажу прямо, не из приятных. То ли от опасности, а то ли от тишины, до меня внезапно дошёл весь смак ситуации. Я в Средиземном море, на глубине хрен знает скольки метров, и от нечеловеческого давления меня отделяет тоню-ю-юсенькая железная стенка. При этом я нелегально пересекаю границу. При этом со мной на борту цельный дон сицилийской мафии и пивной элементаль до кучи.
И кстати! Гозе Иванович тоже уловил общие настроения и вылез из сумки.
— Фсё хорошо, — успокаивал его батяня, поглаживая по красной мокрой голове. — Фсё обойдётся…
— Пронесло, что ли? — спросил Петя и в этот же самый момент:
Кх-х-хр! — что-то проскрежетало по обшивке.
— А-а-а-ай, сука! — заорал Грызлов и вновь врубил движки. — Похер! Прорываться будем!
И явно что поддал газу по сравнению с тем, как мы плыли раньше. Мотор заревел громче раза в два, так что аж уши заложило. Лодку дёрнуло раз, два и-и-и-и-и…
— Брых-бых-бых, — как бы извиняясь сказал мотор.
— Сдох что ли⁈
— Брых-бых-бых, — снова попытался завестись Грызлов. — Брых-бых-бых.
— Петя, ёптумать, ответь! Двигатель сдох⁈
— Да всё в порядке с двигателем! Кажется, эти ублюдки тросы на нас скинули! На винт что-то намоталось, плыть пока не можем!
— Пока или не можем⁈
— Да я же пробую перерубить! Пробую!
— Брых-бых-бых…
— Ну давай же, сука, давай!
— Брых-бых-бых, — и снова: — Брых-бых-бых, — а следом тишина.
И свет погас.
— Кхм-кхм, — прокашлялся в полной темноте Грызлов. — А вот теперь всё. Теперь у нас аккумулятор сдох…
— Аккумулятор? — оживился Жора Козимыч. — Мы разве на электричестве идём?
— Под водой на электричестве, — пояснил Петя. — А над водой на дизеле. Под водой тоже можно, конечно, но горючее закончилось уже несколько часов назад и запитаться нам теперь не от чего…
— Как это не от чего⁈ Я ведь могу…
— Не надо! — крикнул я на деда, но тут же сбавил тон. — Не надо. При всём уважении, дедуль, я думаю это не лучшая затея. Тебе-то ничего не будет, а мы с пацанами от твоей магии просто-напросто поджаримся.
— Хм-м…
— Проверять не будем! — отрезал я.
И хотелось бы мне сейчас сказать, что: «и не из такого дерьма выбирались», — да только на этот раз сентенция будет мимо. В ТАКОЕ дерьмище я до сих пор ещё не вляпывался; это факт. Это какой-то качественно новый уровень звиздеца.
Но думаем… не знаю с чего вдруг, но почему-то я задал себе вопрос: «А как бы на моём месте поступил Владимир Агафонович?», — и вспомнил, что я вообще-то менталист. Похер на язык. Сумею дотянуться хоть до кого-нибудь там, наверху, и тогда шансы есть. Тогда я смогу накастовать контроль и разрулить ситуацию.
