Вот оно что. Значит, это именно он обучил того грандмага «совершенных» материализовать из света оружие.
Бартенев ударил плетьми по земле, оставив на ней две дымящиеся борозды, а потом удлинил их. И уже в следующее мгновение они полетели в меня.
При этом Бартеневу не было дела, что он попал по двум падшим, которые были его союзниками. Ведь его главной целью был я.
Я точно знал, что мой щит не выдержит удара этих плетей. Энергии в них было столько, что они не просто вибрировали, а гудели от напряжения.
Спалив дотла сразу два поддельных Сердца, которые оставил на потом, я выставил перед собой руки и хватился за плети. Ощущение было таким, словно мне выдернули руки из плеч, но я не отпустил демоновы отростки света.
Моё пламя лизнуло их и покатилось дальше. Я смотрел, как оно бежит по плетям, словно по двум мосткам, перекинутым через широкий ручей.
И именно зрелище того, как тухнет свет, скрываясь за чёрным пламенем, заставило Бартенева отшатнуться.
Он попытался отозвать плети, но у него не вышло. Сгущённый свет не настолько хорош в качестве оружия, как тьма. Вот и сейчас, уже сформировавшись, свет никак не рассыпался в изначальную форму.
Бартенев засиял ярче и буквально выжег основание своих плетей. Это стоило ему много сил, но и я уже едва стоял на ногах.
Сколько бы поддельных Сердец я не поглотил сегодня, а предел есть даже у меня. И тем более, у моего тела. Боль растекалась волнами внутри и снаружи, болело всё, от костей и мышц, до кожи и корней волос.
Я бился с некромансерами на пределе своих сил, а теперь превзошёл и его. И только я подумал, что мои родственники неплохо сдерживают падших, дав мне возможность сразиться с Бартеневым, как рисунок боя изменился.
Некромансеры пробили стены Эдварда и рванули ко мне, окружая со всех сторон. Я буквально был зажат в тиски между ними и Бартеневым. Бросив быстрый взгляд, я насчитал двенадцать падших.
Многовато на одного меня. И раз уж они снова рядом, то мои птенцы сделали всё, что смогли, а на большее просто не способны.
Ну что ж. Значит мне придётся постараться чуть больше.
Я выпустил тьму, загребая энергию со дна источника. Она выплеснулась вокруг меня тонкими нитями моей паутины, пылающей чёрным пламенем.
В отличие от «совершенных», у некромансеров и Бартенева защиты от него не было. И чем дальше тянулась моя паутина, тем больше врагов она цепляла.
Пламя вспыхнуло, сжигая дотла сразу троих падших.
Я прекрасно помнил, что случилось в прошлый раз, когда я уничтожил поддельное Сердце за мгновение до убийства некромансера.
Миг, и мир вокруг исчез во взрыве некротической энергии, смешанной с пламенем феникса.
Глава 3
Я успел призвать крылья и окружить себя коконом тьмы. Но даже так меня отбросило на десятки метров. Некромансерам, что были поблизости, повезло меньше — моё пламя забрало ещё двоих, а троим пришлось уйти на изнанку, чтобы спастись.
Моя тьма впитывала энергию взрыва, пока я летел спиной вперёд к ближайшему пролеску. Взор показывал мне, что мои родные в безопасности. Как, впрочем, и Демид Бартенев.
Троюродный брат императора летел в противоположную от меня сторону в сияющем коконе света. Несмотря на не самый приятный момент, мне стало смешно, когда я представил, как мы выглядим со стороны. Словно два хомяка в шарах, которые катятся вниз по лестнице и никак не могут затормозить.
Как только взрывная волна ослабла, я взлетел повыше и рванул к Бартеневу, готовясь убить всех падших тёмных, что встанут на моём пути. Но мне не пришлось снова сражаться с ними. Из тени выскочил Жнец, который взял на себя недобитых некромансеров, развязав мне руки.
Мой полёт был стремительным и очень болезненным. Я ощущал, как трещит по швам мой магический источник, как ноют кости и порванные связки. Этот последний рывок перед взрывом чуть не добил меня.
Но и Бартеневу досталось не меньше. Его кокон света погас ещё до того, как он приземлился. Я видел, как его протащило кувырком по выжженной земле.
Он встал и едва удержался на ногах. Его взгляд тут же нашёл меня, и между нами вспыхнула стена ослепительного белого пламени. Кажется, скоро я возненавижу белый цвет — слишком уж много его было в последние месяцы.
Я взлетел выше, уходя от стены света. Краем глаза я успел заметить, как Жнец кружится в смертельном танце с тремя некромансерами. Его теневой клинок мелькнул на миг, единым ударом снимая голову с плеч двоих падших тёмных. Неплохо, но другого от призрака я и не ожидал.
— Шаховский! — заорал вдруг Бартенев, позабыв про свой расслабленный тон и фальшивые улыбки. — Ты сдохнешь сегодня!
— Разве ты ещё не понял? — я вернул ему его же слова, сказанные перед боем. — Если тебе каким-то чудом повезло до сих пор выжить, то это не значит, что тебе и дальше будет так везти.
Бартенев окутал себя светом, который становился всё ярче. Пространство перед ним превратилось в гигантскую световую линзу, которая искажала очертания деревьев, неба и земли.
Я едва успел среагировать, бросившись в сторону. То место, где я стоял, прошило сфокусированным потоком света. Я глянул на траншею глубиной в полтора метра, края которой были похожи на гладкое стекло, и мысленно присвистнул.
Там, где Миронов учился, Бартенев преподавал. Такое похожее заклятье, и такой разный результат. А ведь силы Бартенев потратил прилично, судя по вложенной энергии.
В ответ на его луч света я выпустил волну тьмы. Она покатилась вперёд густой тяжёлой пеленой, но Бартенев и тут умудрился устоять.
Он резко сложил ладони, и в мою тьму полетели сотни крошечных капель света, похожих на осколки солнца. Чем дальше, тем больше этот бой напоминал мне дуэль с Мироновым. Ну должны же быть у Бартенева какие-то уникальные способности?
А, вот и они. Капли света начали взрываться, будто брошенные в толпу монстров связки гранат. Мою пелену тьмы разорвало изнутри, ещё и до меня долетели брызги этого ненавистного света. От шума стало больно ушам, но эта боль казалась почти незаметной на фоне всего остального.
Мы ударили одновременно. Я выпустил частокол теневых гарпунов, а Бартенев — волну световых игл. Мой барьер затрещал, отражая иглы, что были тоньше волоса и острее бритвы. А щит Бартенева начал трескаться и крошиться.
При этом мы оба мчались на встречу друг другу. Я успел поджечь свои гарпуны, так что земля под ногами Бартенева превратилась в глубокую яму, заполненную тьмой и чёрным пламенем.
Он умудрился извернуться и метнуть в яму огромную сферу чистого света, а в меня полетело заклятье Шквала Света. Моя тьма рванула вперёд. Тьма и свет ударили в друг друга одновременно.
От взрыва нас обоих подбросило в воздухе, и мы рухнули на землю. Мои доспехи дымились от Шквала Света, лицо саднило от порезов, но всё же я сумел подняться, хотя и пошатываясь из стороны в сторону.
Бартенев даже не смог встать — его нога была вывернута под неестественным углом, а белый мундир был покрыт липкой грязью. Я видел в прорехах свежие раны, что говорило о том, что и он тоже лишился щита. Он приподнялся на одном колене и посмотрел мне в глаза.
Мы оба понимали, что у каждого из нас сил осталось только на один удар. В ладони Бартенева вспыхнуло копьё света, в которое он вложил всё, что у него осталось. Ну а я был не способен даже на такое слабое заклятье, поэтому просто отозвал обратно свои гарпуны, нити которых всё ещё были связаны со мной.
Копьё света я принял на плечо. Одну из пластин гроксов на моём доспехе раздробило, а шкуру шипострела пробило насквозь. Я чувствовал, как ломается ключица и лопатка, но остался стоять на месте.
Во взгляде Бартенева сначала вспыхнуло торжество, но оно тут же погасло, когда мои гарпуны потащили его ко мне, протаранив в нескольких местах. Он попытался закрыть лицо руками, но гарпуны не щадили его.
Наконец он оказался передо мной. Переломанный и сломленный. Теперь в его взгляде отчётливо читалась паника загнанного в угол зверя.
