— Товарищ лейтенант! Курсант Громов по вашему приказанию прибыл! — отрапортовал он, замирая по стойке «смирно».
Я, войдя в кабинет и встав рядом, тоже отдал честь. Орлов, сидевший за столом, кивнул.
— Вольно. Спасибо, свободен.
Дежурный развернулся и вышел, притворив за собой дверь.
Как только мы остались одни, атмосфера в кабинете мгновенно сменилась. Орлов откинулся на спинку стула, его лицо потеряло официальную непроницаемость.
— Присаживайся, Сергей, — кивнул он на стул напротив.
Я сел, с комфортом расположился и озвучил свои вопросы:
— В чём дело, Пётр Игоревич? Что стряслось?
Орлов пожал плечами. При этом его лицо выражало лёгкое недоумение.
— Звонила твоя знакомая. Та самая, Наталья, что раньше в нашей санчасти работала. Просила срочно тебя к телефону позвать. Голос у неё, скажу я тебе, был взволнованный. Очень. Я уж не стал расспрашивать, пообещал, что вызову.
Он кивнул на телефонный аппарат, стоявший на краю стола.
— Должна перезвонить с минуты на минуту. Ждём.
Я вопросительно посмотрел на телефон, словно он мог ответить на все мои вопросы. Наталья? Значит, дело в Королёве. Больше ей звонить мне было не за чем. Сердце забилось чаще.
Не прошло и тридцати секунд, как резкий звонок разрезал тишину. Орлов жестом показал на трубку.
— Чего сидишь? Бери, я же для этого тебя и вызвал.
Я поднялся со стула, в два шага дошёл до телефона и снял трубку.
— У аппарата Громов.
— Сергей! — Голос Натальи на другом конце провода звучал сдавленно и торопливо, будто она пыталась говорить и шёпотом, и быстро одновременно. — Слушай, тут такое! Твой отец сейчас в больнице, они с ним спорили! Операцию переносят! Не январь, а сейчас. В декабре! Я всё слышала!
Она обрушила на меня поток информации, сбивчиво пересказывая услышанный разговор между отцом и Королёвым. Спешка, давление сверху, упоминание каких-то бесед с Нелюбовым после операции, отказ Королёва рассматривать других хирургов, кроме самых именитых.
Я слушал, вжимая трубку в ухо, стараясь не упустить ни одной детали. Мозг работал с бешеной скоростью, анализируя и сортируя полученные сведения. Наталья сыпала вопросами: что делать? как быть? стоит ли ей пытаться выйти на тех врачей, которых она присмотрела?
Мне приходилось её то и дело останавливать, давая короткие, обезличенные ответы, стараясь не называть имён и фамилий. «Да, я понял». «Нет, пока не надо». «Действуй по обстановке».
В какой-то момент я услышал, как за моей спиной приоткрылась и закрылась дверь. Я подумал, что это вышел Орлов, решивший дать мне поговорить наедине, поэтому не стал оборачиваться. И зря.
Закончив разговор, я положил трубку и обернулся, чтобы поблагодарить Орлова за предоставленную возможность. Но слова застряли у меня в горле.
Лейтенант стоял у стены, и лицо его было белым, как свежевыпавший снег. Он смотрел куда-то мимо меня, вытянувшись, как на параде. Рядом с ним, в полумраке дальней части кабинета, стоял тот самый незнакомец с фотографии из кабинета Ершова.
— И с кем это вы беседовали на такие… интересные темы? — раздался его голос. Он был скрипучим, неприятным, похожим на скрежет несмазанных шестерёнок.
Я встретил его холодный, изучающий взгляд.
— Это был личный разговор, — сухо ответил я, не отводя глаз.
— Личный, — протянул мужчина, словно пробуя это слово на вкус.
Он медленно, не спеша, прошёл к столу, его взгляд скользнул по бледному, как полотно, лицу Орлова. Тот, в свою очередь, за его спиной медленно прикрыл глаза, а затем провёл рукой по лицу. Жест был более чем красноречив: мы влипли.
Незнакомец дошёл до кресла Орлова, развернул его и уселся, положив ладони на стол. Почему-то мне особенно бросились в глаза его пальцы. Они были длинными и костлявыми, напоминали паучьи лапы.
— А вы в курсе, курсант, что использование служебного телефона для личных звонков является нарушением устава и карается в соответствии с дисциплинарным уставом Вооружённых Сил СССР?
Он сделал паузу, давая мне прочувствовать всю тяжесть обвинения. Я промолчал. Страха не было, как и волнения. Я понимал, что это блеф. Если бы он хотел меня наказать, не было бы нужды в этих театральных жестах и риторических вопросах. Всё это было прелюдией. Прелюдией к предложению, которое сейчас последует. И я не ошибся.
— Оставьте нас, лейтенант, — сухо, без шанса на возражения, бросил он Орлову.
Тот, почти не глядя на меня, кивнул и вышел, прикрыв за собой дверь. Когда мы остались одни, незнакомец перевёл на меня свой тяжёлый взгляд.
— Вижу, вы и сами всё поняли. Умный парень. Данные в досье не преувеличены. Это хорошо. — Он откинулся в кресле, сложив руки на груди. — А теперь я озвучу своё предложение, а вы, молодой человек, выслушайте его внимательно и вдумчиво. От этого будет зависеть не только ваше дальнейшее обучение в этом училище, но, возможно, и гораздо, гораздо большее.
Феликс Кресс
Космонавт. Том 4
Глава 1
Я стоял перед этим человеком, и внутри меня всё кипело. После того шквала информации, что обрушила на меня Наталья, после осознания, что все наши с ней планы по спасению Королёва рушатся из-за чьей-то глупой спешки, этот тип в костюме со своими дешёвыми угрозами и театральными паузами вызывал во мне лишь одно — глухое раздражение.
Меня тошнило от его напускной значимости, от этого скрипучего голоса, от всего этого представления, рассчитанного на запугивание несмышлёных юнцов. Он был похож на карикатурного злодея из плохого шпионского романа. Но я-то знал, что в реальности такие «карикатуры» часто оказываются куда опаснее, чем выглядят.
Поэтому, когда он закончил свою пафосную фразу о том, что от меня зависит моё будущее, я мысленно плюнул и решил, что с меня хватит. Если он хочет играть в эти игры, я смогу не хуже. Я демонстративно расслабился, сделал шаг к стулу, на котором сидел до разговора с Натальей, и уселся, устраиваясь поудобнее, как будто мы старые знакомые, собравшиеся поболтать о погоде.
— Что ж, — сказал я почти ленивым тоном. — Я весь внимание. Слушаю ваше предложение.
Мой собеседник медленно вздёрнул бровь. В его глазах, холодных и оценивающих, мелькнула неподдельная искра интереса. Мне даже показалось, что в них проскочило восхищение такой наглостью.
— Наглец, — протянул он беззлобно, констатируя факт.
Я флегматично пожал плечами, сохраняя абсолютно невозмутимое выражение лица.
— Вы не представились. Я не знаю ни вашего имени, ни вашего звания, ни должности. Для меня вы просто случайный человек в кабинете моего инструктора. Так почему я должен стоять перед вами по стойке «смирно»?
Он несколько секунд молча сверлил меня взглядом, пытаясь пробить брешь в моём спокойствии, пытался надавить, но я выдержал, не моргнув и глазом. В гляделки и я играть умею. Затем он коротко кивнул, будто поставил мне оценку в невидимом зачётном листе.
— Принимается, — отрывисто проговорил он и, не спеша, достал из внутреннего кармана пиджака красную корочку удостоверения. Он раскрыл его и на несколько секунд задержал перед моим лицом, давая мне возможность прочитать.
Мой взгляд скользнул по тексту, и я мысленно присвистнул. Белоглазов Владимир Георгиевич. Полковник государственной безопасности. Так, значит, коллега Ершова, но явно из другого подразделения, а может, и вовсе из другого управления.
Значит, «контора» не монолит, в ней есть свои течения и противостояния. И этот Белоглазов явно относится к той группе, что оппонирует Ершову. Интересно. Очень интересно, что за игры идут между ними и к какому управлению он принадлежит.
Я оторвал взгляд от удостоверения и посмотрел на Белоглазова. Он едва заметно поджал тонкие губы. Наверняка он ожидал увидеть на моём лице испуг, волнение или хотя бы удивление. Но не увидел ничего, кроме всё того же спокойного ожидания. Это его явно разочаровало.
