— Ну охренеть теперь. Так… Мне надо подумать…
Телефон я засунул в карман. Присел на бортик джакузи, пошлёпал рукой по воде, чтобы Его Благородие всплывал обратно, и начал перебирать в голове варианты. Что могло случиться? Козни Сидельцева? Не-е-е-е… Руки коротки у товарища, чтобы на таких людей давить. Да и как это вообще возможно? Какая-то подмосковная гопотень указывает питерским аристократам что им делать и чего не делать.
Чушь.
Так. Что ещё? Кто там у меня во врагах ещё числится? Орлова? Сомнительно. Наш судебный процесс гремел на всю Империю, и все в курсе, что у нас со вдовой тёрки. Так что её слова в мой адрес любой здравомыслящий человек будет делить на два, а то и больше. Волконский? Не враг, но дядька влиятельный и… тоже не при чём. Моя репутация ресторатора — это репутация пляжа, а репутация пляжа — это и его репутация тоже.
Цыгане? Ну да, ну да. Вот кто у нас главные инфлюенсеры всея Руси, ага. Минкульт Пыльников? Может статься так, что действие менталки развеялось, и ублюдок пошёл на принцип, но… во-первых, не производит он впечатление принципиального человека. А во-вторых, шумиха вокруг «Ржевского» не в его интересах. Кто ещё чью репутацию быстрее уронит — это большой-большой вопрос.
М-м-м… да. Дальше начинаются совершенно абсурдные предположения: армянин из «подBEERёзовика», тунисянские ЖКХшники, господин Пескаторе, клан Скаллизи, просветлённая графиня Губарева, ссаженные в Рыбинске матросы, Уга-Буга с Матумбой и ещё тот мужичок, которому я мороженным в нос ткнул. И на этом, пожалуй, всё.
Да, согласен! Список людей, которым я насолил впечатляет. Но почему-то есть уверенность в том, что никто из них не причастен к тому, что происходит прямо сейчас.
— Агафоныч, слышь, — сказал я. — Ты старый и умный, давай соображай.
— Да было бы за что зацепиться, Вась, — Его Благородие налил себе бокальчик игристого и изобразил глубокие раздумья. — Честно говоря, сейчас я могу лишь предложить тебе не паниковать и ждать новостей. Сам понимаешь, что ситуация не могла сложиться само собой. Что-то обязательно всплывёт.
Да понимаю я это. Конечно же понимаю. Вот только мне от того вообще не легче.
Отвлёкся, блин! Ушёл с головой в работу, ага. Что-то какой-то кризис по всем фронтам жахнул; беда не приходит одна.
— Вась, ты тут? — постучался в дверь Кудыбечь. — Мы всё, закончили. Полный комплект.
Кайф. Теперь ещё и кучу только-только набранных людей увольнять придётся. А потом, если всё-таки понадобится, набирать заново с необычайным скрипом. Слушок про неадекватного теплоходо-владельца обязательно поползёт по сарафанке, и вменяемые профессионалы вряд ли захотят иметь со мной дело. А невменяемые и так уже все тут.
— О! — воскликнул Мишаня. — Джакузи! Слушай, а можно я с Настей романтик устрою, пока не отплыли? А то насмотрелся за сегодня. Ну… сам понимаешь.
Пу-пу-пу… проскочила мысль рявкнуть: «делай, что хочешь», но я уже сам себя за неё отругал. Соберись, Вася! Соберись, мать его так! И не смей ни на кого срываться; никто в твоей жопе не виноват. Так же, как и ты сам, но это дело пятое…
— Да без проблем, — ответил я на Мишину просьбу и тут…
Тут где-то вдали послышался звукоряд, который невозможно ни с чем другим перепутать. Именно так издалека слышится кипишь, — сомнений нет, это он, родимый. Возня какая-то, беготня, крики. Ещё через пару секунд за Мишкиным плечом я увидел в конце коридора трёх мужиков в чёрном, а в следующее мгновение:
— Динь-дилинь!
— Алло?
— Вась, — голос у Малыгиной был такой, как будто это она сейчас вместо барона Ярышкина в джакузи с шампанским расслабляется.
Или даже круче! Как будто у неё камень из почек вышел и одновременно с этим последний платёж по ипотеке прошёл.
— Пляши, — на выдохе сказала Стася.
— Что случилось?
— Не знаю, Вась, что это вообще такое было, но после того, как отменилась последняя бронь, мне позвонил какой-то мужик. Не представился, но выкупил весь теплоход.
— Э-э-э…
— Деньги уже на счету.
— Э-э-э…
— А Солнцев оформляет возвраты.
Теперь я запутался окончательно. Пока копался в поисках ответа в прошлом, в игру вступила какая-то новая, доселе неизвестная мне сила. И пускай до сих пор ничего не понятно, что-то мне подсказывает, что вон те пришельцы мне сейчас быстренько всё объяснят. Тем более что один из них уже шурует в нашу сторону.
— Я перезвоню, — сказал я Стасе и сбросил вызов.
— В сторону, — рявкнул мужик на Мишу, вошёл в люкс, смерил меня взглядом, затем раскрыл ксиву и спросил: — Кто здесь главный?
— Вы? — предположил я.
И как оказалось не ошибся…
Глава 12
— На! Теп! Ло! Ходе! Му-у-у-у-зыка играет! А я одна стою на…
Какова была вероятность того, что алгоритм подбора музыки подкинет что-то подобное в плейлист ещё совсем молодого парня? К тому же, не просто парня, а самодержца российского. Однако вот же — подкинула.
Сперва это, а потом ещё через один трек:
— Ах, белый теплоход! Гудка тревожный вальс…
— Да в чём дело-то? — Николай Николаевич снял наушники и тыкнул на кнопку, чтобы остановить беговую дорожку. Утёр полотенцем пот со лба, закинул его на плечо и достал телефон с целью разобраться в чём тут дело.
Но нет. Ничего не сбилось, и ничего не переключилось. «Плейлист составлен в соответствии с вашими вкусовыми предпочтениями». Свои предпочтения Его Величество никогда не афишировал публично, однако… не это. Далеко не это. Без ретро.
— Странно, — пробубнил Николай Николаевич и побрёл в душ.
Нетрудно догадаться, что дело было не в публичном спортклубе. Специально для того, чтобы Величество мог поддерживать себя в хорошей форме не выходя из дома, один из залов его московской резиденции был превращён в маленький дворец спорта. Тренажёры, сауна, тяжёлые железяки и даже специальная стенка для скалолазания.
Пока была такая возможность, Величество упивался своей молодостью и силой. Особенно приятно было выделяться среди прочих обрюзгших стариков-правителей, — имидж державы во многом складывался исходя из этого. И потому-то, возможно, Николай Николаевич сразу же нашёл общий язык с Мак Брайаном. Разница в двенадцать лет была не столь катастрофична, как разница в три, в четыре, а то и в пять десятков лет. Молодому парню было логично поддерживать будущее, а не далёкое заскорузлое прошлое…
Однако не об этом сейчас. Сейчас о теплоходах.
— Ту-у-у-ууу! — Величество аж мыло выронил от неожиданности.
С какого-то чёрта его обычный сигнал оповещения сменился на теплоходный гудок. И вот ведь зараза — сообщения посыпались одно за другим, а разблокировать экран и установить режим «без звука» мокрыми руками не получалось.
— Ту-у-у-у-уууу! Ту-у-у-ууууу! Ту-у-у-у-уууу!
— Ач-чорт!
Справился. И тут же решил отдать свой мобильный на проверку спецам из Канцелярии. А пока что на всякий случай спрятать его в ящик стола; там, где он не сможет ничего подслушать. Мало ли? Технологии не стоят на месте и кибер-фронт не закрывается ни на секунду.
Однако странности на этом не закончились.
После утренней разминки в графике Величества была учёба. Понятное дело, что Император не учился на какую-нибудь профессию и не мечтал стать в будущем зубным техником или автослесарем; у него был свой собственный курс. Основной упор в нём делался на политологию, право и историю. Домашнее обучение, лучшие репетиторы и нацеленность на результат — принимать у Величества экзамены, оценивать его и ругать за двойки никто не собирался.
Так вот. Сегодня для обучения Императора в резиденцию приехал Эммануил Петрович — седой старенький профессор, академик наук и глава целой кучи исторических обществ. Вот только повёл он себя точь-в-точь так же, как неисправный телефон Николая Николаевича.
Ни с того ни с сего речь зашла о подписании атлантической хартии, которая состоялась на борту военного корабля «Prince of Wales». Сперва. Потом безо всякой логики Эммануил Петрович переключился на рассказ о брюссельском саммите, который из-за народных волнений тоже прошёл на борту корабля. Затем Его Величество прослушал о переговорах между Южным и Северным Йеменом. Где состоялась эта встреча? Ну конечно же!
