— И что же это? — Казимир прищурился, словно пытался разгадать сложную головоломку.
— Захватывать, управлять, добиваться поставленных целей, — пожал плечами и сказал правду.
Наш разговор прервал знакомый резкий окрик.
— Цепной Казимирка! — прозвучал голос Лампы, звонкий и язвительный, как удар хлыста. — Сучка на побегушках у императора… Думал, что многое видел в жизни, — рыженький появился будто из ниоткуда, его волосы пламенели в утреннем свете, как настоящий огонь.
Маг сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев, и повернулся. Уставился на парня с таким выражением, словно увидел призрака. Его лицо исказилось от смеси шока и ярости.
— Чего глазами хлопаешь? — с издёвкой произнёс… Дядя Стёпа, который взял руль управления телом. — Не узнал? Долго жить буду! Всё такой же помешанный?
— Стё-па? — проскрипел зубами Казимир, и это имя прозвучало как проклятие. — Больной алхимик? Бэс?
Воздух между ними, казалось, сгустился и наэлектризовался. Даже стоя в стороне, я чувствовал, как волосы на руках встают дыбом от напряжения.
— Не ожидал? — засмеялся дядя Стёпа.
— Тварь! — на ладонях мага вспыхнула энергия. Воздух вокруг задрожал от концентрации силы. — Из-за тебя я тогда чуть не умер! Ублюдок! Я тебя убью!
Дядя Стёпа не выглядел испуганным. Наоборот, его безумная улыбка стала шире, а глаза заблестели ещё ярче. Он сделал шаг вперёд, раскинув руки в пародии на объятие.
— Давай, попробуй, цепной пёс, — прошипел алхимик, и его голос изменился, став ниже и глубже. — Только на этот раз у меня есть кое-что новенькое для тебя.
Глава 8
Моя магия… Нет, я пуст. Вот даже сделать ничего не смогу. Сука! Дядя Стёпа, чтоб тебе заново пубертат пережить.
В груди словно выжженная пустыня. Попытался сконцентрироваться, призвать хоть крупицу энергии — безрезультатно. Виски сдавило тупой болью, перед глазами поплыли чёрные точки. Я выругался сквозь стиснутые зубы.
Рыженький активировал какой-то артефакт в зажатой руке. Почувствовал, как волнами разошлась энергия. Казимир уже бросился на него. Мгновение, и вот он замер.
Маленький предмет в ладони дяди Стёпы вспыхнул тусклым голубоватым светом. Тонкие линии гравировки на поверхности артефакта засветились. Воздух вокруг задрожал, словно в летний зной над раскалённым асфальтом.
Казимир неожиданно застыл, будто наткнулся на невидимую стену. Можно было разглядеть, как вздулись вены на его шее от напряжения, когда он пытался преодолеть непонятные оковы.
— Чего? — произнёс я. Собственный голос показался чужим — хриплым и слабым.
Маг не мог двигаться, и меня это крайне заинтересовало. Алхимик и артефактор способен создать что-то, что ослабит сильных тварей? Усталость словно водой смыло. По телу пробежала волна предвкушения. Ощутил, как мгновенно обострились все чувства. Кровь, ещё секунду назад еле текущая по венам, вдруг разогрелась и побежала быстрее. В голове прояснилось, будто кто-то стёр грязь с запылённого стекла. Я внимательно осмотрел позу застывшего мага — напряжённую, с полуоткрытым ртом и остановившимся на полузамахе кулаком.
— Казимирка… — обошёл мужика рыженький. — Я же тебя как облупленного знаю, твой источник. Не я ли помогал? А?
Дядя Стёпа двигался вокруг застывшего Казимира медленно, почти танцующей походкой. Его губы растянулись в улыбке, обнажая зубы. Глаза алхимика сверкали нездоровым блеском, а пальцы правой руки продолжали поглаживать артефакт.
— Ублюдок! — шипел Цепиш.
Его голос звучал странно — сдавленно и низко, словно доносился из-под толщи воды. Сквозь стиснутые зубы вырывалось тяжёлое дыхание, похожее на шипение рассерженной змеи.
— Но вот незадача, я тебе помог, — продолжал дядя Стёпа. — А ты? Свалил? Бросил меня?
Рыженький говорил нараспев, растягивая слова, словно смакуя каждое. Его тело, на первый взгляд расслабленное, излучало скрытое напряжение. Судорожно дёрнулся кадык, когда он сглотнул. Пальцы левой руки непроизвольно сжимались и разжимались, как будто алхимик представлял, как сдавит горло старого знакомого.
— Ты был слаб! — ответил Цепиш. — И даже сейчас.
— Я? — нога дяди Стёпы влетела в лицо мага.
Удар был быстрым. Только глухой звук соприкосновения подошвы с челюстью и звон в ушах, словно это меня пнули. Голову мага дёрнуло. От удара у застывшего Казимира треснула губа, и тонкая струйка алой жидкости медленно поползла по подбородку.
— Я? — рыженького трясло. — Сильнейший и умнейший алхимик и артефактор империи. Ну, раз ты с годами стал не мудрее, а только тупее… Что ж, преподам тебе ещё один урок правильных манер.
Дядя Стёпа выглядел так, словно его подключили к невидимому генератору. Каждый мускул тела вибрировал от едва сдерживаемой ярости. Молодое лицо исказилось гримасой, которая совершенно не вязалась с юношеским обликом. Глаза покраснели, зрачки сузились до размера булавочной головки. Руки тряслись так, что артефакт в пальцах позвякивал, ударяясь о ногти.
Рыженький провёл пальцем по маленькому колёсику на боковой стороне устройства. Раздался едва слышный щелчок. В тот же миг невидимые оковы, удерживающие Казимира в вертикальном положении, исчезли.
Маг рухнул на землю, словно марионетка, у которой обрезали нити. Его лицо врезалось в утоптанный грунт с глухим звуком, поднимая маленькое облачко пыли.
— Ты лежишь перед моими ногами, смерд! — засмеялся парень. — Четырнадцатый ранг перед восьмым! Запомни это, Цепной.
Смех дяди Стёпы не был весёлым. Он больше напоминал лязг металла о металл. Парень стоял, расставив ноги по обе стороны от головы поверженного мага.
Я решил не вмешиваться в общение «старых» друзей. Пусть выскажут друг другу, а то наверняка накопилось много за это время. Сделал два шага назад, прислонившись к стволу ближайшего дерева, чтобы не упасть от накатившей волны слабости. Кора впилась в спину сквозь рубашку, но это ощущение было почти приятным. Оно возвращало в реальность, не давало сознанию уплыть. Скрестил руки на груди, отчасти чтобы скрыть дрожь в пальцах. Наблюдал за разворачивающейся сценой с холодным интересом.
У каждого из них свои мотивы, своя история — возможно, полезная для меня информация. Где-то вдалеке каркнула ворона, словно комментируя происходящее.
— Признай мой ум, и я перестану тебя позорить! — присел на корточки дядя Стёпа.
Рыженький опустился рядом с распростёртым магом, его глаза оказались на одном уровне с глазами Казимира, тот поднял голову. Пыльные сапоги скрипнули, когда он перенёс вес на носки. Одной рукой по-прежнему сжимал артефакт, другой — опёрся на колено, чтобы сохранить равновесие.
— Никогда! — отрезал Казимир.
Хоть маг и лежал в унизительной позе, его голос звучал твёрдо. Казалось, воздух между ним и дядей Стёпой должен вот-вот воспламениться. Упрямый подбородок дёрнулся, челюсти сжались так, что на скулах заходили желваки.
— Тогда… — дядя Стёпа достал какой-то белый нож. — Умри!
Клинок появился в руке алхимика словно из ниоткуда — быстрый, плавный жест, и смертоносное лезвие уже ловит солнечные блики.
Нож не выглядел обычным — его белоснежное лезвие казалось сделанным из кости или перламутра, но острота не вызывала сомнений. По поверхности клинка пробегали тонкие линии света, складываясь в замысловатые узоры. Рука дяди Стёпы взметнулась вверх, готовясь нанести удар. Его зрачки расширились от предвкушения.
— Стоять! — рявкнул я. — Завязывай уже тут самоутверждаться. Голова болит.
Мой голос прозвучал неожиданно громко даже для меня самого — гортанный, хриплый окрик, от которого в ушах зазвенело. Горло обожгло, словно наждачкой прошлись. В висках застучало с новой силой, мир на секунду покачнулся. Если это оружие против таких тварей, я хочу его себе.
Рыженький поднял взгляд и поморщился. От смерти Казимира мне ничего не будет, а вот гонора и пафоса можно чутка сбить мужику.
Дядя Стёпа замер в нелепой позе, с занесённым для удара ножом. Его лицо исказила гримаса разочарования, как у ребёнка, у которого отобрали любимую игрушку. Нижняя губа даже чуть выпятилась, словно он собирался надуться. Алхимик смотрел на меня, прищурившись, словно прикидывая, стоит ли ослушаться. Кадык нервно дёрнулся, когда он сглотнул.
