— Моркены перешли границу большими силами, захватили и окружили сёла, где наши солдаты!
После этих слов у генерала весь сон моментально улетучился. То, что так долго ждали, но надеялись, что не произойдёт — свершилось. Моркены напали и это не приграничный разбойничий налёт, как было раньше, а полномасштабное вторжение — объявление войны.
— Срочно собери всех офицеров, — отдавал команды генерал, собираясь и через некоторое время он прибыл в штаб, где слушал доклад вестового.
— Ты не ошибся? — не сразу поверил докладу генерал.
— Никак нет! Нескольких тысяч перешли границу. На обычный приграничный налёт непохоже. Сначала село атаковала группа из полусотни всадников, отбились. Потом, когда меня отправили в соседнее селение, чтобы передать приказ сниматься и уходить, увидели сигнальный дым, что соседи атакованы, а на нас шла лавина всадников. Я вернулся и меня отправили с докладом в гарнизон. Ночью, когда оборачивался, вся степь была в огнях от костров.
— Много?
— Не считал, господин генерал, но очень много.
— Господин генерал, офицеры собрались, — доложил адъютант.
— Проси, а ты останься, присядь. Говорили, что бегом бежал?
— Так точно! — подорвался Савелкин.
— Сиди, вижу, что устал. Отдохни.
В кабинете генерала собрались офицеры — командиры подразделений и служб. Вид у некоторых был заспан. Ведь только начал заниматься рассвет.
— Господа офицеры, не буду ходить вокруг, да около, — начал генерал, — мы атакованы моркенами. Они вчера перешли границу, а наши передовые части во главе со штабс-полковником Мирони окружены и приняли бой. Таким образом, сомнений нет, что началась война. Первое — поднять по тревоге гарнизон! Второе — быть готовыми к выступлению, срок два часа. Третье — подготовить донесение во дворец и Генеральный штаб, но этим я лично займусь. Всё ясно?
— Господин генерал, мы выступим на помощь? — осведомился начальник штаба.
— Есть другие варианты?
— Остаться за стенами и ждать, когда противник дойдёт до Ухтюрска, — без тени сомнений, ответил начальник штаба. Именно такой план и был предусмотрен в случае нападения. За стенами города вести оборону сподручнее.
— Я знаком с подготовленным на случай нападения планом, но в данной ситуации он не подходит. Во-первых, наши солдаты сейчас умирают, дерясь с врагом на границе. Во-вторых, если мы пропустим врага вглубь территории, то зачем вы с вами тут нужны, господа офицеры⁈ В-третьих, план составлялся при других реалиях. Сейчас обстановка другая. Думаю, доходчиво объяснил?
— Так точно! — ответили хором офицеры.
— Тогда слушай мой приказ…
После эмоциональной речи в кабинете остались генерал и начальник штаба Варнес Лукан.
— Господин генерал, я не стал в присутствии подчинённых выражать своё несогласие с планом, но…
— Если не стал, то и не стань сейчас, штабс-полковник, — прервал монолог генерал, — противник не ожидает, что мы выйдем за стены. Все годы, что помню, гарнизон делал редкие вылазки за стены. Что и распоясало наших соседей. Слишком редко мы показывали свою силу, а сейчас, когда с сенарцами у нас шаткое, но перемирие, можем себе позволить и показать себя в полной красе. В прошлом письме из генерального штаба мне сообщили, что через месяц гарнизон пополнится двумя дивизиями.
— Но это через месяц, — возразил штабс-полковник.
— У нас нет времени ждать месяц. Именно сейчас наши соратники умирают, защищая границы Империи… — генерал вновь закипал. Служба на северном направлении накладывало свой отпечаток. Доотступались до такой степени, что дальше некуда — позади столица Тиносванна и он не желал повторять прежних ошибок. Ведь была и в прошлом году возможность ударить навстречу сенарцам, но болезнь Императора, его последующая скоропостижная кончина, превалирование в Генеральном штабе идей оборонительной войны, что генерал Тонатос поддерживал, но сейчас обстоятельства изменились. Крупная победа возле Кенасовки вдохнула новую жизнь в генерала, да и терять такого отличного офицера, как Мирони он не хотел. Генерал понимал, что с него спросят и в штабе, и при дворе после известия о гибели представителя Императрицы о предпринятых им мерах. И что отвечать? Остался в Ухтюрске, ждал, когда враг победным маршем пройдёт по территории Империи⁈
— Простите, господин генерал, я понял, — стушевался штабс-полковник, — тогда надо обсудить план действий.
— План простой. В городе остаются две роты. Остальные маршем к границе.
— Пешим строем туда идти примерно сутки. Не успеем.
— Конфисковать все повозки, дополнительно лошадей.
— Это не поможет, господин генерал, — осторожно заметил офицер.
— Поможет, отчасти, — нехотя согласился Тонатос. — Первыми выдвигаются три конные дивизии в полном составе. Я это уже озвучил. Потом пеший строй. Сколько получится, усадить в повозки и вперёд.
— Я понял, господин генерал. Только во время совещания вы не уточнили, кто возглавит поход.
— Я и возглавлю.
Целый час прошёл в устранении мелких неурядиц. «Вот что значит объявить тревогу по гарнизону не как учебную, а когда действительно необходимо выступить в бой, — думал генерал, — то одного в достатке нет, то другого, то лошадь хромая, а замены нет».
— Господин генерал, — прибыл с докладом командир второй гвардейской кавалерийской дивизии лейб-полковник Нексон, — конница готова к маршу.
— Хорошо. Вперёд! Я за вами.
Последняя фраза удивила полковника, но он невозмутимо ответил: «Слушаюсь!».
Предстоял длительный марш в сотни километров по жаре, практически отсутствию дорог, но генерал пошёл вместе с теми, кто первыми примет бой. Тонатос окинул взглядом выходящие из города войска. В памяти проверил, все ли указания роздал, и пришпорил коня. Опыт конных переходов у него имелся, да и кавалеристы не просто так каждый день тренировались, но такой длинный переход, а главное быстрый, им предстояло выполнить впервые.
Солнце перевалило зенит, а они только достигли первого на пути селения, где планировали напоить коней, дать им немного отдохнуть и двинуться дальше в путь. Колонна растянулась на километры, что не было видно конца и края. Скакать колонной более четырёх всадников в шеренге генерал запретил, что сказывалось на скорости передвижения, но по-другому он поступить не мог.
— Господин генерал, медленно идём, — подскочил командир кавалеристов. Формально главным являлся генерал Тонатос, но учитывая специфику конного перехода, старшим в колонне во время марша был назначен лейб-полковник Нексон.
— Знаю, что предлагаешь?
— Собрать сводные два-три батальона из опытных всадников и отправить вперёд.
— А лошади? Они все устали.
— Наберём пятьсот-шестьсот сабель среди тех, у кого кони меньше всего устали.
— Когда встретят противника их сомнут и не заметят. По предварительным данным там несколько тысяч всадников. Ты же знаешь.
— Знаю, господин генерал, но если показать себя и, сделав ложный манёвр отступления, то можно противника завести в засаду. Из арьергарда докладывали, что часа через три-четыре прибудет пеший строй, те кто в повозках.
— Хочешь под них подставить противника?
— Так точно!
Предложение лейб-полковника выглядело здраво. Противник, увидав относительно малочисленное войско кинется в атаку, разгонится для решительного клинча, но тут его и встретит пеший строй. Будет возможность практически в упор палить из мушкетов, а повозки затруднят преодоление первой линии обороны. Остальные всадники ударят с флангов и тогда… Вот только разрыв во времени получался слишком большой. Три-четыре часа отставания основных сил пешего строя от конницы — слишком много.
— Не получится. Слишком пешие отстали.
— Так мы ж покружим немного. Запутаем, оторвёмся, отстанем ненадолго, чтобы противника вымотать. Часа два так поиграем и потом только на своих выведем.
— Вот только кинется ли противник за вами вдогонку, — продолжал сомневаться генерал, в мыслях прокручивая возможные варианты действий.
