— Метательные бомбы. Их выдают мало. По штату положено двадцать на отделение, у нас примерно пять-шесть на отделение.
— Итого до двадцати штук. Солдат! — подозвал к себе ближайшего, что находился на позиции.
— Солдат…
— Отставить! — прервал доклад, — предъяви для осмотра метательную бомбу.
— Так у меня нет. У соседа справа имеется.
— Зови, а сам на позицию!
— Солдат… — вновь принялся докладывать прибывший боец, но я его остановил.
— Предъяви для осмотра метательную бомбу. У тебя есть?
— Так точно! Вот она, — из холщовой плечевой сумки он извлёк шар, обвязанный толстой верёвкой. Немного размотал и протянул мне. Взвесил на руке. Меньше килограмма весом. Тяжёлая, но для удобства бросания верёвка охватывала шар с фитилём наподобие спортивного снаряда «молот», но уменьшенного размера и веса. Если поджечь фитиль и раскрутить хорошенько, то можно довольно далеко закинуть. Думаю, метров на семьдесят улетит, если не дальше.
— На сколько метров метаешь?
— На восемьдесят шагов раз получилось, господин штабс-полковник, — отрапортовал солдат.
— Почему так плохо? Хорошим результатом считается сто шагов, — вступил в разговор штабс-капитан.
— Так не привык. Всего два раза дали кинуть, — замялся солдат.
— Отставить! Солдат, свободен, на позицию. Бомбу я у себя оставлю.
— Вы что-то придумали, господин штабс-полковник, — с явным интересом осведомился капитан.
— Придумал. Передай всем по цепочке, что у кого есть такие метательные бомбы, как только услышат первый взрыв, кидали их в противника. Говоришь на сотню шагов метают?
— По нормативу, да.
— И часто сдача нормативов?
— Нет, на моей памяти в прошлом году один раз было. Мало их. Это я ещё вытребовал со склада почти всё что было. Обычно их, — капитан кивнул на метательный снаряд, — во время обороны крепостей или городов используют. Сверху со стен бросают.
— Понятно.
Подозвал солдата с приказом передать по цепочке ожидать первого взрыва и потом метать все снаряды, что есть в атакующих, а только потом палить из мушкетов.
Ожидание затягивалось. Солнце приближалось к зениту, но атака на наше селение всё не начиналась. По моим подсчётам генерал должен как часа три назад закончить завтрак и отдать приказ, но противник почему-то медлил.
— Господин штабс-полковник, — подбежал солдат, — атакуют с юга. Всадники пошли в атаку!
— За мной! — отдал приказ и сам устремился на южное направление. Вот откуда атаки я меньше всего ожидал, так это с юга. Думал, что ударят с запада, так по ходу движения удобнее, но почему-то ударили с юга. Так, стоп. Пленники у меня спрятаны в хижине, что севернее. Вот теперь понятно, почему с юга пошли в атаку. Эх, забыл отдать приказ, чтобы убили пленных. Но это как-то не по-человечески, что ли. Так, с размышлениями, добежал до южной оконечности села.
На нас неслась лавина. Всадники стремительно приближались. Казалось в их хаотичном порядке невозможно усмотреть никакого логичного строя, но впереди, в первой линии скакали всадники, выставив вперёд длинные копья, чуть позади с обнажёнными наголо длинными изогнутыми саблями, а третья линия вооружена взятыми обратным хватом тяжёлыми палашами для добивания противника.
Я стоял, сжимая в руках метательную бомбу.
— Повторяй за мной! — выкрикнул, что было сил. Так как понял, что если я один брошу бомбу, то остальные могут и не успеть. Слишком быстро приближались всадники.
Поджог фитиль. Немного подождал, ловчее меняя хват конца верёвки и раскрутив её, бросил. Пролетела она далеко, но не достигла первых рядов, но и не взорвалась. Через секунды, когда первые ряды всадников достигли того места, докуда докинул бомбу, прозвучал взрыв. Потом второй, третий, четвёртый. Я оглянулся. Все, у кого имелись метательные бомбы поднялись с земли и, кто сноровисто, кто неумело, подготавливались к метанию и метали снаряды. Большинство не докидывало до первых рядов, но стремительно приближающееся войско проскакивало тот промежуток, что отделял их от брошенного заряда, и взрыв раздавался прям в гуще всадников.
— К мушкетам! Пли! Пули не жалеть!!! Стрелять по номерам, как учил. Сначала бьёт чётный, потом нечётный!!! Что б одновременно не перезаряжались!!! — это нововведение придумал недавно, но опробовать так и не получилось. На перезарядку опытный солдат тратил от силы пять-шесть секунд, но эти секунды в бою могут стоить жизни, если не вести огонь, не прикрывать своего соседа. А-то оба будут перезаряжать мушкет одновременно и за это время противник приблизится настолько, что мушкет понадобится только как длинная пика.
Залп! Второй залп! Дым пороховых газов окутал позиции. С разных сторон раздавалось конское ржание, гулкие удары падающих тел, крики, стоны, но всё это тонуло в азарте боя. Противник практически добрался до линии обороны, но тут лошади, что уцелели во время залпов, стали падать — сработали наши растянутые ловушки. В пылу боя, когда от застилающей дымовой пелены ничего не видно, всадники не увидели вкопанных кольев с растянутыми верёвками. Сзади напирающая волна натолкнулась на падшие тела, замедлила темп и прозвучал очередной, сдвоенный залп.
Единичным всадниками всё-таки удалось прорвать линию обороны, но замедлив ход они стали хорошей мишенью для опытных солдат, что своими длинными мушкетами с притороченным полуметровым штыком, орудовали словно пиками. Когда дым от пороховых газов рассеялся, рассмотрел, что перед нашей линией обороны образовался импровизированный бруствер из тел.
— Кажись отбились, командир, — подоспел штабс-капитан.
— Что-то их совсем мало в атаку пошло, — недовольно поморщился. Дым пороховых газов щипал глаза из-за этого они стали слезиться.
— Думаю сотни три, не больше. Треть так и осталась лежать.
— Раненых в хижины! Кто может держать оружие, пусть проделают там амбразуры для стрельбы с колена, — я понимал, что это только начало. Враг попробовал малыми силами взять наше селение, но удачно применённые метательные бомбы сравняли наши шансы в противостоянии конный против пешего. В следующий раз так может и не повезти.
«Эх, мне бы ящика три этих метательных бомб, да хорошее укрытие…», — мечтал, осматривая позиции. Раненых было немного, но там, где всадникам удалось прорвать оборону они натворили много бед.
— Трое убиты, — доложил штабс-капитан.
— Раненые?
— Восемь. Из них могут продолжать бой шестеро. Двое тяжёлые, их уже отнесли в хижины. Думаю, не доживут… — капитан не стал продолжать, до чего не доживут раненые. И нам вряд ли дожить до рассвета. Сейчас противник перегруппируется, учтя первый опыт атаки, а у нас и бомб осталось если пара на всё подразделение, и начнёт новую атаку.
— Передай по цепочке, — обернулся к капитану. Стало понятно, что вторую атаку не выдержим. Слишком нас мало, — дать два-три залпа по наступающим и отступить в хижины. Пока передышка, пусть подготовят бойницы. Запас воды во всех хижинах сделали? — я опасался, что нас вместо того, чтобы выбивать из каждой хижины, которые я хотел превратить в укреплённые крепости, подожгут и дело с концом. Придётся выбираться, где нас будут ждать всадники.
— Так точно, я ещё приказал выкопать небольшие ямки и уложить туда полотнища, и залить водой. В случае надобности ими можно потушить огонь. Ну и дышать через влажную тряпку сподручнее.
Я удовлетворённо кивнул. Ведь сам до этого не додумался. Какой самый поражающий фактор при пожаре? Дым. Он попадает в глаза, в лёгкие, становится трудно дышать, зрение падает и когда теряешь сознание, огонь довершает своё дело.
Местное солнце давно перевалило зенит, а повторной атаки до сих пор не было. С покрытого телами поля боя слышались стоны, крики. Некоторые, кто смог сам выбраться из-под завала, осторожно, медленно уходили в противоположную от нас сторону, к своим. Я отдал приказ: «Не стрелять!», понимая, что не стоит тратить боеприпасы. Эти калечные уже не воины. Их не направят вновь на нас, а вот напрячь вражеских эскулапов, чтоб они с ног сбивались, не зная кому помогать в первую очередь, показалась мне хорошей идеей.
