Напрасно колониальные жандармы пытались остановить их, они были сметены разгневанными людьми видевших в приплывших пароходах своё единственное спасение. За несколько часов, корабли были забиты под завязку и, отдав швартовы, они вышли в океан, увозя на своих бортах беженцев Котона.
Всего было сделано четыре рейса, после чего Фрунзе под благовидным предлогом в виде нехватки угля, был вынужден приостановить спасательные рейсы из-за большого числа гостей буквально наводнивших Ломе.
Бегство мирных жителей самым тяжким образом сказалось на моральном состоянии колониальных солдат. «Кого нам защищать? Пустые дома и дворец губернатора?» все чаще и чаще раздавались вопросы среди защитников Дагомеи. Многие из них только и ждали, когда по городу ударят суданцы, чтобы с чистой совестью бежать в британскую Нигерию, куда ещё была свободная дорога. Ждали, но не дождались.
Ужасный кошмар Бюшона закончился с приходом английской помощи. Две колониальные державы сумели договориться друг с другом, и в Котону прибыл эсминец «Туфольд» вместе с двумя британскими колониальными полками. Они состояли из ветеранов, имевших за плечами опыт боев с немецкими отрядами в Камеруне.
Не откладывая дело в дальний ящик, полковник Мориссон решил атаковать объединенными силами войско малика, ничего не подозревавшего о нависшей над ним опасности. Совершив скрытый марш-бросок к лагерю суданцев, союзники застигли их врасплох, принуждая дать бой, в невыгодных для себя условиях. Однако черные последователи Мухаммеда не отступили и храбро приняли брошенный им вызов.
Демонстрируя друзьям и врагам свою храбрость и презрение к смерти, славный малик Мансур сам повел своих солдат в бой. С громкими криками и развернутыми зелеными знаменами, туареги приблизились к передовому отряду союзников состоящих из французов, не взирая на непрерывный оружейный огонь с их стороны. Завязалась яростная рукопашная схватка, в которой презренные франки не выдержали неистовый напор детей севера и обратились в бегство. Казалось, что Мансур уже в шаге от победы, но дорогу ему заступила подоспевшая британская пехота.
Выстроив солдат в классическое каре и расположив за их спинами станковые пулеметы на треноге, полковник Мориссон застыл в ожидании действий противника. Лобовая атака была самым худшим вариантом боя в подобных условиях. Однако, охваченный боевым азартом, не колеблясь ни минуты, малик ринулся на вражеские ряды встретившие его ураганным огнем.
Устилая землю телами павших воинов, во главе небольшого отряда Мансур смог не только сблизиться с англичанами, но даже вступил в рукопашный бой с их передними рядами, но это была его лебединая песня. Все остальные чернокожие воины пали от пуль англичан, так и не утолив жажду крови своих клинков.
Сам Мансур яростно бился до конца и был сражен сержантом Джозефом Кавендишем, разрядившего в лидера суданцев, всю обойму своего маузера. Желая подтвердить гибели Мансура, сержант отсек голову малика и держа за волосы свой кровавый трофей, позировал перед журналистами и фотографами, прибывшими освещать войну в Африке.
Снимки Кавендиша попали на первые страницы почти всех газет мира, в том числе и одной из газет Каракаса.
- Боже мой, эти британцы ни чем не брезгуют ради своего собственного могущества в глазах остального мира! – с осуждением проговорил седовласый человек, рассматривая фотографию сержанта Кавендиша – и это цивилизованная нация! Просто ужас берет от этих снимков!
- Вы совершенно правы сеньор Родригес – поддержал его господин в пикетном жилете – подобные фото можно было бы простить японцам, китайцам или на худой конец мексиканцам, но никак не англичанам.
Беседа проходила на открытой террасе одной из кофейни Каракаса, которых было превеликое множество в венесуэльской столице. Ещё не наступило время сиесты и у говорунов, прекрасно знавших и понимавших все тонкости мировой политики была возможность щегольнуть своим интеллектом.
- А что скажите по этому поводу вы сеньор Торрес? Каково ваше мнение об этих ужасных фотографиях? – спросил пикетный жилет у чернобородого господина явно не европейской наружности.
- Вне всякого сомнения, эти действия наглядно показывают всему цивилизованному миру, истинный лик англичан, скрывающийся под маской их повседневной чопорности и ханжества. В силу своей профессии мне приходилось видеть подобные случаи у господ британцев сеньор Рамон, вы уж мне поверьте – с достоинством ответил Торрес, чем вызвал самое живейшее почтение со стороны сеньора Мендосы. Он знал своего собеседника доктора психиатрии имевшего честь работать с самим Зигмундом Фрейдом и Карлом Юнгом.
- Конечно, конечно. Скрытность и двуличность это у англичан в крови, в этом они далеко впереди Европы всей. Очень мерзкая нация, один их бокс чего стоит. Ах, как жаль, что наш король Филипп так и не смог в своё время преподать им достойный урок.
- Да, очень жаль, что его Великая Армада не смогла выполнить своей задачи – согласился седовласый сеньор Родригес, в котором сразу определялась военная выправка – сумей он провести высадку десанта на побережье Англии, и вся наша история Европы была бы другой.
От этих слов на лице у Родригеса напряглись скулы, а сидевший напротив него сеньор Торрес усмехнулся про себя: - Страшно подумать какой бы стала история Европы, будь твои налеты на Британию более удачными, и имей ты в своем распоряжении ещё два лишних дирижабля.
Так думал Камо, попивая кофе и краем глаза поглядывая на сеньора Родригеса, он же немецкий генерал Берг, за чью голову американское правительство продолжало предлагать пятьдесят тысяч долларов. Случайно встретившись с ним в Колумбии, Кома в начале хотел оказать любезную услугу американскому правительству по розыску военного преступника, но подом разум взял вверх над эмоциями и Камо решил завести знакомство с Бергом, благо у них был один общий знакомый.
Чем больше Камо узнавал беглого генерала, тем больше у него было аргументов продолжить неожиданное знакомство и отложить в сторону свою поездку в революционный Китай, где он подумывал принять участие.
Берг в начале знакомства отнесся к Камо с подозрительностью, подозревая в нем полицейского провокатора, но вскоре немец отбросил в сторону сомнения, признав в кавказце своего товарища по тайной борьбе. Вскоре, в одной из бесед он поведал Камо как сумел бежать из обреченной Германии на своем последнем дирижабле вместе с профессором Тотенкопфом.
Сделав ложный маневр над Африкой в районе Дакара, Берг направил дирижабль не в сторону Камеруна как сообщил в своей последней телеграмме в рейх, а совершенно в противоположную сторону к Южной Америке. На последних остатках топлива дирижабль достиг пустынного побережья голландской Гвианы и, сбросив посадочный якорь начал проводить высадку на землю экипажа.
Первыми на землю спустился Берг вместе с профессором и двумя членами экипажа. Во время высадки над побережьем бушевал тропический ливень, и в дирижабль попала шаровая молния, которая угодила прямо в посадочную кабину. От контакта с мощной энергетической субстанцией на борту дирижабля возник сильный пожар, не позволивший остальным членам экипажа спуститься на землю.
Шквальный порыв ветра, налетевший на поврежденное воздушное судно, оборвал крепление каната и, подхватив потерявший управление дирижабль, умчал его в сторону ревущего океана. Больше его никто не видел и, скорее всего он нашел свою могилу в водах Атлантики.
Однако Камо интересовали не столько подробности бегства из Германии, сколько то чем занимался Берг в настоящий момент. Оказалось что, предчувствуя скорый крах династии Гогенцоллернов, хитроумный Берг загодя искал тихую гавань, на случай вынужденного бегства.
Под видом подготовки тайных баз для налета на Америку, генерал получил в своё распоряжение все секретные материалы, касающиеся германских агентов в Южной Америке и в первую очередь Никарагуа, Колумбии, Венесуэлы и Гвианы.
