Лежу вот теперь, существую и мыслю, как не в себя.
Во-первых, Санюшку признал брат. Ура-ура! А уж Санюшка за нас с сенсеем слово замолвит. Его ирландский братюня на территории Российской Империи в законодательном плане, конечно, никто, но всё равно имеет вес. Как минимум вон, с самим Императором шапочное знакомство водит. Так что как знать?
И это лишь во-первых.
Во-вторых, тайники всерьёз заинтересовались Волконским. А хватка у них бульдожья. Мало-помалу распутают, размотают, найдут крыс в своих рядах, сопоставят факты и поймут, что вообще произошло. Что мы с Агафонычем реально спасали принцева брата накануне переговоров по Ирландии. Чем не служба во благо Империи?
В-третьих, ну что я такого натворил? Ну вертолёт угнал. Ну утопил парочку казённых самокатов в Яузе. Ну попользовал по дороге людей, ну и что⁈ Жертв — ноль, разрушения по минимуму. А как подпольный менталист я вообще можно сказать, что с чистосердечным явился. Может, удастся отделаться штрафом? Или там… условным сроком каким-нибудь? Посижу дома с пикалкой на ноге, исправлюсь и на свободу пойду.
Эх-х-х…
Вот сейчас, наверное, Марина Марковна радуется. Если знает о произошедшем, конечно, что вряд ли.
Ладно. План «Б» на всякий случай готов, и мы с судьбой моей судьбинушкой ещё пободаемся. Ну а пока что от меня ничего не зависит и можно, наверное, немного поспать. Что толку грузиться по неизвестному, верно?
— Ладно, — я вскочил с кровати.
Впервые со вчерашнего утра сгонял в душ, переоделся в чистое, — попросил тайников принести вещи из моей каюты, — расстелился как человек и лёг. Уже проваливаясь в сон услышал теплоходный гудок. Кажется, «Ржевский» куда-то отплывает.
Ну да… Мезенцев же говорил, что возможно придётся скататься до Твери и обратно, пока идёт следующий раунд переговоров. Пускай и были непонятки, «Ржевский» по-прежнему на плаву, персонал по-прежнему работает, и кухня по-прежнему отдаёт аномальное хрючево. А большего им и не надо.
Бах-бах-бах! — кто-то весьма требовательно постучал в дверь и сразу же зашёл без стука.
— Спишь? — ухмыльнулся Мезенцев. — Мне бы твои нервы, Василий Викторович.
— Какие-то новости по мне?
— Какие-то, — вздохнул тайник. — Ты только не радуйся раньше времени.
— Та-а-аак, — а я всё равно обрадовался и приподнялся на локтях. — Вещайте, Борис Борисович, прошу вас.
— Не знаю почему и не знаю зачем, но Его Величество хочет, чтобы ты лично отдал ужин перед переговорами.
И Борис Борисыч застыл с таким видом, будто я должен броситься ему ноги целовать. А я… хрен знает, смешанные чувство. Что-то между злостью, недоверчивостью и крайней степенью охреневоза от чужой наглости.
Ну-да, ну-да. Помилование Васька захотел; раскатал губёху. А про это никто даже думать не думает, им сейчас важней решить, как бы так получше свой ужин устроить. Чтоб повкусней, да посытней. Вот ведь… уроды, а?
И это не мои мысли эгоистичны, это они все как раз именно такие. Я-то с чужими судьбами в отличии от некоторых не играюсь, и неизвестностью не томлю.
— Без проблем, — ответил я, обратно распластавшись по кровати. — Раз уж сам Вели-и-ичество просит. Так и быть состряпаю вам пару бутербродов…
— Каннеллони! — грозно прикрикнул на меня Мезенцев. — Забываешься! Ты не в том положении сейчас!
— Да понял я, понял. Вы разбудите меня за пару часов, ладно?
Тайник ничего не ответил, но ушёл явно не в настроении. Я же продолжил муссировать мысль о безразличии власть имущих по отношению к бедному Василию Викторовичу и о том, как в итоге всё равно всем глаз на жопу натяну. Накручивал себя, накручивал, так злой и уснул.
Впрочем, снилось мне что-то приятное. Да ещё и теплоход так приятно покачивать начало, что проснулся я вполне себе в духе.
— Собирайся, Каннеллони.
— Собираюсь.
Хотите, чтобы папочка вам что-нибудь приготовил? Ладно, без проблем. Заодно может и со своими пошушукаюсь. Узнаю, что на воле происходит и какие вообще настроения.
— Через десять минут выйду, — сказал я и начал собираться.
Хрустящий свежий китель, — по иронии судьбы с гербом Российской Империи на плече, — клетчатые штанишки, тапки, чёрная бандана на всякий случай, чтобы мой волос случайно не упал на тарелку всяким важных писям. Ну красавчик же!
— Ведите.
Ну цирк! Серьёзно! Из каюты до камбуза я добирался под конвоем аж из двух сотрудников Тайной и ещё двух вооруженных лейб-гвардейцев. Как будто особо-опасного преступника на расстрел ведут или на стул электрический. Джоном Коффи себя на мгновение почувствовал, только не таким смуглым.
По пути встретился взглядом с Катей. Буревую ко мне до сих пор так и не пускали, даже при свидетелях поговорить. Постарался как-то ободряюще ей улыбнуться, да только получилось слабо. Ничо-ничо, всё образумится, уверен.
— Вечер добрый, господа! — сказал я, отворив двери.
— Глянь-ка меню, — Мишаня грубо вырвал листок из рук тайника, передал мне и потом заявил недовольному мужику, что: — Сперва шеф утвердить должен.
— Кхм-кхм, — а я поглядел на сотрудника, невозбранно ошивающегося на моей кухне, спросил у бедолаги: — Почему без спецодежды? — кайфанул от реакции, затем сказал: — Ладно, шучу, — и принялся изучать меню. — Так, что у нас тут?
Кудыбечь решил не экспериментировать. Все позиции мы уже готовили, а некоторые даже не по одному разу. Тут и конвертики из медвежьих крыльев, и медовый долбодятел, и рыба в кляре спецом для англичан. Короче говоря, пойдёт.
Последний момент: надо бы избавиться от дурных мыслей. Хоть верь в эзотерику, хоть не верь, еде негатив действительно передаётся. А я профессионал и останусь таковым в любых условиях, и гадить никому не буду.
— Санюшка, включи музыку, — попросил я, и тут вдруг охренел: — Санюшка⁈
— Да, шеф?
— А ты чего здесь делаешь?
— Напросился поработать с тобой, шеф.
Однако.
Хотя от Аничкина можно было подобного ожидать. Я же сам его называл чувствительной натурой, вот он и не смог пропустить такую знаковую смену. Как в старые добрые, ага. Жаль только поговорить не придётся по душам — сотрудники с кухни не выйдут. Ладно.
— Ну что, ребят? — я хлопнул в ладоши. — Давайте делать людям вкусно?
Глава 22
— … я часто вижу страх в смотрящих на меня глазах, — мурлыкал себе под нос Санюшка, прищурившись от фритюрных паров, что били рыжему прямо в морду. — У! У! У! Им суждено уснуть в моих стенах…
Ностальжи, блин. Аж сердце щемит. А чтобы было ещё атмосферней, теплей и уютней, я распустил всех поваров. Ну… кроме «своих». Кроме тех самых ребят, что были со мной с самого начала. Родных уже. Тех, что прошли со мной путь от катера и до теплохода, ни разу не подвели и ни разу не дали повода для сомнений.
Семья?
В каком-то смысле… наверное… да! Да, блин, да! Безо всяких, нахрен, смыслов и «наверное»! Семья! Как бы дальше не сложилась наша жизнь, прошлое у нас уже общее, и его не отнять. И как же я их, блин, люблю.
Пацаны вы мои, пацаны. Лучшие из лучших. Санюшка, Гио, Мишаня Кудыбечь и Андрюха. Серьёзно! Без вас бы ничего не получилось. Сколько раз вместе вытаскивали самую безнадёжную херню. Сколько раз…
У-у-у-у-уф. Вроде бы не старый, а сейчас разревусь от сентиментальности. Надо бы им все эти приятности в лицо высказать. Потом. При случае. Если появится такая возможность, конечно, хотя уверен, что они и сами всё прекрасно знают…
Бздынь! — за моей спиной разбилась тарелка и тартар из велоцираптора неаппетитным месивом разметался по полу; как будто крысе вышибли мозги из сорок пятого калибра.
— Андрюх, ну ёптумать! — выругался я. — Что с тобой сегодня происходит-то такое⁈
— Извини…
— Ну чо «извини»? Рукожопая ты нюня! Иди вон лучше Мишане помоги с конвертами, а я здесь сам закончу!
Не, ну тут уж извините! Дружба дружбой, а работать надо нормально. Что-то парень реально сегодня не в себе, — видать, совсем сдулся на всех этих нервяках. Всё-таки не каждый день из княжеского погреба сбегаешь, и не каждый день на вертолёте путешествуешь. А вообще-то он, конечно, профи. Помнится, когда на пляже понадобился шеф, я долго выбирал между ним и Мишей.
