— Стойте-стойте-стойте! — орал охранник Выставки, когда мы на всей скорости вынесли ворота и снова выскочили на трассу.
А Волконские… за нами… работали бы ребята на меня, нарвались бы на премию, ну чесслово. Тоже на старинных авто, вот только не такие красивые как мы. Покуда наша ласточка своим внешним видом излучала эдакое беззаботное благополучие, их тарантасы угнетали. Чёрные воронки — ни больше и ни меньше. Аж три, сука, штуки.
И снова погоня, на сей раз в условиях утреннего трафика.
«Что-то надо менять» — думал я: «Что-то надо срочно менять, причём кардинально». Как итог: вот он я, спустя ещё один час погони, выделываю круги вокруг корпуса клиники имени кого-то, и пытаюсь на ходу поменяться с Агафонычем местами.
— Да нахер оно надо⁈
— Да надо, раз говорю!
При всём моём уважении, Агафоныч слабее, и щупальца у него… гхм… короче. Как бы оно ни прозвучало. И потому он не дотянется ими до четвёртого этажа, а вот я при поддержке его источника ещё как дотянусь.
На кой-хрен?
Всё просто. Очень смело, но одновременно с тем очень просто. На крыше стоит больничный вертолёт, — лопасти даже отсюда видно, — и мне срочно нужно взять под контроль кого-нибудь, кто этим самым вертолётом умеет управлять.
— Эть! Блин! Осторожно!
— Ай! Ты мне больную руку отдавил!
Кстати, рука у Агафоныча действительно распухла и посинела. Боец херов, с первого удара умудрился себе что-то сломать.
— Да давай же!
— Да даю же!
— Ыть!
— Эть!
В конце концов мы смогли поменяться местами, я плюхнулся на пассажирское сиденье и взялся за каст. Чтобы найти среди сотни врачей и пациентов дежурного пилота пришлось попотеть. Времени оно заняло прилично, но что теперь? Назад отступать некуда.
Фтух-тух-тух-тух-тух! — разбуженный пилот поднял свою птичку в небо. Частично под моим контролем, а частично убеждённый в том, что так надо, он завис рядом с клиническим корпусом, чуть опустился и скинул лестницу. Ну а дальше — самое сложное.
Схватиться за перекладину, сидя за рулём несущегося на полном ходу автомобиля — это что-то из области фантастики. Пожалуй, даже профессиональные каскадёры с такой задачей не с первого раза справятся, чего уж говорить про нас?
И потому снова пришлось рисковать. Волконские буквально дышали в затылок, но мы всё равно остановились прямо под вертолётом. На то, чтобы забраться на лестницу было всего несколько секунд, но иначе никак.
— Пошёл-пошёл-пошёл!
Старшим нужно уступать, и первым вверх покарабкался Агафоныч. Следом Санюшка, и только потом уже я. Вертолёт начал вертикальный подъём, а Волконские обтекали где-то внизу. Пускай и не в тему, но очень захотелось крикнуть: «Бывайте, ихтиандры хреновы!»
Удержался.
А вот Санюшка, мать его так, не удержался! Не! Главное, у Агафоныча одна рука считай, что нерабочая, я по ходу дела контролирую пилота, а падать с лестницы надумал именно он.
— Ать! — лишь каким-то чудом я успел схватить его за резинку поварских штанов. — Держу!
И благо ещё, что веса в нём как в баране; худющий, зараза. Но! Вместо того чтобы поблагодарить меня за спасение, ирландский принц начал брыкаться и орать:
— Отпусти, ***! Отпусти, говорю!
Ну… да… не шарю в классификации трусов, но штаны врезались в задницу на манер стрингов. Сперва. Потом Санюшка начал из них вываливаться.
— Да твою же мать!
Тогда я схватил его второй рукой. А поскольку рук у меня всего две, то сам начал падать, стараясь при этом зафиксировать ноги между перекладин. Получилось. Да, было очень больно и, кажется, сдуру я себе чуть обе берцовые кости не поломал, но всё-таки зацепился.
Чего не сказать о Санюшке! Этот козёл вообще мне помогать не собирался и прямо на моих глазах вываливался из штанов!
— Руку, придурок! Руку!
— Эть! — из последних сил Санюшка раскачался на спущенных по колено портках, вывернулся, подтянулся и ухватил меня за запястье. Сперва одной рукой, затем второй и вот: летим. Голубей пугаем.
Хитрожопый Агафоныч уже залез в кабину, а я тем временем свисаю на ногах с лестницы. И я-то ладно. Чуть ниже, удерживаясь за меня, летит Дункан Мак Брайан и…
— Ты почему без трусов⁈
— Я у девушки был!
…и демонстрирует утренней Москве свою рыжую мочалку и всё, что к ней прилагается согласно задумках природы.
«П***ц вы там исполняете», — прислал мне в голову весточку Агафоныч: «Прям акробаты! Куда летим-то, Вась?»
«На теплоход! К Речному Вокзалу!»
«Понял!»
Благо, лететь было совсем недолго, но… опять, блин, «но». Ещё за несколько кварталов до Москва-реки я заметил неладное. Улицы пусты. То есть вот прямо совсем. Перекрыты чёрными машинами с правительственными номерами, — видать, чей-то важный кортеж проедет или уже проезжал. И тут вдруг крик через матюгальник:
— Именем лейб-гвардии Его Величества приказываю остановиться и совершить посадку! Иначе мы будем вынуждены открыть огонь!
Пу-пу-пу…
Лейб-гвардия, значит? Его Величество, значит? Неужели Сам на теплоход пожаловал, переговоры переговаривать? Так… стоп… так ведь это же просто прекрасно! Значит, и Мак Брайан должен быть с ним! Презентую голожопого братца прямо по адресу! Именно тому, кому и нужно его презентовать!
Вот только и впрямь не сбили бы. У ребят разговор короткий: сейчас как шарахнут каким-нибудь РПГ или вообще снайперы пилота снимут. Так… и что делать?
Ай, ладно! Была не была!
Вертолёт завис над машинами лейб-гвардии, а я нащупал менталкой мужика с рупором, — он ближе всех сейчас ко мне, на крышу джипа залез и с неё вещает. Признаться честно, его защиту я ломал уже из последних своим магических сил, — на последние крупицы маны, — однако всё равно сработал уверенно.
Вход в сознание оказался свободен. «Кхм-кхм», — неловко прокашлялся: «Утро доброе. Не могли бы вы связаться с Мезенцевым Борисом Борисовичем и сказать, что к нему тут прилетел Василий Каннеллони и собирается бесплатно показать одно интересно кино?»
Глава 21
— Да о чём вы вообще с ним разговариваете⁈ Зачем⁈ Парень ведь явно псих!
— Игорь Николаевич, мы сами разберёмся, — отрезал Мезенцев. — Пожалуйста, держите себя в руках и не встревайте.
Да…
Да-да-да, эта сволочь тоже была тут как тут. Пока его люди гоняли нас по всей Москве, Сиятельство переоделся в чистое и приехал ко «Ржевскому» в качестве члена делегации. Видать, выклянчил-таки себе местечко за столом. Типа тоже большой и важный.
Ну… ему же хуже. Так его карма куда быстрее настигнет и нагнёт.
Да и меня, по ходу дела, тоже не обойдёт расплата. Доигрался Василий Викторович. После того, как мы приземлились прямо посередь дороги, лейб-гвардия Его Величества приступила к работе. В самый последний момент я додумался передать Санюшке рюкзак с артефактным шлемом, — нас с Агафонычем явно ничего хорошего не ждёт, а вот он-то сейчас воссоединится с братом и будет навеки прощён. Наверное. Не знаю. Но очень хотелось бы, чтобы история сложилась именно так.
Во-о-от…
Ну что, собственно говоря? Положили нас мордой в асфальт, надели наручники и хорошенько обшмонали. Но весточку Мезенцеву по моей просьбе всё-таки передали, и тут уже пришёл ответ. Мол, так и так, ведите Каннеллони сюда, разбираться будем. Жальче всего в этой ситуации было пилота больничного вертолёта, который тут вообще не в зуб ногой, и только сейчас начал понимать, что его брали под контроль и заставляли действовать помимо воли.
Дальше: под конвоем и дулом автоматов лейб-гвардии, мы протопали сперва по пустой улице, а потом по скверу Речного Вокзала прямиком ко «Ржевскому». Тут-то и начался разбор полётов, не отходя и не отъезжая.
— Я имею все основания полагать, что этот мужчина потерянный в детстве брат-близнец Дункана Мак Брайана.
Да только куда там?
Мезенцев пропустил мои слова мимо ушей. Его сейчас куда больше интересовали подпольные менталисты, которые НАСТОЛЬКО близко подобрались к Его Величеству. Насчёт дара я честно во всём признался прямо сразу… и даже кое-что накинул сверху: насчёт подпольных инициаций, которых я за всю жизнь ни разу не проходил.
