Мы стояли на палубе и переглядывались как кретины. Посреди океана, вдали от коммуникаций, в консервной банке без топлива… Бр-р-р!
— Вот поэтому я люблю весла и паруса, — проговорил Джимми Коллинз.
— Ерунда, — сказал Доусон — адепт жарких котлов, грохочущих шестеренок и клубов черного дыма, — Дойдем до атолла Дьюси, присобачим к двигателю лебедку и напилим стальным тросом пальмовых стволов. Мы на «Буссоли» сотню раз так делали. А сэкономленную валюту делили на всех…
Я слушал его вполуха, всматриваясь в горизонт:
— А это не эсминец там дымит?
Конечно, это был эсминец. Небольшой, но грозный корабль шел нам наперерез, носовая башня его хищно шевелила дулом орудия, форштевень мощно взрезал волны.
— Неизвестное судно, следующее с Золотого острова, говорит эсминец «Йеллоу Хоук», компания «Кримсон Фог». Примите на борт досмотровую группу, мы должны убедиться, что вы не перевозите бруски золота или иных драгоценных металлов, — громкоговоритель у них там, на эсминце, был будь здоров.
— На каком основании вы действуете? — проорал в ответ я.
У меня был обычный рупор, жестяная воронка.
— Нас наняло правительство Сипанги и Координационный совет картелей! Не умничай, а то всажу сто два миллиметра под ватерлинию…
Какие уж тут шутки? Они вывесили за борт кранцы и подошли близко-близко, на самом малом ходу, и швырнули шартовы прямо на нашу палубу. Делать нечего — пришвартовались, и на наш катерок попрыгали дюжие молодцы — с короткими карабинами, в серой удобной форме, и все как один — с характерными прическами, точно такими же, как у курсантов-выпускников с «Голиафа», морское дно ему пухом.
— Так что, бруски есть? — спросил, наверное, офицер.
От подчиненных он отличался только наличием фуражки вместо странного вида берета.
— Нет никаких брусков. Мы на Золотом острове случайно оказались, вот приобрели в бартер судно и отправляемся дальше… — ответил за всех нас Коллинз, — Есть самогон. Будете самогон? Амброзия!
Офицер-наемник прошелся по палубе, остановился возле меня и принюхался. Разило от меня будь здоров, он даже нос сморщил.
— У Бойла брали?
После моего слегка судорожного кивка он хмыкнул:
— Гадость страшная. Так что, действительно нет брусков?
Я помотал головой.
— Да ладно, ну везете штук пять, ну дайте два нам, чего вы… — увидев наши озадаченные выражения лиц, он махнул рукой: — Давайте, ребята, пробегитесь по-быстрому по кораблику. Они или действительно умственно отсталые и не понимают, как тут делаются дела, или по-настоящему жадные. Жадных мы не любим — потому будем искать.
И они начали обыск. Такого потрясающего бардака я в своей жизни не видал: вытащили на палубу и вытряхнули весь багаж, даже шамонит из рундука, салфетки из гальюна, матрацы из кубрика и жестяные кружки с недопитым чаем со стола. Без боли душевной на всё это смотреть было невозможно, но оставалось нам только скрипеть зубами — две стодвухмиллиметровки и зенитная спарка с борта эсминца смотрели на нас строго и укоризненно.
А погромщики-наемники смотрели на нас жалостливо, а друг на друга — растерянно.
— То есть вы НА САМОМ ДЕЛЕ побывали на Золотом острове и не увезли с собой ни одного завалящего бруска? — спросил офицер каким-то трагическим тоном.
— Истинная правда, ей-Богу, — сказал Джимми Коллинз.
— Ну, вы, конечно, да-а-а-а… Пойдемте отсюда прочь, джентльмены, поживиться нечем.
И наемники полезли на борт эсминца. И их абсолютно не интересовало, откуда у нас взялся торпедный катер протекторатской постройки. И пункт нашего назначения их не интересовал, и истинные причины и предпосылки нашего визита на Золотой остров.
— Счастливо оставаться, неудачники, — сказали нам в мегафон, эсминец «Йеллоу Хоук» компании «Кримсон Фог» выдал издевательский гудок и, перемалывая винтами воду, живо отвалил в сторону, и, набирая ход, пошел в сторону горизонта.
Когда расстояние между нами стало значительным, Доусон сказал:
— Они бы как пить дать нас прикончили, если бы нашли золото, — и мы взялись наводить порядок.
* * *
Остров Дьюси — ближайший к Золотому — мы заметили спустя три часа ходу. Обычно он никого не интересовал: жалкий клочок суши площадью не более квадратной мили посреди океана. Атолл, созданный жизненными усилиями мириад крохотных организмов — кораллов, поднявшихся со дна морского в течение многих поколений. Течениями сюда за века нанесло песку и мусора, и деревьев, и тины, и водорослей. Потом остров обнаружили птицы — и нагадили на него, попутно принеся семена растений. Появились черепахи и моллюски, и Бог знает кто еще…
Нас интересовали пальмы — и они росли тут в изобилии, целая роща. Нужно было десять-двадцать стволов, подходили и старые, высохшие, им мы были готовы даже отдать предпочтение.
— Давайте заночуем на острове, а? Войдем в лагуну, днище у нас металлическое — выдержит, и будем как у Бога за пазухой, — предложил Коллинз, — Поработаем утром, а потом двинем к другому острову, как бишь его — Сэнди?
До Сэнди было километров 250, понятия не имею, сколько это в кабельтовых. Предложение показалось дельным, и я стал на носу, периодически забрасывая лот, чтобы измерить глубину, Доусон пристроился в кочегарке, а Коллинз — у руля в рубке.
Остров располагался полумесяцем, окружность завершали рифы, которые располагались на разной глубине. Наша миноноска была практически плоскодонной и негабаритной, а потому — легко нашла проход среди кораллов. Медленно, едва-едва попыхивая дымом из трубы, катер входил в эту природную гавань. Я всматривался в песчаный берег, листву пальм и ветви экзотических деревьев, зеленый ковер травы и думал, что именно так представлял себе рай в детстве.
Вдруг среди всего этого великолепия мне показалось, что я увидел ангела. Ну, как обычно представляют ангелов? Стройный, летящий, невесомый силуэт, легкие светлые одеяния, белокурые волосы… Я моргнул, потом ущипнул себя за ногу, но фигура оставалась всё там же — на берегу атолла Дьюси!
— Ребята, а… — начал я неуверенно и указал рукой в сторону мистического видения.
— Баба! Ей-Богу, на острове — женщина! — выпучил глаза Коллинз, — Я ведь не один это вижу?
Женщина — и прехорошенькая! — выбежала на отмель и замахала нам руками, приветствуя по-арелатски, по-имперски и на лаймиш.
— Ради всего святого, только не уплывайте, только не уплывайте! — приговаривала она, умоляюще сложив руки.
— Никуда мы не уплывем, мадам… — галатно приподнял головной убор Коллинз, когда мы приблизились к берегу на несколько метров, — Мы намереваемся пристать к берегу.
— О, это прекрасно, просто прекрасно! — тонкая, высокая, с длинной шеей, большими глазами и чуть курносым носом, она была настоящей красавицей, — Вы ведь увезете нас отсюда? Куда угодно, только бы видеть еще живые человеческие лица, слышать музыку, есть обычную человеческую пищу…
— Вы не одна на острове? — спросил я настороженно.
— Еды у нас полно, — сказал славный парень Джим Коллинз, и мне стало стыдно.
— Я позову Пьера, хотя последние четыре месяца мы и не разговариваем, — она глядела на нас не сходя с места, как будто мы были какими-то диковинными существами.
Доусон вылез из кочегарки и размотал канат, Коллинз спрыгнул в тихие, теплые воды лагуны и выбрался на берег, затем подобрал конец и закрепил его на одной из пальм. Незнакомка всплеснула руками и убежала куда-то в глубину пальмовой рощи.
Я сходил в кубрик и сунул в карман револьвер. Черт его знает, что здесь творится, на этом острове… Милое личико и изящная фигурка уже давно не были для меня достаточным поводом для безусловного применения презумпции невиновности. А еще этот таинственный Пьер!
Мы не отходили далеко от катера — разложили костёр из собранных сухих веток и пальмовых листьев, и принялись готовить ужин: макароны в большой кастрюле и копченая грудинка, поджаренная на палочках. Еще у нас имелись фрукты с Золотого острова, но этого добра и здесь хватало. А вот что касается жареной свинины… Не знаю, кой черт занес их сюда, но если она не разговаривает с этим своим Пьером уже целых четыре месяца — то грудинки им явно приходилось отведывать давненько!
