Он пощёлкал пальцами, пытаясь вспомнить что-то. Не достигнув результата, Леонид Ильич посмотрел на Громова.
— Как фамилия того капитана, который напал на след предателей?
Василий Громов на мгновение замялся, тоже не сразу вспомнив фамилию, а затем проговорил не совсем уверенно:
— Ершов.
— Вот, — сказал Брежнев. — Он пусть и возглавит службу безопасности, раз он в курсе дела. К тому же в прошлый раз вы о нём отзывались, как о надёжном товарище.
Все трое переглянулись. На этот раз к ним присоединился и Керимов, на лице которого мелькнуло лёгкое удивление.
Раздав ещё некоторые указания и обсудив организационные вопросы, Леонид Ильич захлопнул раскрытую перед ним папку.
— Ну вот и договорились. Аудиенция окончена. Идите, товарищи, работайте. Жду от вас результатов.
Все четверо вышли из кабинета. Уже покинув приёмную, Керимов поздравил всех с новыми назначениями, назначил дату первого организационного собрания и добавил в конце:
— Жду от вас списки имён и должностей тех, кто встанет у истоков ЕККП. Без задержек, — он погрозил им указательным пальцем, развернулся и зашагал по коридору.
Уже на улице Василий Громов достал пачку папирос и закурил. Ему нравились идеи сына, но он всё-таки не до конца верил, что он осуществимы. И вот одна из них прямо сейчас из идеи превратилась в реальность! Рядом с ним, с одной стороны, встал Королёв, с другой — Глушко. Они молча, задумчиво посмотрели вдаль, переваривая всё случившееся.
Затянувшись, Громов проговорил, будто сам не веря в свои слова:
— У нас получилось.
— Получилось, — подтвердил Королёв.
Слева хмыкнул Глушко.
Василий Громов посмотрел сначала на Королёва, затем на Глушко и улыбнулся. Выкинув окурок, он закинул руки им на плечи и весело проговорил:
— Ну что, коллеги, поработаем плотно? Доставим на Луну советского человека? Что скажете?
Все трое улыбнулись и согласно кивнули. Но Глушко всё же добавил ложку дёгтя в бочку мёда:
— Но работы нам, конечно, сильно прибавилось. Вы представляете, сколько организационных проблем нас ждёт с этой новой конторой?
Все трое тяжело вздохнули и кисло поморщились. Впереди и правда было очень… ОЧЕНЬ много работы.
Глава 13
Вернувшись домой после завершения всех обследований, я почувствовал некоторую опустошённость. Два месяца постоянного напряжения и бесконечных испытаний, а теперь придётся просто ждать, без возможности на что-либо повлиять. Всё, что я мог сделать на данном этапе, я уже сделал.
Отца дома не оказалось. Мать сказала, что он уехал в командировку. И вообще, она посетовала на то, что он последний месяц практически не бывает дома, очень сильно загружен на работе. Заговорив о работе, она ахнула и убежала в комнату, а спустя несколько минут вернулась со сложенными вдвое газетами в руках.
— Вот, — мать с улыбкой положила их передо мной на стол и отошла к плите. — Отец велел передать, — пояснила она, помешивая что-то в кастрюле. — Говорил, тебе будет интересно.
Я развернул газеты и оттуда выпал сложенный небольшой листок. Поднял его, развернул и прочёл несколько строк, которые были написаны почерком отца: «Сергей, посмотри газеты за последний месяц. Кое-что изменилось. Подробнее расскажу, когда вернусь.»
Это действительно заинтересовало меня. С любопытством я вернулся газеты и принялся переворачивать страницы. И чем дальше я углублялся в чтение, тем сильнее у меня холодели пальцы, а сердце билось чаще. В нескольких номерах подряд сообщалось о создании Единого Комитета по Космическим Программам (ЕККП) под руководством Керима Керимова. А ещё там были написаны фамилии его четырёх заместителей: Королёв, Глушко, Громов, Устинов.
Я откинулся на стуле, пытаясь осознать прочитанное. Во-первых, меня обрадовало то, что один из пунктов моего плана воплотился в жизнь. Это было невероятное ощущение. Само понимание того, что я приложил к этому руку, кружило голову. А, во-вторых, удивил тот факт, что впервые в СССР решили не засекречивать такого рода информацию, а действовали открыто. Или почти открыто. Даже перечислили имена и фамилии, в том числе и открыли миру правду о Сергее Павловиче. От этой мысли по коже пробежали мурашки. Это было ещё одно серьёзное изменение в исторической линии, и неизвестно, как на это всё отреагируют западные коллеги. Опираться на историю из моей прошлой жизни я уже не могу с той же уверенностью, как делал это до сих пор. Слишком много теперь расхождений с тем, что было, и с тем, что есть сейчас.
Пообедав, я отправился в свою комнату. Сел за стол и ещё раз перечитал все статьи, чтобы ничего не упустить. Очень хотелось поговорить с отцом лично, чтобы узнать подробности, о которых по понятным причинам не писали в газетах. Мысленно я, конечно, посочувствовал отцу. Теперь мне стало ясно, почему он всё время пропадает на работе. Ведь у них её прибавилось вдвойне. Помимо основной работы над Н1 и другими проектами, нужно было создавать ЕККП практически с нуля: формировать управления, разрабатывать документацию, подбирать кадры. Но ничего, они справятся. Другого выхода у них попросту нет.
С этих мыслей я переключился на более насущные проблемы. Попасть в отряд космонавтов — это лишь малая часть моего плана. Белоглазов в некотором роде был прав, когда говорил, что можно попасть в отряд, но так и не полететь в космос. Многие и правда всю жизнь в дублёрах просидели. Но и это ещё не всё. Даже если меня и допустят к орбитальному полёту, то не факт, что именно меня выберут для лунной миссии. Место же будет только одно. А наверху вполне могут предпочесть кого-то более опытного. Я ж не могу прямо заявить, что как раз его — опыта — у меня больше, чем у всех нынешних космонавтов вместе взятых. Что такое десять — двадцать суток в космосе в сравнении с полугодом на МКС? Вот именно. А у меня таких полётов было несколько.
Само собой, такой вариант меня совершенно не устраивает. Поэтому нужно хорошенько подумать над тем, что может выделить меня на фоне остальных. И то, что отец сейчас занимает высокую должность, совершенно мне не поможет. Наоборот, это может навредить. Ведь конкурировать мне предстоит не только с будущими товарищами по отряду, но и с космонавтами из первого набора. Они уже настоящие легенды, которые побывали в космосе. Обойти их будет крайне сложно. А место в корабле, который сядет на Луну, будет только одно, и конкуренция окажется жёсткой.
Я встал из-за стола и подошёл к кровати. Устроившись на ней поудобнее, принялся анализировать свои преимущества. У меня есть неоспоримое преимущество — знания из будущего. Но их ещё нужно суметь внедрить в жизнь. Подготовка, тренировки, обучение — это всё понятно. С этим я справлюсь. Но и остальные тоже. Даже во время медицинского отбора я показывал средние результаты. Иногда сознательно, чтобы не привлекать лишнего внимания, а иногда и нет.
Что ещё? Работа с фотоаппаратурой? Да, здесь могу выделиться. Я хорошо знаком с фото- и видеоаппаратурой будущего и прошлого, то есть современной. Но этого явно недостаточно.
Бесспорно, я буду выдавать лучшие результаты в управлении кораблём. При посадке на Луну используется джойстик. Для нынешних космонавтов и лётчиков это новая технология, а для меня — привычный способ управления. В будущем даже не космонавты могли получить подобный опыт: беспилотники, симуляторы полётов. И я не исключение. Здесь я точно смогу обогнать других по мастерству.
Кивнув своим мыслям, я продолжил перебирать в уме все возможные варианты. Стыковка — ещё один мой козырь. Здесь я точно окажусь впереди всех. В прошлой жизни мы много раз отрабатывали именно ручную стыковку. Система иногда давала сбои, поэтому всех космонавтов учили стыковаться вручную. Для нынешнего времени это настоящий хай-тек. А в условиях ограниченного времени на тренировки это может стать серьёзным аргументом в мою пользу. Если другие будут летать вкривь и вкось, а я покажу точное управление — это обязательно заметят.
