Я довольно потёр руки, но тут же поморщился. Для демонстрации этих навыков нужен хороший тренажёр. Без него никто не сможет оценить, насколько хорошо или плохо кто-то управляет кораблём. А его, насколько я помню, ещё не придумали.
Ладно, оставим эту мысль на потом. Что дальше? Астронавигация. Ещё одна область, где я могу быстро обогнать остальных парней. Возможно, даже парней из первого отряда. Это необходимые и важные знания для ручного управления при отказе системы. Всех будут долго учить определению ориентации по звёздному небу. А я уже всё это выучил давным-давно. Нужно будет лишь освежить в памяти знания и всё — готово. Это здорово сэкономит массу времени и сил.
Я перевернулся набок. Всё это, конечно же, поможет мне в достижении результатов, но всё равно этого недостаточно для гарантированного места в лунной программе. Нужно что-то более весомое, что-то значимое. То, что никто больше не сможет предложить, кроме меня.
И тут меня осенила мысль. А что, если пойти путём Феоктистова? Предложить такое техническое решение, которое не сможет предложить никто другой, даже инженеры и конструкторы. Например, показать вариант, при котором на Луну смогут высадиться двое, а не один человек. Ведь это и с точки зрения безопасности лучше, и с заданием справиться можно быстрее и качественнее. Или же, к примеру, предложить решение, при котором получится существенно снизить вес самой ракеты.
Я встал с кровати и принялся расхаживать по комнате, обдумывая эту идею. Вот это действительно может сработать! Но для этого нужно будет время. Много времени. А в Звёздном городке я буду занят подготовкой, которая отнимет почти всё моё время. И пренебрегать ею тоже нельзя по понятным причинам. Та же физическая подготовка крайне важна. Особенно для выдерживания перегрузок.
Но ничего, я найду возможность совместить всё. В крайнем случае я могу снова внедрить идеи через отца или других инженеров. Только нужно будет тщательно продумать, как обосновать эти предложения, чтобы не вызвать лишних вопросов об источнике знаний.
Главное, действовать осторожно и продуманно. Каждый мой шаг должен быть взвешенным, а каждое предложение — тщательно подготовленным. Да, у меня есть знания, которые уже начали менять историю космонавтики, но использовать их нужно с умом.
Подойдя к окну, я выглянул в окно. На детской площадке дети играли в догонялки и громко визжали. Чуть вдалеке пацаны постарше гоняли мяч. Я отошёл от окна, захватил с полки книгу и хотел прилечь почитать, как в коридоре зазвонил телефон. Матери дома не было, она ещё на кухне сказала, что собирается к подруге. Я постоял возле кровати в раздумьях: отвечать или не отвечать. А вдруг важный звонок? Ладно. Вздохнув, я отложил книгу и пошёл к телефону.
Я подошёл и снял трубку:
— Алло?
— Серёжа? — услышал я знакомый голос, и моё сердце радостно ёкнуло. Этого звонка я ждал, поэтому не мог сдержать улыбки, радуясь звуку Катиного голоса. — Привет.
— Привет, Катя. Да, это я.
— Как ты? Как прошли обследования?
Сначала она старалась говорить серьёзно, даже немного строго. Но постепенно её голос теплел.
— Всё позади, — ответил я, по-прежнему улыбаясь, как мальчишка. — Два месяца непростых испытаний, но я справился. Теперь осталось только ждать результатов.
— А сложно было? — в её голосе послышалось искреннее любопытство.
— Приемлемо, — сказал я. — Барокамера, центрифуга, сурдокамера… Но самое противное — это кресло Барани. Представь себе парикмахерское кресло, которое сильно раскручивают, а ты при этом должен наклоняться вперёд. После него сложно не запросить пощады, — я усмехнулся, вспомнив зелёные лица парней. Да и сам я выглядел тогда не лучше.
— Звучит жутко, — ахнула Катя, и я прям представил, как она при этом поёжилась.
После этих слов в разговоре повисла пауза. Я понимал, что Катя позвонила не совсем для того, чтобы узнать, как прошло обследование. Нет, я знаю, что она наверняка беспокоилась, но конкретно сейчас она позвонила по другой причине. Катя сделала первый шаг к примирению. Теперь очередь была за мной. А я что? Я и не против, потому что действительно соскучился по ней и хотел увидеться. Об этом я и решил сказать.
— Знаешь, я по тебе соскучился, — сказал я прямо, без обиняков. — Очень хочу тебя увидеть.
Катя помолчала, я слышал только её негромкое сопение в трубку.
— Я тоже, — наконец прошептала она. — Тоже скучала.
— Могу я к тебе заехать? Если ты не против, конечно.
— Не против, — ответила она почти сразу, будто боясь, что я вдруг передумаю. — Приезжай.
— Тогда скоро буду, — пообещал я.
— Хорошо. Жду, — сказала Катя и положила трубку.
Я повесил трубку и неожиданно для себя станцевал победный танец Телегина после матча с «Нефтехимиком». Рассмеявшись, я пошёл в свою комнату. Пока переодевался, напевал себе под нос: «Первым делом, первым делом самолёты, ну а девушки, а девушки потом». Настроение было просто замечательным.
По пути к Кате я заскочил в цветочный магазин и купил букет нежных роз. Без цветов никак. Мириться же еду. Хотя мне нравилось дарить их Кате и без повода.
Поднявшись к её квартире, я нажал кнопку звонка. Дверь открылась почти сразу. Катя стояла на пороге в домашнем платье, слегка растрёпанная, и выглядела немного взволнованной.
— Привет, — я улыбнулся и протянул ей цветы.
— Привет, — ответила она, забирая букет.
Мы замерли на пороге, словно два школьника, не зная, что сказать дальше. Эта неловкая пауза затягивалась, и я мысленно отругал себя за этот детский сад. Сделал шаг вперёд, обнял Катю и поцеловал её. Оттолкнёт — ладно. Не оттолкнула. Наоборот, с жаром ответила на мой поцелуй. Когда мы остановились, она смущённо поправила волосы и жестом пригласила меня войти.
— Проходи, — сказала она, отступая в прихожую.
Я разулся и прошёл в квартиру, пока Катя пошла ставить цветы в вазу.
— Иди на кухню, будем чай пить! — крикнула она из ванной.
На кухне я увидел, что чайник уже стоит на плите, и из носика валит пар. Как раз к моему приходу он закипел. Я выключил плиту и разлил кипяток по приготовленным чашкам. Вскоре на кухню вошла и Катя.
— Я уже налил чай, — сообщил я, указывая на чашки. Она кивнула и села за стол.
— Как твои дела? — спросил я, когда очередная пауза затянулась. — Как начало учебного года?
Катя оживилась и начала с воодушевлением рассказывать о своих успехах.
— Всё прекрасно! Кстати, спасибо большое тебе за тот материал, который ты мне дал, — она потупилась. Видимо, вспомнила тот самый вечер. — Я показала тетрадь отцу, и он был… в полном восторге. Сказал, что это настоящий прорыв, и обещал, что поможет мне довести проект до ума.
Она с жаром рассказывала о своих успехах, о планах на учёбу, о том, как отец теперь относится к её увлечению космосом совсем по-другому, гораздо серьёзнее. Я слушал её и радовался. За то время, что мы не виделись, Катя немного изменилась. Не внешне, скорее, внутренне. В ней появилась какая-то уверенность, цельность. Она выглядела как человек, который нашёл своё призвание и теперь уверенно шёл по выбранному пути.
Когда Катя закончила рассказ, она замолчала и внимательно посмотрела на меня. Потом неожиданно попросила:
— Расскажи о том поцелуе. Как это случилось и почему.
Ну как неожиданно? Я знал, что этот вопрос сегодня прозвучит, поэтому был готов ответить на него.
— Хорошо, — кивнул я. — Расскажу всё как есть.
И я начал свой рассказ. Не только о том злополучном поцелуе, но и обо всём, что происходило с Натальей. Как она приезжала ко мне на присягу, как мы вместе помогали Сергею Павловичу, и как без её помощи исход операции мог бы быть совсем другим. Рассказал о шантаже со стороны того самого «друга семьи», о том, как искал Наталью, когда она пропала. Наконец, поведал и о том дне, когда пришёл к ней и как она в эмоциональном порыве поцеловала меня. И закончил всё рассказом о том, как она ждала меня под дождём у подъезда, напуганная визитом милиции.
