Ну а бесстрашные воины, типа моих хирдманнов, относились к шаманскому искусству как к полезному инструменту и грозному оружию. И если их обожаемая дроттнинг обучается им владеть, то в этом нет ничего плохого.
— Нойда — это хороший шаман, — говорила тетка Ларя. — Целебный травы знает, людей и животных лечит, за кромку ходит чтоб помощь делать. Но есть и гейду, плохой шаман. Этот вредить умеет. Яды знает, эльвов призвать может, которые болезнь с собой принесут. Или за кромку сходит и кого похуже, чем лесные духи, с собой приведет.
— Ты должна стать сейдконой, которой доступны оба искусства, — вторил сестре Тормод. — Сделал кто-то добро тебе, или твоим близким — верни его десятикратно. Но с тем, кто несет зло, нужно уметь бороться его же оружием.
— Брат дело говорит, — поддакивала Ларя. — Учи оба искусства, и смертоносный гейду используй против зла без сомнений. Если добро можно сотворить запретным оружием, то это тоже добро.
...Я чувствовала порой, что во время обучения уже порой не понимаю, какой из миров реальнее — мой Мидгард, или же, например, тот же снежный Нифльхейм, в который я уже ходила как в соседнюю лавву за дровами для очага...
Сейчас на меня, размахивая каменной дубиной, бежал тролль, сам похожий на трехметрового великана, вырубленного из скалы. Я уже знала, что эти существа очень любят человеческое мясо, которое для них самый настоящий деликатес. Никакой уважающий себя тролль не откажется полакомиться девушкой, которая зачем-то забрела в гористую южную часть этого мира, где находятся ворота в огненный Муспельхейм.
— Для того, чтобы отыскать этот вход, ты должна уметь бороться с горными троллями, — говорил Тормод. — Любым оружием, не думая о том, как на это посмотрят люди или боги. В битве с троллем главное выжить, и если будешь думать о правилах, то обязательно погибнешь...
Но я всё-таки попыталась драться честно. Мой сверкающий Небесный меч против каменной дубины, которая была размером с меня...
Увидев незваную гостью, тролль сразу же ринулся в атаку, занеся дубину над головой и явно собираясь прихлопнуть меня, словно муху — не иначе, любил кровавые отбивные из человечины. Но я уже попривыкла к виду чудовищ скандинавской мифологии. Тролль выглядел ужасно, кто хочешь испугается. Но, несмотря на это, на его удар я среагировала правильно...
Дубина с грохотом опустилась на то место, где я только что стояла. Я же, поднырнув под атакующую руку чудовища, с оттягом рубанула его сверкающим мечом по колену... и поняла, что мой клинок просто отскочил от кожи, не только по виду, но и по твердости напоминающей камень. А потом тролль просто пнул меня, словно футбольный мяч — и я отлетела метров на пять, понимая, что дышать в ближайшее время точно не смогу. Удар огромной ногой пришелся в живот, и моя попытка сделать вдох с хрипом провалилась...
А тролль с торжествующей ухмылкой на гнусной роже уже вновь замахивался своей дубиной...
«Смертоносный гейду используй против зла без сомнений. Если добро можно сотворить запретным оружием, то это тоже добро» — беззвучно прозвучали в моей голове слова тетки Лари...
Что ж, мне действительно ничего больше не оставалось, как выхватить из-за пазухи маленький ледяной шарик и швырнуть его прямо в харю приближающегося чудовища...
Раздался звон, с которым падает на кафельный пол хрустальная рюмка — шариком я попала троллю прямо в раззявленную пасть, где тут же разлилось лазурное сияние!
Голову чудовища окутало зеленоватое облако. Тётка Ларя говорила, что эти уродливые и кровожадные твари не любят запах дикого чеснока — так же, как и европейские вампиры. А еще они ненавидят вонь тухлой рыбы, ибо так пахнут речные тролли, с которыми каменные враждуют. Шаманка говорила про некоторые другие ингредиенты ее зелья, запакованные в ледяной шарик, но я предпочла о них побыстрее забыть, ибо пока была не готова возиться с настолько откровенной гадостью даже ради впечатляющего результата.
...Вдохнув зеленоватого дыма, тролль замер на мгновение, после чего выронил дубину, сделал шаг, другой, вероятно всё-таки пытаясь добраться до меня...
Но у него не вышло.
Тролль закашлялся, выпучил глаза, схватился за горло и, разинув кошмарную пасть, упал на колени, пытаясь сделать вдох...
Конечно, воздуха мне тоже не хватало... Но жить захочешь, и на том, что осталось в легких пробежишь расстояние, отделяющее тебя от врага — и Небесный меч, который не выронила, со всей дури вонзишь троллю в ухо так, чтобы кончик клинка вышел из другого...
«Не ведаю, справится ли твой Небесный меч с каменным троллем, охраняющим вход в Муспельхейм», — говорил Тормод. — «Но одно я знаю точно. Если закалить любое оружие в крови горного тролля, то оно сможет разить не только людей, но и многих других чудовищ Девяти Миров. А уязвимых мест у охранников Муспельхейма очень мало. Свои глаза горные тролли умеют в случае опасности прикрывать толстыми каменными веками, так что гарантированной смертельной точкой у них остаются только ушные раковины».
Тролль с головой, пронзенной насквозь Небесным мечом, тяжело рухнул на снег — а я упала рядом, изо всех сил пытаясь протолкнуть в легкие хоть немного воздуха...
Наконец мне это удалось, когда перед глазами уже поплыла черная пелена...
С хрипом, слезами и соплями, но удалось!
А потом я просто лежала на колючем снегу, дышала, и думала о том, что я жива, мой враг, жаждущий убить меня, мертв, и какая разница как я его убила? Ведь я сделала это для того, чтобы спасти людей, живущих в моих городах, доверяющих мне, надеющихся на меня...
И значит, я всё сделала правильно!
А потом я поднялась на ноги, выдернула Небесный меч из головы каменного тролля, и направилась к мрачным скалам, среди которых был виден огненный отблеск от пламенных воро̀т Муспельхейма.
Глава 14
Они были похожи на ворота в ад.
Казалось, будто кто-то гигантским мечом пробил дыру в скале, и открыл проход внутрь вулкана, из которого мне в лицо дохнуло жаром, словно из огромной печи.
Но идти было нужно...
Дело в том, что я довольно слабо разбиралась в металлургии и кузнечном деле — в моем мире я умела лишь свой зазубренный тренировочный меч качественно подправить, ну или, например, кустарные доспехи сделать, да и то под чутким руководством старших товарищей... А уж о геологии я имела представление лишь на уровне школьного учебника. Местные викинги тоже ничего не могли путного рассказать по интересующему меня вопросу: железо они добывали из болотной руды, и никогда не слышали о том, чтобы куски этого металла прилипали друг к другу.
Но когда мне Томод поведал о том, что в сокровищнице Сурта, владыки Муспельхейма и повелителя огненных великанов есть священные предметы, висящие на железных стенах без какого-либо крепежа, я подумала, что мне, пожалуй, нужно будет как-то попасть туда. И тогда, возможно, мой морской поход может увенчаться успехом...
Поэтому теперь я шла по растрескавшейся каменной тропе, где справа и слева от меня текли потоки самой настоящей раскаленной лавы. Пот ручьями лился по моему лицу, и я уже дважды сбивала пламя с края подола своего платья. К счастью, реки текучего огня находились сильно ниже края каменного перешейка, иначе я бы уже хорошо прожарилась, словно на гриле...
Под конец я уже бежала, прикрывая лицо рукавом чтобы не сжечь легкие раскаленным воздухом — и, наконец, оказалась на каменистом плато, где дышать стало немного полегче.
...Раскинувшийся передо мной Муспельхейм поражал своим мрачным великолепием. Со скал, окружавших плато, величественно стекали водопады огненной лавы. Тут и там раскинули свои ветви раскаленные железные деревья, корнями уходящие в пламенные недра этого мира. А неподалеку взметнулась ввысь скала, формой очень похожая на фантастический за̀мок с башнями, из вершин которых в черное от копоти небо били огненные фонтаны...
Именно так описывал Тормод жилище Сурта, огненного великана, правившего этим неприветливым миром. И мне ничего не оставалось, как побежать туда, лавируя между раскаленными деревьями и порой отпрыгивая от фонтанов пламени, вырывающихся из трещин в каменном плато...
