"Фантастика 2026-79". Компиляция. Книги 1-33 (СИ) - Шаталова Валерия

— Мукаса, — заговорил со слугой, хотел подтвердить свои догадки, чтобы, когда приедем не выглядеть совсем уж неучем, — прежний энц разбирал жалобы и споры?

— А как же, старый Донса каждую неделю собирал провинившихся и лично расспрашивал каждого, чтобы принять, как он говорил: «Справедливое решение». Но молодой энц…

— Договаривай.

— Молодой энц редко этим занимался. Бывало и месяц жалобщик ждёт ответа. Тогда управляющий от имени энца принимал вопрошающего и наказывал провинившегося, но управляющий что, может только на работы определить или штраф выписать, но чаще работами отделываются.

— И надолго работы? — подумал, почему Михра встала на защиту мужа. Работы — это не штраф или ссылка, или тюрьма.

— По-разному. Бывает и на месяц определят, бывает и на полгода, в зависимости от провинности…

«Понятно, что ничего не ясно», — думал оставшуюся дорогу. Михра давно скрылась в пыли моего экипажа, а впереди виднелись ворота усадьбы.

— Доброго вечера, уважаемый энц, — вновь встречал меня на крыльце управляющий, — что ж это с вами приключилось, захворали⁈ — Вихор смотрел на меня не скрывая удивления.

— Нет, не заболел. Но приключение случилось. Скажи мне Вихор, я тебя поставил управляющим, и ты верно мне служишь?

— Всё так, уважаемый энц, — подобострастно закивал головой Вихор.

— Тогда скажи мне, — вытирая пот дотронулся до лба и понял, что у меня выросла шишка, да такая, что, когда коснулся поморщился от боли. И это не укрылось от глаз управляющего. — Почему у меня шишка на лбу? Что, не знаешь? Так я тебе отвечу. Потому что ты мне не всё говоришь. Почему ты мне жалобы и прошения для рассмотрения ни разу не принёс? Что, у меня на землях никто не ворует, не жалуется на соседей, ни…

— Простите уважаемый энц, — упал на колени Вихор, — мне сказали, что прежний энц не занимался этой мелочью, всё справлял управляющий и я не стал вас беспокоить по пустякам.

— Значит так, с сегодняшнего… нет, с завтрашнего дня все жалобы мне клади на стол. Я буду разбирать и ещё, расскажи мне, какой-такой спор произошёл между Устимом и Гасимом?..

Глава 8

Как же тяжело заниматься бумажной работой. Жалоба, прошение, ещё одна жалоба, опять прошение и это не считая того, что во дворе всякого рода просителей стоит не менее пятидесяти человек. Мне прям страшно выходить к ним.

Сидел я, закопавшись в бумаги и у меня голова шла кругом. Столько просителей, столько жалоб. И ладно бы что по делу. А то, взял первую попавшуюся бумагу, зачитал: «Митоска меня обозвал дураком, я ему дал в ухо и теперь он с меня требует лиру. Говорит, что ухо распухло и слышать плохо стал. Уважаемый энц, разберись». И всё в таком духе.

Я откинул лист серой бумаги и встал из-за стола. Надо что-то с этим делать или я так утону в этом болоте. Может зря отстранил Вихора от разбора жалоб, закралась крамольная мысль. Несколько месяцев, что прожил в усадьбе я не слыхивал об этой обязанности энца, а тут навалилось. Всё-таки прав был покойный энц Роилла Донса, что не занимался этой ерундой.

В дверь постучали.

— Входите.

— Уважаемый энц, прибыл лекарь, — доложился слуга.

— Лекарь? — не сразу понял, что к чему. Мне и вроде кому из знакомых лекарь не требовался.

— Вы отписывали прошение выделить лекаря, он и приехал. Бумагу показал, но отдать её чтобы передать вам отказался.

— Понял. Проси его, — ответил, а сам порадовался, хоть какое-то развлечение, а не занятие ерундой. Всё-таки переложу я всю эту кутерьму на управляющего, а потом какого-нибудь толкового человечка из столицы выпишу.

— Добрый день, уважаемый энц, — в мой заваленный бумагами кабинет вошёл молодой парень примерно моих лет. — Разрешите представиться, я — Инвос Рагетти, выпускник столичного медицинского института. Направлен к вам на практику на три года, вот мои бумаги.

«Практикант», — разочарованно выдохнул я, когда вчитывался в документы. А я-то голову ломал, что так долго с медиком решали. У меня же в усадьбе нет его, а должен быть. Это когда без хозяина земля стояла, то неразбериха была, но сейчас хозяин есть. И они, эти государевы люди, оказывается, ждали, когда практика начнётся или как у них тут обучение настроено, фиг его знает.

— Расскажите о себе, — спросил не вчитываясь, только посмотрел, что Инвос Рагетти действительно проходил учёбу в столичном институте на медицинском факультете, присвоена квалификация «Медик» и направлен на практику на три года в распоряжение земель энца Валео Мирони,

— Родился, учился, приехал к вам, уважаемый энц.

— Хм. Смешно. Ладно, я распоряжусь, чтобы вам показали избу, где жил прежний лекарь. А потом проверю вашу квалификацию. Вы только с дороги?

— Вы обучались медицине⁈ — удивился Инвос.

— Военно-полевой и преподавателем у меня был враг, — как-то не заладился у меня с ним разговор. Не ожидал, что мне будут хамить, пусть и мягко. И это надо пресекать сразу. — Вихор! — крикнул управляющего.

— Здесь, уважаемый энц.

— Лекаря поставить на довольствие, показать где будет жить и работать. По этому вопросу всё. Много там народа? Не разошлись?

— Нет, уважаемый энц, ждут.

— Плохо, — пропала последняя надежда, что люди разошлись не дождавшись, — ладно, заводи…

— … я ему и говорю, что б вернул, а он…

— Десять плетей обоим, — я долго не церемонился. Ещё один поклёп друг на друга. Что, не могли сами полюбовно разойтись, всё энц должен решать, возмущался я. Вот и раздавал плетей обоим сторонам. Это уже пятая пара жалобщиков. Один у другого два палена стащил, а тот в отместку посуду побил.

— Следующие! — крикнул, ожидая следующих просителей.

— Нет больше никого, — вошёл слуга.

— Как так? — удивился, потому что я точно помнил, что на крыльце стояло столько народа, что не протолкнуться. Я не поленился, встал, подошёл к окну — никого. — Странно и куда они делись?

— Ушли, уважаемый энц. Как только плетей раздавать без разбору стали, так и уходить начали, — это управляющий вошёл в кабинет.

— Почему без разбору, Вихор? Ты меня удивляешь. Присядь и расскажи, чтобы ты присудил по последнему делу. Ты же слышал, что у них приключилось.

— Как что, тому кто посуду разбил, присудил бы возместить стоимость, а тому, кто паленья украл, на работы определил.

— С одной стороны это правильно, — согласился с управляющим. В его словах была логика, но я в конечном счёте добивался не этого. — Но посуди сам, эти двое пришли ко мне, оторвались от своей работы, разве в поле её нет — это, во-первых. Во-вторых, по такой мелочи могли бы и сами полюбовно договориться. Они же за ножи не хватались? Не хватались. Убить не грозились? Не грозились. И тем более, они родственники. Что, не могли сами договориться и не отвлекать по такому пустяку энца! — говорил, повышая голос. — Скажи Вихор разве я не прав?

— Правы, уважаемый энц.

— Хорошо, что понял. Так что с завтрашнего дня снова возьмёшься разбирать жалобы. И каждую неделю от тебя короткий отчёт, что за что, кому присудил от моего имени, а мне некогда этой ерундой заниматься. Кстати, как там Дмитрис с семьёй?

— В избу пока к одинокой старушке определили, чтоб и помогали, и присмотр был. Всё-таки чужие люди. Ну и за детишками пригляд будет пока жена по хозяйству справляется. А через пару месяцев дом с мастерской ему поставим.

— Не ворчал? — не было времени у меня с Дмитрисом поговорить, о чём жалею. Пятый день в бумагах закопался. От этого и переживаю.

— Не заметил. Работает, из мастерской практически не выходит. Жена ему есть туда носит и… — после паузы тише добавил Вихор, — и остаётся там. Только под утро уходит.

Я хмыкнул.

— А дети?

— Так дети под присмотром. Старуха Висма́ра бойкая, у неё не забалуешься.

— Хорошо. Прикажи истопить мне баньку сегодня, а я пойду проверю, что там мой мастер-ювелир намастерил…

«Что ж, а дела налаживаются», — думал, лёжа в парилке. Девка, что меня обихаживала веничком ушла и я предавался сладкой неге. Дмитрис за то короткое время, что только приехал, успел сделать много. Избу, что определили ему под мастерскую на первое время привёл в порядок. Всё чисто, убрано, нигде ничего не валяется. Но главное, за эти пару дней он сделал десяток чернильниц-непроливаек, правда из меди, но и то хорошо. Не каждому по карману благородный металл. Теперь нужно провести рекламную кампанию, а какая лучшая реклама? Это конечно слухи. Так что со следующего дня я намеривался поездить по соседям.