Лекарь, кстати, оказался компанейским парнем. И выпили мы-то с ним всего по паре чарок за знакомство, а потом он поведал мне о своей жизни. Он незаконнорожденный сын какого-то дворянина, что встречается сплошь и рядом. Фамилию ему отец свою не дал, но обучение оплатил, при условии, что будет прилежно учиться. Поэтому Инвос закончил институт, как бы у нас сказали, с отличием. Вот только не было у него кого, чтоб за него похлопотал и оставили если не в столице или где-то рядом проходить положенную при присуждении следующей квалификации и завершении учёбы практику. Вот он и отбыл, как считал, в захолустье. Доро́гой, говорил, расстраивался, надеялся, что пошлют к родовитому и богатому дворянину, чтобы потом у него и остаться, но, когда узнал, что едет к только что пожалованному в дворянство расстроился.
Утешать я его не стал. Поспрашивал дворовых, кто к нему ходил по лекарской надобности. Вроде ничего. Научили правильно. Руки моет перед каждым пациентом, в кабинете чистота. Служанку-помощницу себе выпросил для уборки и помощи… и наверно не только. Парень-то молодой. Но я ведь сам ничего не понимаю в медицине. Не знаю никаких снадобий, только мазь Вишневского на слуху, ни способов и технологии производства лекарств. Только знаю, что пенициллин получается из какой-то плесени. Я ему подкинул идею, что плесень убивает микробы, о которых, оказывается, в этом мире знают, но пока лучше спирта или прожарки в высокой температуре ничего не придумали. А спирта-то у меня много. Как ни как спиртзавод в Роднасе у меня. И первая партия пришла как спирта на лечебные нужды, так и «Чемергес». Вот им мы и баловались, но не увлекались.
Я думал, что от спиртного меня воротить будет и с осторожностью предложил медику снять пробу с «Чемергеса», чтоб он значит под рукой был, если мне плохо станет. Но нет. Нормально. Не тошнило, но и не тянуло в запой. Я выпил трижды и остановился, поняв, что хватит. Настроение поднялось, аппетит разыгрался, а что ещё надо, а Инвос от двух чарок разговорчивый стал, всё о себе рассказал и как чудил по первому году в институте, как отец ему гневное письмо прислал, что если не бросит безобразничать останется без денег и на вольных хлебах, и что чуть не женился на какой-то барышне… В общем, много чего рассказал не привыкший к крепким напиткам Инвос. Главное, чтобы не пристрастился, но я его, думаю, женю со временем, если себя покажет. Хорошие кадры нужны, без них никуда. И в этом я убедился. Через пять-десять лет у меня будут свои учёные не только грамоте, но и другим наукам парнишки и девчонки, что сейчас ходят в школу обучаться разным наукам, но это когда будет. Пока надо справляться без них…
— Уважаемый энц, все собрались, — войдя ко мне в кабинет, доложился управляющий. Я долго думал, как заинтересовать разный люд покупать у меня чернильницы-непроливайки и придумал. От первой мысли самому ездить и нахваливать честно спионеренное изобретение моей цивилизации я отказался. Дворянин я или нет, и не дело энца разъезжать по стране, хваля своё же изделие, а вот отправить грамотных людей в разные концы страны — это мысль. И не просто отправить, а с товаром. Есть же у меня на земле и купцы, и какие-то торговые люди, что ездят торгуя, привозя товар в Донса. Вот их я и собрал.
— Заводи…
Зря я наверно всех сазу пригласил к себе в усадьбу. Торговые люди своя своеобразная прослойка среди живущих на моей земле. Подчиняться-то они мне обязаны, но вот если не понравится что, то и съехать могут со всем семейством, и пошлина, которая с них идёт уйдёт к другому энцу.
Приняли мою вежливую, но настойчивую просьбу взять с собой каждому по пять-шесть чернильниц-непроливаек они спокойно, но вот использовать её при каждом удобном и неудобном случае, дарить, особенно при удачных переговорах с другими торговыми людьми поостереглись, и я это заметил. Они кивали, соглашались, но не было того задора, рвения, который я думал, что увижу от новой вещицы и пришлось пойти на решительный шаг — объявить соревнование.
— Кто из вас привезёт заказы на этот товар больше всего, тот на год освобождается от пошлины, — заключил я и тут же увидел, что их глаза загорелись. — Цену на товар вам озвучит Вихор…
Когда купцы разошлись, управляющий, после того, как раздал листы с ценами на товар из разного материала, вернулся ко мне с недовольным видом.
— Уважаемый энц, — начал он, но я его остановил.
— Знаю, что хочешь сказать, слишком дорого мне обойдётся если кто привезёт больше всего заказов всего-то на десять штук. Но… у нас есть кто-то из верных купцов?
— Конечно, это Гонса́ха. Он столярным делом заведует, мебель мастерит. Его семья в давние времена во время долгих семи голодных лет в Империи ещё при деде энца Роиллы Донса осела в ваших землях, не дали им сгинуть. Потомки по сей день благодарны этому.
— Это хорошо. Он здесь был? — не знал я в лицо и по именам всех, вот и спросил.
— Да.
— Скажи ему, когда соберёмся в следующий раз, чтобы сказал, что привёз заказа на семьсот штук из разного материала, от самых дешёвых, до нескольких десятков дорогих. За это ему я придумаю как отплатить.
— Но.
— Без «но». Найди его и передай мои слова, только тихо. Понял⁈
Как говорится, не обманешь, не проживёшь, но распространять изобретение надо, деньги нужны прям жуть как. А то планы наполеоновские, а средства поджимают. Хорошо, что «Чемергес» начал потихоньку завоёвывать своего клиента. Всё-таки переборол себя и отправил по несколько бочек на постоялые дворы своей земли, особенно на границы земель и цену поставил невысокую, но в восемь раз выше себестоимости. Так что, копейка малая скоро должна понемногу начать поступать в мою казну.
— Понял, уважаемый энц.
— И хорошо. Что-то ещё есть? — сегодня остаток дня я хотел посветить объезду земель, посмотреть, как используют новый плуг.
— Привезли древесный уголь. Но нам столько не надо. Я приказал пока не разгружать, может ошибка.
— Что-то быстро привезли, — пробормотал себе под нос. Для производства активированного угля у меня ничего не готово. Даже толком места нет, где это всё складировать и производить, не говоря про саму печь. — Расплатись, это я просил привезти. Нужно где-то найти место, чтобы разгрузить под навесом и ещё место осталось для установки печи.
— Так, уважаемый энц, древесный уголь готов, зачем его ещё в печь засовывать?
— Древесный готов, но мне нужен активированный, то есть с другими свойствами. Его для этого надо ещё раз прокалить при температуре в два раза выше, чем делают древесный уголь, а потом ошпарить паром. Это я тебе простыми словами объясняю. И тогда получится уголь, который в себя будет забирать всю гадость из жидкости. Тот же «Чемергес» будет чище получаться, не говоря о других напитках.
— Горькая настойка, — заулыбался управляющий, — мне шептали, что она хорошо продаётся, особенно на тех постоялых дворах, которые на границе земель. Туда прям просто посидеть, выпить из соседних сёл и деревень съезжаются, особенно на праздники, а уж гонцы от дворян каждую неделю приезжают. Много берут, но не всегда она есть, — посетовал управляющий, — странно, что к вам, уважаемый энц гости перестали ездить.
Ишь, шепчут ему, а мне почему-то эту информацию никто не докладывает, что надо увеличивать производство. Я-то всё думаю, где денег заработать, а уже можно и с этого барыш иметь. А то, что ко мне перестали ездить соседи, так это я вероятно виноват. Не скажу, что настроил против себя соседей, но когда каждый приезжал не просто так, а сватать свою дочь, племянницу, то несколько раз срывался и открыто хамил гостям. Это нехорошо, но нервы у меня не выдерживали. Не привык я к такому, но с этим разберусь. Съезжу как-нибудь с подарками и с извинениями, но пока надо заниматься делом. Скоро зима и к ней надо подготовиться.
— Вот поэтому и надо найти место, где будем уголь активировать, а к соседям я съезжу, но потом… и ещё, свободные дворовые нужны, кто не особо занят. Есть такие?
