— Видишь, орка, твоему походу благоволят боги. Не иначе, ваши духи предков попросили за свою избранную, — решил подколоть меня эльф.
— Нашему походу, — поправила темного я. — И благоволят ли? Как–то очень подозрительно все. Даже не знаю, на что больше похоже: на засаду или на явный намек об опасности?
— Да на кого тут засады устраивать? — Луаронас уже вовсю уминал в одно лицо сухари. — И посмотри: вокруг никаких следов борьбы.
— Ты сам говорил, что недалеко ущелье.
— Совсем недалеко, — подтвердил темный. — Вон оно, отсюда видно.
Действительно, расщелина между горами хорошо просматривалась. Думаю, от нас до нее пару километров, не больше. И данный факт настораживал еще сильнее.
— Как–то не нравится мне всё это, — констатировала я. — Согласись, просто так никто свои вещи не бросит.
— Безусловно, что–то произошло, но нам это только на руку. Мы будем начеку, а главное — будем сыты и с вещами, — эльф в одиночку дожевал немаленький такой мешок сухарей и пошел шарить по рюкзакам дальше.
— А то, что это чужие вещи, тебя не смущает?
Интересно: значит, его гордость позволяет пользоваться чужими вещами и доедать чужую еду из чужих вещмешков. А вот помощь орки ему, видите ли, поперек горла встала.
— Я едва не разбился на драконе в горах, а теперь веду орку, отмеченную ее духами, в человеческую столицу непонятно зачем, — перечислил эльф. — Нет, использование чужого меня не смущает. Более того, меня после всего уже ничем не смутишь и не удивишь, — констатировал эльф, вытаскивая из другого мешка сухофрукты и с жадностью на них набрасываясь.
— Так, — не выдержала я и выхватила у него мешочек, — сухофрукты в кашу бросим, так вкуснее получается. А то ты за сегодня все найденные припасы съешь, а нам еще идти неизвестно сколько!
— Почему неизвестно? — Луаронас тоскливо посмотрел на мешок, но спорить не стал. Наверное, потому что он еще невзначай бросил взгляд на дубину у меня на поясе. — После ущелья будет тракт, вдоль него много разных деревушек. Придется, правда, по длинному пути идти — по человеческим землям.
— А короткий через чьи владения идет?
— Светлых братьев, — скривился эльф, что стало сразу ясно, насколько они со своими «братьями» дружны. — Так ты приготовишь кашу?
— А почему я?
Тоже мне, главную по кухне нашел!
— Так ты же сама у меня сладости отобрала. Я никогда кашу с сушеными фруктами не ел и не знал, что орки едят.
— Ты много не знаешь об орках, — вздохнула я.
— Глядя на тебя, мне кажется, что совсем ничего не знаю. Ты какая–то совсем не типичная для своего народа.
— Духи абы кого не избирают, — наставительно ответила я. — С тебя котелок со свежей водой.
— У меня всё болит, — заныл эльф, — я же раненый, ты не забыла?
— Ладно, тогда пусть дракон принесет, а мы с ним потом кашей поделимся, — пошла на компромисс я.
Дракон, до этого лежавший в тени, тяжело поднялся. В глазах его читались укор и вся боль этого мира, но он безропотно приковылял к костру, осторожно взял зубами котелок за ручку и на подгибающихся лапах направился к воде.
— Ой, всё! — не выдержала я, в два шага настигая едва ползущего дракона и выхватывая у него котелок. — Хотя бы костер организуйте!
Кому сказать: в спутниках темный эльф и огромный дракон, а воды принести некому. Всё приходится делать слабым женщинам! Впрочем, я кинула взгляд на свои бицепсы и трицепсы, еще сильнее выделившиеся под весом котелка с водой, — кем–кем, а слабой меня сейчас не назовешь при всем желании. Наверное, в нынешнем состоянии я и нашего дракона, Ульта, заборю, про хлюпика–эльфа и говорить нечего.
Костер к моему приходу уже горел — судя по всему, опять Луаронас постарался, а теперь сидел, привалившись к дракону, еще бледнее, чем до этого. Видимо, и маг из него так себе.
Я поставила воду на костер и достала каши. Их лежало целых четыре вида, ни один из которых, естественно, мне не был знаком. На запах они определялись плохо, поскольку и не пахли толком. Ладно, выбрав наугад, я засыпала крупу в кипящую воду, добавила сухофруктов и начала помешивать. Радовало, что желудок урчит не только у меня, но и у моих спутников — у дракона, конечно, громче всех. И все–таки интересно: как мы его прокормим?
Разложив кашу по мискам, которые эльфу пришлось–таки помыть самому, — уж две деревянные плошки он вполне способен поднять — я отдала остальной котелок дракону. Дракон справился с почти полным котелком в два счета: я только три ложки съесть успела, а эльф, после мытья посуды нацепивший маску надменного аристократа, только одну ложку успел ко рту поднести. Н-да… вот уж точно: проще убить, чем накормить.
Решив, что глупо трястись над упавшей халявой, я не поленилась заново сходить за водой и сделать еще одну кашу для дракона. Котелок, к слову, был литра на три–четыре. Короче, из четырех мешков крупы у нас остался один. Эльф бурчал, что я слишком расточительная и ему фрукты не дала, а дракону почти всю кашу скормила. На самом деле он просто завидовал Ульту, так как и сам явно не отказался бы от добавки. Но раз гордость не позволила попросить, то пусть сидит полуголодный. Дракон такими глупостями не страдал — справедливо рассуждая, что голод не тетка, каждый раз вылизывал котелок до блеска и носом двигал его ко мне. На четвертый раз я сказала твердое «нет», несмотря на щенячий взгляд и явные попытки подлизаться в самом прямом смысле слова: дракон смачно лизнул мне руку своим шершавым языком, отчего я не выдержала и обняла животное.
— Выздоравливай быстрее, ладно? — попросила я Ульта, погладив его по теплому, покрытому мелкими чешуйками носу. Дракон еще раз лизнул меня в ответ.
Эльф ревниво хмыкнул и отвернулся. Да–да, нужно лучше заботиться о тех, кого приручили.
Оттерев песком котелок (теперь–то я знаю, как их моют), вернулась к костру. Дракон спал, громко похрапывая; эльф просто валялся на лежанке, глядя на медленно алеющее небо. Отчего–то захотелось стукнуть его котелком, но я сдержалась.
— Слушай, нам бы дежурство организовать, — внесла предложение я. — А то не хочется оказаться внезапно застигнутой во время сна.
— Тогда ты первая, — отозвался, не глядя на меня, эльф и отвернулся на другой бок.
Опять чем–то недоволен и обижен! А если я обижусь, кто будет их кормить и заботиться, а? С другой стороны, всё происходящее — исключительно моя инициатива, и поскольку это тот случай, когда мне от компаньона надо больше, чем ему от меня, то глупо жаловаться.
Тем временем сонный дракон подполз ко мне; эльф, видимо, спал, небо темнело, а я сидела и ворошила палкой костер, поднимая сноп искр к загорающимся звездам. Рядом журчала вода и сопел дракон, которого я гладила и чесала. Вот такая у меня новая жизнь: в теле орки, с ночевками под открытым небом у костра и драконом под рукой.
— А знаешь, — тихо сказала я дремавшему Ульту, — я ведь из другого мира, совершенно другого, представляешь? И вообще на самом деле человек. Ехала себе в метро, это транспорт такой, читала книжку — и попала. А теперь не знаю, смогу ли когда–нибудь вернуться домой? А если не смогу, то что со мной здесь будет? А там? Там у меня осталось всё. Я даже книжку не дочитала, буквально пара страниц осталось. Теперь, наверное, так и не узнаю, кого выбрала героиня…
И если бы это являлось самой большой моей проблемой! О серьезных вещах и задумываться не хотелось, иначе совсем скисну.
Дракон, конечно, ничего ответить не мог, он вообще спокойно спал, как и его хозяин–эльф. У всех здесь кто–то есть — и только я одна в чужом теле и в чужом мире.
Не знаю, прошло ли полночи, но я с каким–то садистским удовольствием разбудила темного и сдала свою вахту, чтобы тут же провалиться в сон.
Сон оказался странным. Я сидела на краю скалы, свесив ноги вниз. От высоты захватывало дух, а еще от вида огромного леса прямо передо мной. Сбоку виднелись возделанные поля и небольшие городишки, через которые тянулась мощеная дорога. «Это и есть наш путь», — поняла я, а потом вскрикнула от удивления: у меня были человеческие ноги, которыми я болтала на весу, в самых обычных джинсах и балетках. Всё остальное тоже перенеслось со мной из моего мира, пусть во сне, но это снова настоящая я.
