— Почему ты прибыл к вратам в одно время с Лопуховыми? — спросил я, уже заготовив сразу несколько заклятий. Не понравилось мне то, как он скрыл свой запас энергии во время боя. Ну или у него был артефакт, восстанавливающий резерв, потому что сейчас Куприянов снова был полон сил.
— Потому что получил сообщение, что нужно выдвигаться к ближайшим вратам, — он выставил руки перед собой, показывая, что не собирается атаковать. — Сейчас я медленно достану артефакт связи из кармана. Я тебе не враг, Константин.
Я промолчал, а Владимир действительно неспеша сунул руку за пазуху и вынул точно такой же артефакт, какой был у Лопуховых и в кабинете Бартенева во дворце.
— Вот, посмотри, — он бросил артефакт к моим ногам, но я даже не подумал за ним наклоняться. Куприянов вздохнул. — Каждый княжеский род, у которого имеются земли у стены рядом с вратами, получил предложение от троюродного брата императора. Отказавшимся пришлось… лишиться очень многого. Даже твои предыдущие соседи, хоть и занимались нелегальной добычей и продажей ресурсов очага, оказались порядочными и не согласились предать его величество. За что и поплатились.
— Их сдал Илья Давыдов, — сухо сказал я, всё ещё оставаясь в напряжении. Причин доверять Куприянову у меня не было, но он пока что не спешил нападать.
— Давыдовы тоже получали такое предложение, — усмехнулся Куприянов. — Но их задачей было выведение из игры Шаховских. Они должны были заполучить врата любой ценой, но проиграли.
— Какая задача была у тебя? — я прищурился и покосился краем глаза на Лопуховых, которые всё ещё стояли на коленях, оплетённые моей паутиной тьмы. Говорить они не могли, но их глаза метали молнии, причём не только в меня, но и в Куприянова.
— Моя задача была максимально простой — изображать и дальше верноподданного империи и в случае получения сообщения об активации плана явиться к вратам, — его усмешка стала шире. — Я же не глупец. Я понимал, что отказ может выйти мне боком. Причём не только мне, но и моим близким и моим людям. Подыграть безумцу с крупицей власти ради сохранения всего — не такая большая плата.
— То есть ты подыграл Бартеневу? — уточнил я, понимая, что не чувствую в словах Куприянова лжи.
— Именно так, Константин, — он пожал плечами. — Я не смог бы тебя предупредить, ведь за мной следили, но после смерти Бартенева я искренне надеялся, что всё отменится. Как оказалось — я ошибся.
— Что это за план? — спросил я ледяным тоном. Сам факт того, что Бартенев обошёл все княжеские роды рядом со стеной, меня не удивил — он был очень дальновидным человеком, который прекрасно умел манипулировать людьми. Но масштабы его деятельности до сих пор продолжали меня удивлять.
— Мне подробности неизвестны, увы, — Куприянов развёл руками. — Но он точно связан с тем, что ты не должен получить силу и стать Стражем Порога.
— Вот теперь я бы с удовольствием послушал про Стражей и про Порог, — проговорил я и чуть повернул голову, чтобы получше рассмотреть Лопуховых. Мне показалось, что они присмирели, а это точно было не к добру. — Но, боюсь, сейчас важнее понять, на чьей ты стороне, и допросить этих княжеских особ.
— Я на своей стороне, — хмыкнул Куприянов. — Но она вполне вписывается в твою. Меня устраивает император и этот мир, и я бы очень не хотел, чтобы всё рухнуло.
Я кивнул, но поворачиваться к нему спиной не стал. Вместо этого я чуть развернулся, оказавшись спиной к вратам и к своим людям, зато теперь я мог видеть одновременно Куприянова и Лопуховых, которые определённо что-то задумали.
— Меня не оставляет один вопрос, — задумчиво проговорил я. — Точнее, вопросов у меня гораздо больше, но всё же… зачем вы хотели выманить меня в очаг?
Я разлепил рот князю Лопухову, не желая слушать визгливый голос его супруги. Но вместо ответа я ожидаемо услышал ругательства. Причём такие, что даже Зубов бы позавидовал.
— Хорошо, я поставлю вопрос иначе, — я пожал плечами и временно снова залепил рот князю. Паутина отзывалась на мои мысли мгновенно, так что тишина наступила в ту же секунду. — Я знаю, что в ваших автомобилях были ящики с кристаллами света, тьмы и концентрированной силы Ирины Ярошинской-Терентьевой. Я знаю, для чего всё это соединено воедино энергетическими нитями, более того, я знаю, что вы в курсе, что я смогу запечатать разрывы реальности, созданные активированными связками из трёх кристаллов. И поэтому меня очень интересует, зачем вам нужно было, чтобы я присутствовал во время активации кристаллов.
— Да плевать нам, где бы ты был, — рыкнул князь, едва я снова разлепил ему рот. — Машины остались бы у стены, идиот. А ты нам мешал.
— Тогда зачем было вызывать меня из дома, если я мешаю? — вот теперь мне стало ещё непонятнее. — Проще было проехать в очаг, оставив машины тут. Мне бы даже докладывать не стали о такой мелочи, как рейд за стену.
— Потому что ты должен увидеть, как рушится этот мир, — на губах Лопухова появилась гаденькая ухмылка. — И мы должны убедиться, что тебя разорвут на части те, кто стоит рядом с истинным Вестником.
— Максим, готовимся к прорыву, — коротко приказал я, не поворачиваясь к своим бойцам. Паутина снова заклеила рот князя, а я достал телефон, который ожидаемо не работал. Очередная блокировка связи сработала в нужный момент. — Грох, приведи ко мне Бориса. Поспеши и используй для скорости Тарана.
Следующим моим шагом стала просьба к Таранищу, чтобы он не вздумал замедляться, ведь на счету каждая минута. Ну а затем я, быстро сообразив, передал Гроху амулет для перехода через изнанку.
— Передай артефакт Александру и убедись, что он его наденет, после чего приведи сюда вместе с Борисом, — приказал я кутхару и отправил его в имение.
После чего я снова обратил внимание на Лопухова, который подозрительно долго молчал, излучая уверенность в себе. Нет, если он решил, что меня испугают некромансеры, то он точно ошибся.
— Видите ли, ваше сиятельство, разорвать меня на части пытался сам Бартенев со своей армией трансформированных светлых и двумя десятками падших тёмных, — я смотрел на Лопухова и пытался понять, что им движет. Жажда власти? Что-то идейное? Или он просто внушаемый идиот, который поверил в россказни Вестника. — И все они сейчас мертвы.
— Бартенев — дурак, возомнивший себя главным, — оскалился Лопухов. — Если бы он действовал по плану, то был бы жив. Но мы, в отличие от него, понимаем, что право встать рядом с Вестником нужно заслужить.
— Что же такого он вам пообещал, что вы предали своего государя, свою страну и весь этот мир? — спросил я, не скрывая брезгливости и не особо рассчитывая на ответ.
Лопухов замер, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь фанатизма, что я уже видел не один раз в прошлом мире. Такие люди готовы идти до конца, не взирая на жертвы и прочие «мелочи» вроде чужих жизней.
— Предали? — он фыркнул, а я на всякий случай разлепил рот ещё и княгине. Кажется, я всё же смог нащупать больное место у этих двоих, так что есть немалая вероятность, что я услышу что-то полезное. — Мы никого не предавали. Знаешь, что говорят о крысах, бегущих с тонущего корабля? Будто они предатели, хотя это же простой инстинкт выживания. Вот и мы просто пересаживаемся в единственную непотопляемую шлюпку.
Я промолчал и подал знак Куприянову не вмешиваться. Не хотелось сбивать настрой Лопухова, когда он уже начал говорить. Тем более что прорыва пока не случилось, а Борис и Александр уже на подходе и нужно чем-то занять время.
— Ты думаешь, этот мир можно спасти? — Лопухов рассмеялся. — Эти жалкие осколки реальности, за которые вы все так цепляетесь, уже давно прошиты аномальными очагами. Император и вы все только оттягиваете конец. Бартенев пытался создать нечто новое, но смотрел слишком мелко. Он хотел править империей.
Князь сделал паузу, чтобы перевести дыхание. Его взгляд упал на княгиню, которая смотрела на него с обожанием, будто слушала проповедь пророка. В глазах Лопухова появилась нежность, которую было очень странно видеть на лице предателя мира.
