"Фантастика 2026-47". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Евтушенко Алексей Анатольевич

   - Что ж ты, дурень, бежать-то вздумал? - управляющий обратился к побитому Кривому. - Был у тебя всего год, а теперь ещё пять сверху будет. Да в железе, - и распорядился уже своей, каторжной охране. - В ножные его, как бегучего.

   Остальным управляющий особого внимания не уделил. Их освобождали от цепи и отводили в сторону. Перед двумя женщинами, сосланными наравне с мужчинами, он приостановился, оценивая внешность. Сплюнул.

   - Бабы... Опять волнения начнутся. И откуда только силы находят? Небось отравили кого? - он сверился с бумагами. - Точно. Отравила мужа и поджог дома. Советую сразу найти себе мужика посерьёзней, лучше из бригадиров. Самим легче будет. Повезёт, если старшому глянетесь.

   Возле моей клетки, оставленной напоследок, управляющий замер надолго.

   - Он что, за служанками в бане подглядывал? - он в недоумении повернулся к начальнику каравана.

   - Эта девка, - с довольным выражением поправил тот. Впервые на его памяти управляющий даже близко не смог угадать преступление, и, к тому же, перепутал пол. Хотя последнее было нетрудно.

   - Девка, - повторил управляющий, рассматривая меня, как диковинную зверушку. - К полюбовнику, что ли сбегла? Али от жениха тикала. Дак ведь вроде рано ещё невеститься.

   Он достал лист с моим делом и с изумлением переводил взгляд с него на меня.

   - По совокупности? Пожизненное? - вид молоденького, едва отошедшего после порки студентика, никак не соответствовал его представлению о столь закоренелом преступнике. - Это что же такое успела сотворить-то?

   - Не ответит, - вместо меня ответил караванщик. - Она за весь путь ни слова не сказала.

   - Её право. По мне, лишь бы проблем не доставляла, - управляющий жестом подозвал охранника и указал на меня. - В железо по кругу, без цепей. Потом всех по баракам разведёте. А мы пойдём, откроем бутылочку, - он обратился уже к караванщику, сразу потеряв интерес к новоприбывшим. - Расскажешь новости, а то я здесь скоро совсем одичаю.

   "Железо по кругу" означало тяжёлые металлические оковы с ушками для цепей на ноги и руки и такой же ошейник. Изготовленные на взрослого мужчину. на мне они болтались, и, подозреваю, в скором времени натрут кожу. Но, всё равно, я считала, что мне повезло чуть больше, чем Кривому - ему цепь на ногах не давала идти полным шагом, только семенить.

   Закончив с кузнечными делами, нас всей толпой завели в барачный посёлок, где уже ждали "купцы" - заключённые, ответственные за бараки, или, как их тут называли, старшИе. Женщин охрана увела отдельно, меня почему-то поставили в общий строй. Критично осмотрев грязных и усталых с дороги новоприбывших, старшие принялись отбирать рабочих в свои бараки. За некоторых спорили и торговались. У рослого крестьянина едва не подрались, вовремя остановленные охраной. Мелкая я у них совсем не котировалась и пошла довеском к ещё одному крупному детине. Разведя всех по баракам, охрана удалилась.

   Рабочий день ещё не закончился, и в длинном деревянном строении было пусто, если не считать больного, надсадно кашляющего на койке, и увечного, старательно драящего пол. Койки в бараке стояли по отдельности на расстоянии шага друг от друга, торцами вдоль стен, оставив широкий проход посередине. Старшой указал мне на одну у стены сразу после входа.

   - Вот эта теперь твоя.

   Детине досталось место почти посередине. Определив места, старшой прочёл краткую лекцию о правилах поведения и местных реалиях.

   - Здесь никого не интересует, кто вы, за что здесь и на сколько, - он посмотрел на мои "украшения" и криво улыбнулся. - Не хотите неприятностей - не спрашивайте. Кто захочет, сам расскажет. Воровства здесь не терпим, если что, охрана не станет сильно вмешиваться. Они следят, чтобы не сбегли и не поубивали друг друга. Жрать дают завтрак всем, обед и ужин тем, кто работал. Сделал дневной урок - получи полный паёк. Нет - как надзиратель решит. Перевыполнили план - получаете черки. За них можно взять у охраны жратвы или ещё что. Так что в ваших же интересах работать хорошо. Лучше, если не одному, а в бригаде. Бежать не советую, мало кому удавалось, а наказывают за побег нещадно. С проблемами и вопросами сначала к бригадиру, потом ко мне.

   Сообщив эту, безусловно, полезную информацию, старшой скрылся в огороженном тканью закутке в дальнем конце барака. Детина почесал затылок и завалился спать после долгого перехода. Делать всё равно было нечего, и я последовала его примеру.

   Снаружи уже начало темнеть, когда барак наполнился вернувшимися с рудника людьми. Усталые, потные, многие с серой от въевшейся пыли кожей, они сразу накинулись с вопросами. Кто, откуда, не знаю ли случайно булочника, цветочница, вдову с какого-то переулка, могу ли что сказать о деревне где-то далеко в провинции. Всем, на долгие годы отрезанным от общества, хотелось узнать хоть что-то о своих родных и близких. Детина охотно делился новостями и честно пытался припомнить какого-то торговца рыбой на рынке, виденного мельком пару лет назад.

   От меня отстали почти сразу, стоило только жестами объяснить, что говорить, увы, не получится. Не то, что не хотела общения, это тоже имело место быть, я в самом деле потеряла голос. Во время порки что-то перемкнуло, и ни шептать, ни орать, ни нормально говорить уже не получалось.

   Отвернувшись к стене и накрывшись форменным пиджаком Академии, постаралась заснуть.

   Проснулась от резкого и громкого звука гонга. Рассеянный сумеречный свет проникал через небольшие окна и освещал зевающих и просыпающихся на ходу людей, немного суетно спешащих на выход. Солнце в горах раньше скрывается из виду и позже поднимается на небо, потому с непривычки не удалось определить, который час. По ощущениям на ночной отдых отводилось часов десять.

   Пока я решала, стоит ли идти куда-то вместе со всеми, ко мне подошло трое. Один, с окладистой бородой, выдвинулся чуть вперёд.

   - Как звать-то тебя?

   Я указала на горло и развела руками.

   - Понятно. Ты студент, что-ли? - он посмотрел на герб Академии на пиджаке. Я согласно кивнула.

   - Значит, будешь Студентом, - решил мужчина и представился. - Я Леший, это Бегун и Вартан.

   Откуда Бегун получил своё прозвище, становилось понятно, стоило только опустить взгляд на ноги, скованные цепью.

   - Предлагаю место тележника в моей бригаде. Согласен?

   Я кивнула. Тележник в бригаде много лучше самостоятельного рудоруба, или, как правильно, шахтёра. Вчера Юсте старожилы рассказывали о распределении вознаграждении за разную работу, зазывая в свои бригады, а я слушала и запоминала.

   - Вот и договорились. Пойдём на завтрак, пока всё без нас не съели.

   На завтрак давали пресную переваренную кашу. Женщины на раздаче не глядя плюхали половник в подставленную миску. Мне этой порции хватило наесться.

   Перед входом в рабочую зону стояли надсмотрщики и отмечали вышедших работать. Кого-то сразу пропускали, кого-то направляли на определённые участки. Леший сам остановился возле одного из распределителей.

   - Этот в моей бригаде тележником.

   Надзиратель сверился со списком и что-то там подписал.

   - Хорошо, пойдёт. Бери сегодня седьмой забой.

   Леший поблагодарил и всей бригадой пошли на выделенное место, по дороге взяв из большой кучи позади надзирателей инструмент. Тележкой здесь называли достаточно большую двухколёсную тачку. Именно её мне и предстояло тягать. Женщин здесь было где-то десятая часть от всех каторжан и большинство работало на кухне или на подсобном хозяйстве, немногие оставшиеся, насколько я видела, тоже в основном брали тележки. Меня, как осуждённого на пожизненное, на хозяйство ставить не имели права, потому вчера сразу отправили со всеми на распределение по баракам.

   Работа оказалась воистину каторжной. Три мужчины кирками рубили породу в глубине шахты. Все четверо грузили ей тележку, и я толкала её на выход. Потом по мосткам к отвалу. Надсмотрщик следил, чтобы тележка была полной, и ставил соответствующую отметку на дощечке. И так часов шесть до обеда. На нём к каше добавлялся ещё кусок хлеба. И опять тягать тяжёлую тачку до ужина. Всё та же каша, но, выполнившие норму получали дополнительно вяленую рыбку, размером чуть больше ладони. Надо сказать, что норма установлена так, что выполнялась почти всеми, кто не филонил. Приток рабочих рук на рудник был нерегулярен, и морить рабочих голодом и непосильным трудом просто невыгодно. Многие их них имели небольшие сроки, лет до пяти, что опять-таки, вынуждало управляющего рудником следить за состоянием трудового ресурса.