"Фантастика 2026-47". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Евтушенко Алексей Анатольевич

   На лежанку я просто упала и проспала до самого гонга. Тело, отвыкшее от серьёзных нагрузок и не привыкшее к работе грузчика, нещадно болело. Каким-то чудом не натёрла в первый же день мозолей, но ладони всё же покраснели и зудели. Пришлось пожертвовать частью подола рубахи и сделать обмотки на руки. Заодно прикрыла кольцо. Слишком уж оно выделяется на фоне всеобщей ободранности.

   День повторился без изменений. Только теперь перед сном смогла выделить силы ополоснуться. Хоть с каторжанами не особо церемонились, но большой сарай отхожего места всегда доступен к посещению. И рядом с ним подобие умывальни - проведённый на территорию по желобу горный ручеёк. Даже поставили что-то вроде кабинки для женского контингента. Спросом умывальня не пользовалась, слишком холодная вода текла в ручье и многие предпочитали вонять потом и чесаться, чем мёрзнуть.

   Ещё несколько дней, и освоилась окончательно. Хоть всё ещё сильно уставала, но уже не падала спать бревном, как в первое время. Кормили всё же скудно для такой тяжёлой работы. Взрослым полного пайка едва хватало, а, так как иной раз не получалось выполнить дневную норму для получения дополнительной еды, многие ходили злые, усталые и полуголодные.

   С таким режимом ночной отдых свято чтился. Каждый понимал, что недополученный отдых грозит невыполнением плана. А это, в свою очередь, недостаток еды и потерю сил. Если человек ослабевал настолько, что не мог работать на шахте, или получал травму, его переводили на работы по лагерю, чаще всего на уборку отхожих мест.

   Как и в любом подобном обществе, здесь сформировалась социальная иерархия, тесно связанная с выполняемой работой. Рабочие в шахте составляли большинство, и находились примерно в середине этой иерархии. Но за серьёзные косяки перед своими, и таких могли чморить даже уборщики.

   Однажды ночью, стоило только бараку погрузиться в крепкий сон, как по нему пронёсся дикий вопль, сработавший не хуже гонга. За несколько секунд все повскакивали с коек. Зажглось несколько светильников. Масло для них приобретали за черки и тщательно экономили, но сейчас фитили выкрутили почти на максимум. Сразу стал виден источник вопля. Один из шахтёров, метящий на место возле старшого, и даже начавший вести себя по-хозяйски, скрючившись, лежал на полу у входа. Он уже не вопил, а подвывал от боли, обеими руками держась за пах. Спущенные до колен штаны обнажили волосатые ягодицы, контрастно белевшие на фоне тёмного пола и серой грязной одежды.

   - Что здесь произошло? - сурово потребовал разъяснений старшой. Ему, как ответственному за барак, отвечать перед начальством за ночной переполох и возможную травму работника.

   - Эта... девка... - выдавил из себя пострадавший, и разразился речью, в которой нельзя назвать приличными даже паузы.

   - Силой хотел? - перебил его старшой.

   - А что, от бабы не убудет! - выкрикнул кто-то из темноты барака. Его поддержал нестройный одобрительный смех.

   - Кто сказал?! - старшой резко развернулся и смех, как по команде, стих. Старшой обвёл испытующим взглядом всех, стоящих рядом с местом происшествия и пострадавшим. Остановился на мне.

   - Ты девка, что ль? - недоверчиво спросил, поняв, что больше ни к кому несостоявшийся насильник приставать не стал бы - все остальные давно знакомые и явно мужики. Немногочисленные женщины в нашем бараке жили дальше от входа.

   - А что на помощь не кричала?

   Я укоризненно посмотрела на него. Сейчас даже последний тугодум знал, что голосом не владею. А, даже если бы и владела, всё равно ничего не изменилось бы - не привыкла я орать и звать на помощь.

   В этот момент, опоздав на несколько минут, в барак ворвались ночные охранники с дубинками.

   - А ну, что здесь? - надзирателю не пришлось применять ни кнут, ни дубинку, протискиваясь сквозь толпу - каторжники сами торопливо расходились перед ним, формируя коридор к лежащему на полу мужику.

   - Вот, возвращался с толчка, запнулся, упал, ударился о койку, - невозмутимо поведал старшой. Мужик согласно закивал китайским болванчиком.

   - А штаны в падении свалились? - в такую явную ложь поверит только ребёнок. Но старшому и не нужны вера, лишь бы версию о случайности признали. За драку всё же могли наказать, хотя и смотрели обычно сквозь пальцы.

   - Стало больно, снял посмотреть, - также невозмутимо объяснил он эту странность.

   - А мне кажется, полез к девке, да получил отказ, - надзиратель требовательно уставился на меня, ожидая подтверждения. Я невинно захлопала глазами. Знать не знаю, спала я, а тут этот орёт. Не буду же рассказывать, как проснулась от тяжести навалившегося тела, потными руками стаскивающего с меня штаны и пытающегося поцеловать вонючим ртом. И как удалось резким тычком по рёбрам отвлечь от пакостного действа и свалить на пол. А вой он издал, когда с силой наступила на детородный орган, вложив в это весь свой небольшой вес. Лучше бы кованым каблуком, но и голой пяткой неплохо вышло. Ещё долго мужик будет ходить вряскоряку.

   Но ничего этого я и не собиралась никаким образом сообщать. Если старшой решил не вмешивать охрану, то стоит подыграть. Ему виднее, а не мне, что здесь без году неделя. Разве если ситуация повторится.

   - Тьфу ты, - надсмотрщик сплюнул на пол под ноги мужика. - Смотрите мне, ещё в толчке не утоните в потёмках!

   Он дал отмашку охране, и те покинули барак переглядываясь и хмыкая. Завтра точно все будут знать причину ночного переполоха, как и официальную версию.

   - Всё, разошлись, нечего балаган устраивать, - старшой разогнал всех любопытствующих. - С тебя, кобель, десять черок штрафа. А ты, - он посмотрел на меня, - неделю барак мыть будешь. Всё-таки рабочего покалечила, - пояснил он своё решение. - Членовредительство, - он усмехнулся полученному каламбуру, - здесь не любят.

   Я вежливо слегка поклонилась, в знак того, что поняла. Про наказание за калеченье других я не успела подумать. В зависимости от тяжести ущерба могут выпороть, посадить в карцер или увеличить дневной урок. По сравнению с этим неделю мыть барак даже не наказание. Ну, отниму полчаса из обеденного перерыва, не страшно. А мужику, если запаса нет, придётся недели две перевыполнять план, чтобы оплатить штраф.

   В отношениях со знакомыми ничего не изменилось. Ну, поглядывали первое время заинтересованно, пытаясь понять, как они сами не догадались, что я не мужчина. Но, видимо, плюнули на это неблагодарное дело. Небольшая грудь (да! она у меня всё же появилась, хоть и едва дотягивала до первого размера) скрыта свободной рубахой. Кадык не рассмотреть, есть ли, из-за широкого ошейника. А лицо и прочая фигура могут принадлежать как девушке, так и милому юноше, особенно из аристократов. Бастардов на Ютоне хватало, и некоторой утончённостью могли похвастать многие.

   Назначенная в наказание неделя пролетела быстро. В обед споро закидывала в себя кашу и бежала в барак. Там успеть за оставшееся от перерыва время подмести и пройтись тряпкой. Пыли и мелкого песка каждый раз набиралось не меньше ведра. Сотня человек ежедневно приносили в складках одежды новую порцию. Закончив с уборкой, бежала обратно. Тачку за меня может потягать любой другой из безбригадных, но тогда прощай ужин, и возможная премия за перевыполнение плана. А её бригада Лешего стала получать регулярно, каждые два-три дня.

   В общем, жизнь вошла в понятную колею. Подъём с ежеутренним пожеланием провалиться тому, кто придумал гонг, и желанием навалять посильнее тому, кто в него бьёт. Завтрак и наматывание километража с тележкой по деревянным мосткам, глиняным утоптанным дорожкам и каменным грубым полам штольни и штреков. В стволах можно несколько минут отдохнуть, пока движется подъёмник. Но такое место работы выпадало редко. Здесь предпочитали выводить выходы на поверхность на каждом уровне, экономя на подъёмниках и рабочих, что их обслуживали.

   Ботинки развалились быстро, не выдержав каменной крошки, по которой постоянно передвигались. И я бегала, как и большинство, босиком. Сначала непривычно и больно. Потом привыкла, натоптала подошвы и перестала замечать многие неровности и мелкие камушки. Дикие предки жили без сандалий, и ничего. Одежду тоже пришлось сменить. Форма Академии шилась из дорогих и красивых тканей, но совсем не практичных. Так что честно заработанные черки ушли на грубую, но функциональную обновку. Её здесь выдавали каждые полгода, и, если не в срок - изволь платить.