— Вполне. Как будет дальше у нас с тобой?
— Ничего себе вопросик. Предполагаю, если не отвечу, ваше наивное высочество поинтересуется, зачем же я тебя окрутила, раз была в курсе всех раскладов. Поэтому отвечаю на заданный и незаданный вопросы. Ответ на первый — тут тебе решать придется. Надеюсь, ты не из распространенной породы мужиков, которые в принципе принимать решения не способны и уповают лишь на обстоятельства. Ответ на второй — мне тебя стало жалко. Просто-напросто. Реально жалко. Ходишь тут, как потерянный плюшевый мишка, и не знаешь, что делать. И вроде во все тяжкие хочется пуститься, да вот «облико морале» и взятая на себя роль рыцаря не позволяют. Так что с тебя причитается за помощь и поддержку. Ладно, мой Ланселот. Сиди тут дальше, мудрствуй, а я в тепло пойду. Я в каюте, если что. — Юстина ловко вынырнула из-под пледа, поймав момент, когда судно перевалилось через гребень волны, и оставила шерстяную накидку на моих плечах. Я невольно залюбовался ее грациозными движениями при качке корабля.
— Там местечко для меня найдется?
Она повернулась и вновь задорно рассмеялась.
— Приходи. Не выгоню.
Минут через пять, выкурив еще сигарету, я собрался уходить. И так за час продрогло костей на пронизывающем ветру. Если бы не дрожал, совсем бы замерз.
Ко мне по мокрой палубе, осторожно балансируя, продвигался мой мохнатый, толстый и абсолютно бесполезный питомец, забавно отряхивая от воды попавшие в лужи лапы. Я всплеснул руками.
— Извини, приятель, но на сегодня у меня исчерпан лимит признаний и философских диспутов.
Кот на секунду замер, потом уверенно продолжил движение:
— М-м-мур, тогда, если не возражаешь, я просто посижу рядом, — немного хрипло сообщил он.
Я в изумлении плюхнулся на место, позабыв про холод. Фалх подлез мне под бок и благоразумно забрался лапами на плед. Подальше от брызг и зябкого аквилона. И как ни в чем не бывало принялся важно обозревать волнение на море.
— М-дя. Ну, дела, — только и смог я вымолвить.
Кот молчал. Ветер поднимал дыбом его шерсть, Фалх фыркал, крутил мордой, но не отворачивался.
— Рассказывай, раз пришел. — Я обреченно махнул рукой.
— Что ты хочешь узнать?
— Что посчитаешь нужным сообщить. Не зря же ты вылез сюда в непогоду. Или ты принадлежишь к военно-морским котам?
— Нет. Строго говоря, я вообще к котам не принадлежу.
— Отлично, — прокомментировал я. — Что еще новенького?
— Я был с Кезоном в Нифльхейме. И Йотунхейме. Весь его путь до конца.
— Значит, ты его соглядатай? На твоем месте я бы об этом помалкивал, если, конечно, ты не любишь плавать на дальние дистанции.
— Я не шпионю для него. Ему это совсем не требуется. Все, что нужно Кезону, придет к Кезону, стоит ему только пожелать. Надеюсь, после того как мы поговорим и я сообщу тебе немало такой нужной для тебя информации, ты оставишь в тайне мой маленький секрет. Шутки шутками, а ведь могут и вправду за борт выкинуть, особо не разбираясь.
— Излагай. Там посмотрим.
— Я проанализировал политическую обстановку и обдумал ваши с Нобилисом перспективы.
— Везет тебе!
— Не пытайся скрыть растерянность за сарказмом. Лучше послушай доброго совета. На твоем месте я бы закончил здешние игры с местной шушерой и двигал бы прямиком к Кезону. Он нормальный человек. С ним можно поговорить. Получишь своих барышень вместе с упаковкой. И без всяких фокусов, которые могут тебя привести прямиком в ледяной ад. Брр. — Фалх взмахнул хвостом и поежился. — Я скитался по нему годами, было дело. Никому не посоветую.
— Это Кезон-то нормальный человек после всего, что про него пишут и рассказывают?
— Он был жестоким правителем, что есть, то есть. Но после всех лишений и скитаний он изменился. Сильно изменился. Кому об этом знать, как не мне? Я был его спутником долгое время.
— Котом?
— Нет, в человеческом обличье. Кезон прошел сквозь такое, что не подвластно рассудку. Цверги — создатели мира — подвергли его разум и волю нечеловеческим испытаниям. Он должен был или спятить окончательно, или стать Богом. Он стал сверхчеловеком. Обрел Силу и Знание, давшее вкупе невиданную Мощь. Ничто в Баркиде не сможет пройти для него незамеченным. Никто, злоумышляя против него, не сможет поднять свое оружие. Ну и каковы ваши шансы?
— Если все, что ты говоришь, — правда, то нулевые. Грустно, девицы, это все.
— Подумай сам, кто из смертных смог бы собрать неисчислимую армию не где-нибудь, а в самом аду, кто смог бы свергнуть с пьедестала древних Богов? В одночасье вернуть себе все потерянное и презреть любое руководство над собой со стороны цвергов, направивших его на этот путь? — Кот коротко мявкнул, что, наверное, означало ехидный смешок. — Цверги думали, помогая Кезону, что он будет послушен. Вот и пойми, кто кого использовал.
— А что при его дворе делают мои жена и дочь? Где они? В застенке? Почему он не отпускает их в реал, если он такой мудрый и добрый? Они бы уже давно умерли без моей помощи! Зачем он расправился с разведкой Альба Лонга, если он такой пацифист?
— Я уже покинул двор, когда это произошло. Кезон мудр, но отнюдь не мягкотел. Уверен, шпионы Альба Лонга нарвались сами. Насчет твоих женщин. Ему незачем держать их в темнице. И он точно не будет желать их смерти в реале. Этого просто не может быть. Он даже позволил бежать с Баркида Стратору и Ульпию — предателям. Он отказался от мести. О чем ты говоришь? Ты ослеплен лживыми баснями о нем. Плывите в Баркид. Ты сможешь с ним все уладить. Все равно другого выхода у тебя нет. Если, конечно, — кот скосил на меня хитрющие глаза, — ты еще не передумал их спасать.
— Не передумал.
— Значит, и колебаться нечего.
— Как ты оказался у меня в питомцах? И зачем?
— Про вас обоих вовсю судачат животные Игроков. Многие птицы даже следили за вами ради развлечения и потом передавали друг другу сплетни. Шутка ли сказать — пара новичков решила дерзнуть выйти против самого Кезона. Легендарного воина и полководца. Мне стало интересно. Я старался быть в курсе ваших проделок и к моменту выбора тобой спутника оказался в нужное время в нужном месте. Все прошло как по маслу. Зачем? С человеком все равно безопаснее, чем в одиночку…
— А почему тогда ты покинул своего хозяина?
Манул сердито махнул хвостом.
— Он мне не хозяин. Кезон предлагал мне человеческий облик вопреки воле цвергов, сковавших меня заклятием. Он уже сделал к тому времени человеком своего глашатая — Суллу. Но я отказался. Вернее, взял паузу. Решил немного осмотреться, прежде чем решить, где обосноваться. А котом это сделать безопаснее. Нет риска слететь вниз по уровням.
— Безопаснее? — удивился я.
— Это вы, люди, видите мурлыкающий пушистый клубок, а остальные звери зрят противника с непрожевываемой шерстью, вооруженного десятью рыболовными крючками вкупе с острыми зубами.
— Все равно не понимаю.
— Видишь ли, я просто боялся. Я вообще трус по своей натуре. — Манул в последний раз грустно повертел хвостом и, выделывая акробатические кульбиты среди луж, запрыгал обратно к трюмному люку.
Насыщенный денек. Я поднялся и вслед за своим питомцем отправился спать. Без надежды заснуть в ближайшие несколько часов.
ГЛАВА 24
Евгений Махонин. Бой на островах
Когда я отдраил свои иллюминаторы, волнение на море уже улеглось.
На палубе толпился народ — центурия Эквитов приводила в порядок доспехи и вооружение. Беспонтовый Андрюхин комок шерсти высунул было свою морду из трюма, узрел бойцов, бряцающих оружием, и, встопорщив усы, мгновенно убрался восвояси. За бортом плыли несколько питомцев. Слитной стаей. Все — касатки. Штук шесть, не меньше. Красивые — жуть. Вдали мы иногда видели бьющий в небо фонтан — там тоже патрулировали океан наши зверики из китового племени. Вода вокруг была наша, в отличие от воздуха. Юстина еще накануне отозвала на корабли всех пернатых, чтобы не демаскировать нашу эскадру. Поэтому на рее у нас, как у флагмана, собрался целый серпентарий птиц. Или виварий. Не знаю правильного термина. Я сначала не въехал, почему эта живность загадила нашу палубу, но уже приблизительно через час оказался свидетелем впечатляющего воздушного боя, все объяснившего.
