И перейти к плану по уничтожению злой королевы.
Я метнулась, стремительно схватила… пустоту. Котёнок скрылся в ветвях, где тотчас засветились его зелёные глаза. Ах ты ж рыжая бестия!
— Кс-кс-кс, — прошипела я.
Ещё через четверть часа поняла: бегать по буеракам и кустам — занятие бесперспективное. Можно юбку порвать. Даже из плотного бархата. Жалость-то какая! Я сняла туфельку с ноги, вылила из неё воду обратно в канаву, зло выдохнула, закрыла глаза и подняла руки. Представила мягкую золотистую сеточку. Лёгкую-лёгкую, легче, чем женская вуаль. Прочную, словно она сделана из стали. И такую быструю, как летучая мышь…
— Мя!
Я открыла глаза и ухмыльнулась. Кое-кто попался! Котёнок бился в сети, шипел, сверкал глазюками, но, несомненно, был спасён. Я подтянула его поближе. Взяла на руки. Как же колотится сердечко в этом тощем тельце!
— Тише, тише, мой хороший. Я не причиню тебе зла…
В ответ в мои пальцы впились мелкие, но острые зубёнки и коготки. Ах ты ж тва… малыш. Я зачерпнула воду другой рукой, тщательно вымыла лицо, подхватила порядком намокшую, порванную юбку, вылезла из канавы и решительно направилась в замок.
Ошибаешься, Румпель! Не знаю, как там твоя ненаглядная Илиана, а я свои обещания держу.
А Эртик даже не поймёт, что ушёл не со своей мамой. Не надо маленькому знать всю жестокую правду жизни. Пусть думает, что его мама — я. Тут наше внешнее сходство определённо сыграет на руку.
Стражи на воротах не было, но мне это было безразлично. В замок я прошла в те же непарадные двери, из которых нас с Карой выволокли в темницу. Котёнок притих, перестал меня грызть и, дрожа, прижался к моей груди. Такой же рыженький и зеленоглазый, как эрталийский принц.
Покои наследника располагались на третьем этаже, что меня злило просто до ужаса. Как все знают, цокольный этаж служит для разных служб от поварских до прачечных. На первом, как правило, располагаются всяческие гостиные, трапезные и всё в этом роде. Например, бальные залы. Хотя иногда их размещают и на втором. И всё же второй больше спальный: покои короля и членов его семьи. А третий… Ну третий, чердачный, это для фрейлин, прислуги и всего такого. Как ты могла, сволочь, своего сына разместить с прислугой и фрейлинами⁈
Мне было просто ужас как обидно за Эртика.
— Илиана!
Я замерла, не дойдя каких-то сто шагов до желанных комнат. Котёнок, согревшийся, замурчал. Обернулась. Позади стояла русоволосая девушка, тоненькая, грустноликая в ярком оранжевом платье.
— Илиана, — она поспешила ко мне, — что с твоим подолом?
Кто ты, женщина? — было первым моим вопросом. А вторым: чтобы ответила Илиана на такую дерзость? Однако девица вряд ли осмелилась бы разговаривать с тёмной владычицей так, если бы не была уверена в том, что Илиана не разгневается.
— Так надо, — отмахнулась я.
— Что ты здесь делаешь? Все же внизу… И всё готово…
Да что б тебя! Привязалась.
— Говорю же: так нужно, — процедила я сквозь зубы.
— Сент-Жак спрашивает, надо ли ставить караул у башни Зме́я или не стоит рассредоточивать силы? И ещё… Румпель куда-то пропал. Я думаю, он снова к ней поехал.
— Что⁈
Я чуть не спросила: к кому? В смысле, мой рыцарь изменяет своей любовнице не только со мной⁈ А, не сейчас. Хотя, признаться, от этого «к ней» у меня в сердце всё помутнело. Котёнок снова встревожился.
— Я не знаю, — залепетала девица, — я не уверена. Ты же понимаешь… С тех пор, как ты его приблизила, Румпель ведёт себя, словно он — король. Ни перед кем не отчитывается. Даже мне… он сказал, что его цели — не моё дело.
Ах ты ж ябеда!
— И он прав, — кивнула я. — Не твоё.
Русая скисла.
— Вечно ты на его стороне, — заметила с упрёком. — Вот увидишь, однажды он тебя предаст.
Пусть предаёт. Так этой стерве и надо.
— Это всё, что ты мне хотела сказать? Пусть Сент-Жак ставил караул у башни Змея. Небольшая рассредоточенность нам не повредит. А сейчас иди. Я должна кое с кем встретиться…
И тут до нас донеслись какие-то крики с лестницы. И звон шпаг. Полная нехороших предчувствий я вернулась, наклонилась над перилами, пытаясь разглядеть в свете тусклых лап, что там происходит.
— Николя, держи этого!
— Немедленно пропустите! У меня дело к королеве!
Эхо искажало голоса, но отчего мне показался второй голос знакомым?
— Штаны сначала одень, а потом к королеве…
Вжик-вжик…
Штаны?
— Назад! — завопила я, сбегая по лестнице. — Шпаги в ножны, господа! Немедленно! Как вы смеете будить принца!
Лязг железа стих. Три усатых физиономии, раскрасневшиеся от быстрых движений, оглянулись на меня от первого пролёта.
— Ваше… — тяжело выдохнул грузный толстяк (и кто таких в стражники-то набирает⁈), — простите, тут…
Я облизнула губы, приняла царственный вид, что было сложно в этой ситуации. Кстати, штаны на маркизе имелись. Даже рубашка. Но это были чулки с гульфиком, а пышных плундров поверх них Арман, видимо, не успел надеть. Рубашку лягух так же не застегнул, и сейчас радовал наш взор курчавой шёрсткой на мускулистой груди.
— Шиповничек⁈ — ахнул маркиз, и, раньше, чем я успела сообразить, что делать, в три прыжка домчался до меня, развернулся к стражникам с обнажённой шпагой в руках и крикнул: — Беги! Я их задержу!
— Шиповничек? — повторила девица за мной. — Арман? Что это зна… Стража, взять их обоих! Это — не моя сестра. Это самозванка!
Кто бы мог подумать, что грузный стражник окажется мало того, что прытким, но ещё и сообразительным? Он ринулся на моего защитника. Я бросилась в коридор. Сестра Илианы вцепилась в мою верхнюю, бархатную юбку, и едва не скинула меня вниз. Я развернулась, вцепилась в её волосы, и мы покатились по ступенькам.
Бой возобновился.
Я с наслаждением вцепилась когтями в прелестное личико. Девка взвыла. В бездну манеры! Удар. Я застыла, заледенев. Она… она шарахнула по мне магией? Сестра ведьмы — тоже ведьма? Так бывает?
— Эллен, что ты творишь! — завопил Арман, съезжая по перилам вниз. — Отпусти мою невесту!
— Невесту⁈ — прошипела стерва. Глаза её полыхнули, а в руках зажглась огненная сфера.
Она сейчас меня спалит…
Я закрыла глаза. Свисающий алый язык. Белые, чуть с желтизной клыки. «После свадьбы я заточу тебя в высокой-высокой башне и буду лично пользовать в своё удовольствие»…
Тихий писк.
Я распахнула глаза.
Принцесса Эллен прыгала, пытаясь погасить загоревшуюся на ней одежду. Арман и стража замерли с раскрытыми ртами. Я встряхнула с себя остатки леденящей магии, вскочила и ринулась наверх. Влетела в бальный зал:
— Вас всех убьют! — закричала, магически усиливая голос. — За воротами этой залы караулят стражники. А в еду и вино насыпан яд. Вы все умрёте до утра, слышите⁈ Илиана для того и позвала всех на праздник.
Разряженные дамы и кавалеры вытаращились на меня. Оглянулись на королеву. Снова на меня. Понимаю, думать это тяжко. Осознать, что Илиан стало две — сложно для мозга, непривычного к нагрузкам сверх положенных по этикету.
— Это ложь, — ухмыльнулся герцог Ариндвальский, тот, что губастенький. — Ваше здоровье, моя королева.
Он схватил с подноса вошедшего лакея кубок и залпом выпил.
— Какая оригинальная шутка! — слащавенько рассмеялся тот, кто невольно пригласил на танец наследника.
И тут вдруг герцог побледнел, согнулся. Кашлянул. Лицо его стремительно налилось багрянцем, губа посинела, глаза полезли из орбит, а пена — изо рта. Герцог схватился за горло…
Миг, и зал утонул в криках и визгах. Ещё миг — и в топоте. Кавалеры, словно скаковые лошади, неслись к дверям, не видя препятствий в виде падающих дам, скованных фижмами.
— Как интересно, — прошептала Илиана, в упор глядя на меня.
Щёлкнула пальцами, пытаясь снять с меня свой облик. Кожу на моём лице защекотало. Вот только это был мой настоящий образ. Я хмыкнула. А потом развернулась, подбежала к окну, сбросила с себя юбки и выпрыгнула наружу, на балкон. Перелезла на карниз, побежала по нему.
