— Так чего ты мне это говоришь — скажи это департаменту! — изумился Костя.
— И сказал! — задиристо ответил Станислав. — Красный "мазератти", говоришь? Они наверняка ему угрожали, может, они тебя и втянули в эту гонку, чтоб он понял, насколько все серьезно. Просто не рассчитали... Наверное, это из-за них в последнее время он был так напуган...
— Напуган? Интересно, что хранитель из этой тачки сегодня тоже был напуган. Только вначале здорово удивился, когда меня увидел. Чего это, говорит, ты здесь — я думал, ты в абсолюте! Не зна...
— Вот черт! — прошептал Станислав, резко остановившись и потрясенно распахнув на него глаза. — Твою мать!
— Ты чего? — озадаченно спросил Костя и тоже остановился, но "поводок" почти сразу же потянул его за уходящим к остановке флинтом.
— Забудь о чем мы говорили! — жалобно попросил хранитель и быстро попятился обратно к магазину. — И обо мне забудь! Блин, — он в какой-то панике начал тереть ладони о джинсы, — зачем я тебя тогда бил?! Зачем я вообще к тебе прикасался?!
Прежде чем Костя успел произнести хоть слово, невероятно преобразившийся Станислав спиной вперед проскочил сквозь двери и исчез за строем охранников.
* * *
Аня притулилась на одиночном сиденье, и Костя стоял рядом, раскачиваясь в такт езде и то настороженно озираясь, то мрачно глядя в густеющие сумерки за автобусным окном. В голове была каша, и он отчаянно старался ни о чем не думать, пока они не окажутся дома, где не надо будет отвлекаться. В автобусе в любой момент могло произойти что угодно, и Денисов не хотел рисковать, погружаясь в размышления о внезапно спятившем Станиславе, странном разговоре до этого, выражении лица хранителя из "мазератти"
Думаешь, они в тот день что-то видели?
его нелепых словах и всяких там рюшечках. Подобные события должны происходить постепенно. Хотя бы по одному в день. А за сегодня произошло слишком много — даже по меркам его нового существования.
Зачем я вообще к тебе прикасался?!
Что за ерунда — он же не заразный! Хранители не болеют. Разве что спятить могут, но этим тоже не заразишь. Вероятно, гибель брата для Станислава оказалась большим ударом, чем это обычно возможно для хранителя. Кто знает — возможно, он тоже испытывал более глубокие чувства, не соответствующие госту. Что-то более сильное, чем обычная привязанность, оставшаяся ему в наследство от земных родственных уз.
Я помню, что любил свою сестру. Не помню толком, что это... но я точно ее любил. А теперь этого нет.
Так и знал — не надо было слушать этого рыжего болвана! Хорошо, что они перестали общаться!
Но ты ненавидишь.
И ты точно это знаешь.
Костя скосил глаза на своего флинта, ровно смотревшего перед собой и прижимавшего к груди пакет с покупками, и улыбнулся уголком рта. Выражение лица у Ани по-прежнему было пугливо-настороженным, будто она в любую секунду ждала, что кто-то ткнет в ее направлении пальцем и начнет хихикать, но в капюшон она больше не пряталась и голову держала прямо. На губах была легкая, чуть озадаченная улыбка, и он подумал — не обещает ли эта улыбка волшебного перебора фортепианных клавиш по приходу домой? Они оба заслужили отдых.
Кто там, на моем плече?
Хотел бы он ответить.
Костя снова попытался представить своего флинта в рюшечках и с локонами — это было довольно забавное занятие, кроме того, здорово отвлекало от прочих непоняток, но тут в хвосте автобуса поднялась ругань, начавшая было вырисовываться картина разлетелась вдребезги, и Денисов, досадливо тряхнув головой, посмотрел в ту сторону. Четверо незнакомых хранителей, один из которых избрал трогательный облик пятилетнего тощего мальчишки, раздраженно орали друг на друга по неизвестному и неинтересному Косте поводу, и он отвернулся, но тут же снова повернул голову, узрев чуть поодаль от них знакомое сонное личико под меховой кепочкой, на мгновение выкачнувшееся из-за широкой спины какого-то флинта. Флинт Инги — и, между прочим, с гнусником на плече! А где сама Инга? А что, если ее тоже здесь больше нет?!
Денисов ощутил легкую панику — почти такую же, как и в тот день, когда Георгий, спасая бестолкового праправнука, чуть не угодил под КамАЗ. После разговора со Станиславом он особенно четко осознавал, насколько хрупки все его нынешние знакомства. В любой момент могло произойти что угодно, а он и узнает об этом далеко не сразу. В прежней жизни, разумеется, тоже так было — угасали престарелые родственники, умирали дальние и близкие знакомые, но это происходило очень редко. По сравнению с тем, что творилось здесь, этого, если напрячь память, вообще практически не происходило. Кто на следующее утро может оказаться на плече глупого длинноногого подростка из соседнего дома, долговязой девчонки из ботанического магазина, товароведа из "Венеции" или этой девчонки в меховой кепочке? Что если на него взглянет чье-то чужое лицо?
Костя, чуть отодвинувшись от своего флинта, быстро огляделся и тут, к своему облегчению, увидел с другой стороны, в прорехе между телами хранителей и флинтов слегка встрепанную черноволосую хранительницу. Заметив его, Инга приветственно улыбнулась, закрутила головой по сторонам, сердито махнула рукой на своего флинта и начала пробираться к Косте, потом, подпрыгнув, ухватилась за поручень и ловко перебросила свое тело на свободное пространство рядом с ним, попутно пробежавшись по плечам чьего-то флинта и получив гневный окрик от его хранителя. Костя тотчас шагнул обратно к своей хранимой персоне, не разделяя беспечности подруги — он не намерен был сейчас обделять Аню вниманием. Он и так совершенно забыл о ней, погнавшись за чертовым "мазератти". Это было опасно. Кроме того, у его флинта сегодня был очень важный день.
— Привет! — Инга оглядела его и горестно всплеснула руками. — Ой-ой, а такая шикарная утром была рубашка! Жалко!
— Ты сама-то не лучше, — ответил Костя со смешком, кивая на платье хранительницы с разодранной на боку юбкой и начисто оторванным правым рукавом. Плечо Инги было сильно исцарапано, а оголенное бедро покрыто отчетливыми сизоподтеками. — Под автобус попала?
— А, хранительница одной из постоянных клиенток, — Инга скривилась. — Старая маразматичка, чтоб ее!.. А я ведь раньше считала обувной магазин одним из самых безопасных мест в мире.
— На твоем флинте гнусник сидит, между прочим.
— Потом сгоню, один погоды не сделает, — Инга забросила за ухо непослушную вьющуюся прядь. — Не хочу в автобусе — все ж сразу разорутся... Да и моей полезно — мы на свидание едем, а она вечно такая мямля со своим Игорем, пусть будет поагрессивней. У тебя странное выражение лица, Костик. Вроде озадаченный и в то же время такой довольный.
— Да так... — Костя усмехнулся, и Аня, словно услышав, повернула голову, чуть задумчиво глядя снизу вверх ему в подбородок — спокойный, ровный и живой взгляд, — есть повод.
— Хм, — Инга из-за его плеча взглянула на Лемешеву, — и что ж это за повод? Я не вижу, чтобы что-то изменилось. Когда ж тебе уже удастся поросюшку к хорошему парикма...
Костя не сразу понял, что произошло. Только что он, держась за поручни, смотрел в светлые глаза своего флинта, все еще гордясь их сегодняшними совместными действиями, а в следующее мгновение его правая рука метнулась в сторону словно сама по себе, забыв спросить разрешения у хозяина, и что-то схватила. Костя повернул голову, опоздав за собственной рукой почти на полсекунды, и очень удивился, узрев Ингу, крепко удерживаемую за горло денисовскими пальцами. Хранительница, от потрясения позабыв все навыки выживания в новом мире, только таращила на него глаза и беззвучно открывала и закрывала рот. Ее пальцы обхватили его запястье, но даже не пытались сдернуть хватку. Возможно Инга понимала, что это сейчас бесполезно. Располагавшиеся рядом хранители отодвинулись, раздраженно ворча. Костя вскользь глянул на Аню, которая, передвинувшись вплотную к спинке сидения, по-детски покачивала ногами, и его удивление пропало.
