Окно бесшумно отворилось. Обычно на ночь все двери запирают, поэтому выход через окно оставался единственным вариантом. До земли невысоко, до сада отсюда всего пара десятков шагов. Там, прячась за кустами от возможных взглядов, добралась до забора. Ожидание не превысило и минуты. С другой стороны из леса приблизилась высокая фигура, также пригибаясь на открытых участках.
- Эрик? - я узнала связного. - Я думала, будет кто-нибудь из людей Криса.
- А меня де Вен и послал. Всё-таки, до сих пор числюсь вашим телохранителем.
- Ладно, тогда слушай...
Я собралась начать рассказывать, но живот успел первым, выдав громкое урчание. Наверно, мои горящие уши засветились в ночной темноте. Эрик улыбнулся и достал из-за пазухи большой кусок ветчины и хлеб.
- Берите. Я не знал, когда вы придёте, приготовился всю ночь ждать. Вас здесь что, не кормят?
- На каторге и то сытнее кормили, - я вцепилась зубами в мясо и в промежутках между укусами рассказала об отношении к воспитанницам и о подсмотренной недавно контрабанде.
- Я буду здесь каждую ночь, - сказал Эрик при расставании.
- Возможно, я не смогу приходить так часто. Это может вызвать подозрения, - на всякий случай предупредила его и ушла обратно.
Утром опять проснулась очень рано от того, что шаловливые ручки соседки снова обняли меня за талию. Я возмущённо вскочила. Нет, понятно, что в исключительно женском окружении, где только старый привратник и дворник мужчины, начнутся всякие извращения. Вон, Дила с Аннет чуть ли не прилюдно целуются. Но почему ко мне приставать-то? Я тут без году неделя, и ещё не прониклась всеобщей любовью. Недолго думая, отодвинула свою кровать на шаг в сторону, пока позволял проход, хотя бы так обезопасив себя от поползновений.
В этот день девушки проснулись до гонга от громкой ругани. Такие слова и в гвардейской казарме не часто услышишь, не то, чтобы от скромной леди. Уже привычно потянувшись ко мне Алина вместо второй кровати обнаружила пустоту и, не удержавшись, упала на пол. Всё бы ничего, но локтем она задела ножку, метко попав прямо по нерву.
На шум прибежала воспитательница и, не вникая в суть, влепила по дежурству. Алине за шум и ругань, мне за самовольную перестановку мебели и неучтивость к подругам. Видите ли, девушка ночью замёрзла, а я, такая нехорошая, не хочу войти в положение.
На следующую ночь, вернувшись от Эрика, я накрыла Алину своим одеялом и, для верности, покрывалом со свободной кровати. Утром девушка очень долго не могла выпутаться из этого нагромождения ткани. Крику в этот раз было меньше, наказание строже. Настроение поднял Эрик, выдав не обычный бутерброд с ветчиной, а полноценный котелок мясного рагу, даже почти не остывший.
Так прошло ещё дней десять. Кроме той, случайно замеченной контрабанды, ничего криминального не смогла обнаружить. Да я дважды забиралась в директорский кабинет и изучала бухгалтерские книги, но ничего предосудительного там тоже не нашлось. Удивительно, при всей строгости дисциплины, никто особо не следил, что происходит после полуночи до рассвета, что позволяло выполнять шпионскую деятельность.
С Алиной отношения перешли в позиционную войну. Я каждую ночь делала что-нибудь против поползновений к моему телу. После того, как ножки кроватей связали вместе, чтобы я их не двигала, в ход пошли другие средства. Воспользовавшись тем, что девушки спали крепко, пару раз заматывала Алину одеялом как в кокон так, что поутру она долго из него выпутывалась, кроя меня почём зря. Как-то сделал куклу в рост и подложила вместо себя, но получила наказание за порчу имущества и неподобающее поведение. Наконец, плюнула на всё, и просто легла спать на пол. По жёсткости и теплу он не особо отличался от карцера, так что я стала чуть хуже высыпаться, особенно с учётом регулярных ночных свиданий с Эриком. Почти ежедневные ночные прогулки и поиск "чего-нибудь не такого" всё же отнимали порядочно времени. Придираться ко мне не перестали, я уже больше половины месяца работала бессменной уборщицей пансионата, что тоже не прибавляло бодрости. В результате на занятиях я откровенно клевала носом, не высовывалась, ни с кем не препиралась, но всё равно вызывала неудовольствие преподавательниц уже невнимательностью.
Поздний вечер. Девушки заканчивают домашнее задание и готовятся ко сну. Я ухожу в учебное крыло, домывать коридор. Ума не приложу, как воспитательницы узнают о том, что дежурные где-то что-то не домыли, если не проверяют процесс, а грязи за день набраться не успевает? Попытки схалявить только привели к усилению наказания и лишению ужина, так что бегать сегодня с вёдрами допоздна.
У приоткрытой двери учительской гостиной остановилась и прислушалась. Вдруг, что полезное скажут, а если меня заметят, то я тут пол мою!
- Я вижу, интенсивное обучение приносит свои плоды, - я узнала голос леди де Фархан.
- Да, оно оказалось весьма эффективным, - отозвалась преподаватель этикета. - Влада сегодня удивительно внимательно слушала и тихо себя вела.
Неудивительно. Я просто задремала с открытыми глазами.
- Да-да, и на рукоделии тоже стала стараться и вышивать, хотя с её рукой это всё же неудобно.
- Тогда закрепим успех до приезда Хозяина, и постепенно ослабим нагрузку, - распорядилась старшая воспитательница. - Леди де Мара, у вас есть что-то новое?
- Да, вот, послушайте: "Дилара опять пролила чернила на ковёр. Скоро не останется мебели, чтобы прикрывать на нём пятна", - леди де Мара произнесла явно не по памяти, а словно читала откуда-то. А ведь она права. Сегодня вечером Дилара заправляла чернильницу, и несколько капель упало на ковёр. Его сразу же замыли, но простой воды недостаточно, чтобы полностью убрать пятно, и пострадавший угол подсунули под стол.
- Так, дальше неинтересно... - пробормотала леди де Мара. - А, вот. "Влада опять стучит. Мы с девчонками решили её проучить. Сегодня дождёмся ночи и устроим ей тёмную".
Вот собаки сутулые! Всё никак не успокоятся. Хорошо, что подслушала, выход к Эрику сегодня не состоится, мало ли что ещё подумают, если меня в спальне не будет.
- Сегодня? Что ж, подождём, пока они не закончат, и только тогда вмешаемся, - распорядилась леди де Фархан. - Непринятие коллективом тоже хорошо воспитывает послушание. Леди де Мара, не забудьте положить это на место.
Я торопливо отошла от двери и принялась натирать пол в десятке шагов от гостиной. Оттуда начали выходить воспитательницы, не удостаивая меня взглядом. В руках леди де Мара я увидела пухлую тетрадку. Наверно, это и есть источник информации. Но кто его пишет? Сделав вид, что мне нужно поменять воду, я проследовала за воспитательницей в некотором отдалении.
Женщина, не скрываясь, подошла к кадке с каким-то деревом и оглянулась, проверяя, нет ли кого из учениц рядом. Я подглядывала из-за угла, поэтому, никого не обнаружив, она положила тетрадь в щель между кадкой и стеной.
Когда все окончательно разошлись, я осторожно забрала тетрадь и скрылась в уборной. Там точно никто внезапно не потревожит.
Больше чем наполовину исписанная тетрадь оказалась дневником, а не докладным воспитателям. Кто-то аккуратно вёл его почти год, записывая мысли о произошедшем дне и некоторые важные или интересные события. Я быстро пролистала его ближе к концу. Ага, вот оно: "Аннет сегодня опять не домыла уборную. И как только ей совсем не позволяет, ведь если воспиталки узнают, влетит всем дежурным". Но в тот день на утренней линейке влетело только виновнице. Что там ещё? "Алина на домоводстве стащила большое яблоко, но ни с кем не поделилась". Девушка тогда получила задание переписать сто раз фразу "я не буду больше красть" и лишилась ужина. Я пролистнула несколько страниц. Вот и дата, когда я сюда приехала. "Сегодня у нас появилась новенькая. Какая-то она маленькая, боюсь, долго не выдержит. Кстати, надо перепрятать дневник, список воспитанниц будут дополнять, тайник обязательно обнаружат".
