Окно выходило на внутренний дворик, в ночную пору освещаемый лишь бледным серпом луны. И в этом слабом свете какие-то подозрительные личности сновали от здания к небольшой повозке. Старшая воспитательница, леди де Фархан, стояла у открытой двери и следила за разгрузкой. Обычная мирная картина, что повторяется каждые три дня - крестьяне привезли продукты. Но почему ночью? И повозка крытая, а не простая телега.
Я прислонилась к косяку окна, сливаясь со стеной, и превратилась в одно внимание. В ночной тишине звуки, казалось, усилились, и можно было различить стук сапог по мощёному двору.
- Всё, это последний, - произнёс мужской голос с сильным акцентом уроженца степи.
- Как и договаривались, забирайте свою оплату, - леди де Фархана махнула внутрь здания.
Двое из трёх мужчин скрылись в нём и вскоре вышли каждый со свёртком. В отличие от тех мешков, что заносили внутрь, эти свёртки выглядели намного тяжелее. Старший отвернул ткань на одном из них и, удовлетворённый увиденным, разрешил сложить в повозку.
- С вами приятно иметь дело, леди де Фархан.
Женщина в ответ слегка фыркнула.
- Когда ждать следующую поставку?
- Второй сбор уже в пути. Пять-семь дней, и вы сможете насладиться чудесными ароматами, - мужчина чуть издевательски поклонился, но директриса это проигнорировала.
- Хорошо. Потом сделаем паузу. Мне надо ещё увезти товар. Хранить его весь здесь... опрометчиво.
Ворота за повозкой закрылись, двор опустел, я тоже поспешила в спальню. Старая добрая контрабанда! Как ни боремся с этой заразой, всё равно появляются лазейки для провоза наркотических трав в обмен на оружие. Одно радует - синяя пыль в степи не растёт, а зависимость от всего остального анремарские целители более-менее лечат. Надо сообщить Крису об увиденном.
К сожалению, связной ещё не объявился, либо не получил возможности привлечь внимание. На прогулку выводили ежедневно, если не было дождя. При этом гуляли строем и под конвоем строго по дорожкам. Чинно и благопристойно. Но погода последнее время не баловала, и прогулки уже несколько дней заменяли на занятия рукоделием. Шить я худо-бедно умела, что-то могла и нарисовать вполне узнаваемо, но от будущих леди требовали непременно вышивку. Гладью. Да ещё чтобы с обратной стороны тоже выходило красиво. Оценки по этому предмету по высоте ниже плинтуса опережали даже музыку. Наверно, только учительнице по рукоделию не было нужды искать придирки.
- Значит, так тебе спать холодно? - я переоделась в ночное и с раздражением смотрела на соседку по кровати. Для экономии места, кровати стояли парами, без промежутков, и Алина почти каждую ночь умудрялась ко мне прижиматься. На просьбы этого не делать, девушка строила невинные глазки, мол, это она неосознанно, во сне к теплу стремится. Но сейчас ночь даже чуть холоднее предыдущих, а она спокойно спит, раскинув конечности и с наполовину сползшим одеялом. В позе нет и намёка на то, что ей холодно спать одной.
Утром проснулась незадолго до подъёма. Чужая рука обнимала за талию, а в шею сопел нос. По опыту зная, что разговаривать бесполезно, я вывернулась из объятий и ушла в умывальню. Пока остальные проснутся, соберутся, успею помыться. Душ и умывальники были общими, даже без перегородок в отличие от уборной, а я всё же стеснялась своего тела. Многочисленные шрамы и браслет-татуировка обязательно привлекут ненужное внимание. Хорошо, что даже спальное платье в пансионате представляло гипертрофированный эталон скромности и обладало длинными рукавами. "Тело приличной леди дозволено видеть только мужу!" и никто не видел противоречий с обстановкой в душевой. Как они ещё до паранджи не додумались, не представляю.
Солнце, наконец, соизволило порадовать своим вниманием, и нам позволили пройтись по дорожкам сада. Из окружающего пансионат леса то и дело доносилось весёлое чириканье. Одна птица даже завела песню, но быстро замолчала, испугавшись своей храбрости. Через минуту птица снова повторила трель. Я чуть отстала от группы, якобы поправить сползший чулок. Связной объявился! Когда-то Эрик рассказал, как разведчики передают сигналы при риске быть обнаруженными, и это птичье пенье было одним из таких способов. Зная, что повторить трели, и уж тем более, переговорить со связным прямо сейчас у меня не получится, я и отстала. Группа отошла достаточно далеко, и я чётко и внятно произнесла за забор в сторону леса: "ночью". Птица ответила громким перепевом. Я никогда не знала этот тайный язык, но смогла понять, что меня услышали. Днём, находясь под непрестанным надзором и в окружении других людей, переговорить со связным никто не даст. Зато ночью, если не шуметь, можно вполне свободно ходить по пансиону. За почти две недели проверка спящих прошла всего раз, и то незадолго до полуночи. В этом я была уверена, так как каждый день засиживалась допоздна, выполняя придирки воспитательниц или заканчивая дежурство. Всё, что мне оставалось сейчас делать, так дождаться ночи и не угодить в карцер.
***
- Влада, а ты откуда так много знаешь? - спросила Клара, отложив перо и разминая руку. Сегодня переписывание великих цитат о послушании схлопотало сразу несколько учениц, и в комнате для выполнения домашних заданий стало чуть оживлённей. Чем переписывать скучное одно и то же, лучше поболтать.
- Читала много, - немного подумав, решила врать как можно меньше и ближе к правде. Всё равно образ провинциальной простушки удалось продержать всего несколько дней. А сегодня ещё и в спор с преподавательницей литературы ввязалась.
- Ты же говорила, что из провинции. Неужели смогли держать большую библиотеку?
- Прямо огромную! - я не удержалась от сарказма, вспомнив книжный шкаф в квартире ещё в том мире. - Там были букварь, поваренная книга, и ещё одна, красненькая.
Книги пару сотен лет с изобретением печатного станка уже не являлись неприлично дорогими, но немногие спешили ими обзавестись. В отдалённых районах часто считали их блажью и пустой тратой денег. Многие дворяне, особенно из низших и жалованных, подбирали книги по наличию богатого и красивого переплёта, совсем не интересуясь содержимым. Да и читали многие с трудом, поэтому моё высказывание никого не удивило. Напротив, многие захихикали, вспомнив своих близких или соседей.
- Тогда как? - всё же не унималась Клара.
- У нас сосед был, имение совсем рядом стояло. Вот к нему и бегала. Он и читать научил, и этикету, и вообще... Заботился, когда у меня здесь никого не было.
- Ой, как романтично! Ты его, наверно, любишь? И почему он тогда позволил тебя сюда послать?
- Клара, ты думай, что говоришь! - вмешались другие девушки. - Как, по-твоему, он мог помешать? Это же сосед, а не родственник. Вот, если бы успели обручиться...
Множество глаз вперились в меня, излучая нетерпеливое любопытство. Я страдальчески закатила глаза. Сама виновата, не надо было болтать. С другой стороны, если совсем молчать, будет втройне подозрительней и впятеро больше сплетен и фантазий.
- Он женат. И вообще, Крису больше двухсот, - сразу после сказанного прикусила язык. Ещё и имя выдала, хорошо, что не фамилию. Не быть мне Штирлицем, хотя и непонятно, с чего разболтала, никогда такого за собой не замечала, тем более, с малознакомыми. Но девушки зацепились совсем за другое.
- Двести? Фу, он же совсем старый!
- Не говори так, моему отцу было двести пятьдесят, и ни одного седого волоса!
- Как ты можешь знать, считать-то тебя только здесь научили!
- Да я тебя!
- Тихо! - пришлось громко хлопнуть по столу, привлекая внимание. - Вы что, хотите, чтобы на шум воспитательницы сбежались?
Зарождающаяся ссора потухла, так и не разгоревшись. Девушки снова расселись по местам и взялись за перья.
С нетерпением дождалась полуночи, когда в спальне все крепко заснули и дежурная воспитательница проверила подопечных, чтобы самой заснуть до утра. Быстро накинула мышастое платье и подошла к окну в уборной. Серая одежда должна хорошо просматриваться в ночи, но в ней всё же лучше и теплее, чем в белом ночном платье. Жаль, тёмные прогулочные плащи хранятся на складе и выдаются только на прогулки.
