Это предположение было невероятным, идиотским, но я так и не смогла заставить себя прикоснуться к картине, чтобы повернуть её изображением к стене.
Я даже легла так, чтобы видеть её, и с невольным трепетом загасила свечу. Теперь комнату освещала лишь луна, и в её серебристом свете лицо леди Беатрис казалось тёмным пятном на фоне белоснежного головного убора. Кому пришло в голову нарисовать на этом уборе муху?.. И зачем?..
Спала я очень дурно. Даже не спала, а дремала, то и дело просыпаясь и видя у стены зловещий портрет. Лучше было бы убрать его в чулан… Но вдруг картина снова загорится? Нет, пусть будет на виду…
Едва стало светать, я вскочила и принялась одеваться. Голова была тяжёлой, но мне не хотелось находиться наедине с портретом леди Беатрис.
Можно было подумать, что всё, произошедшее ночью, мне приснилось, но уродливые подпалины на обоях говорили об обратном.
Интересно, если спросить о портрете у королевских художников, вспомнит ли кто-то эту работу? А если получится найти автора?.. Я думала об этом, пока умывалась и одевалась, но спустившись в кухню стала думать совсем о другом. Сегодня пятый день, дуэль послезавтра. Как там Ричард? Стало ли ему лучше? И пусть я с нетерпением дожидалась, пока мужчины проснуться, всё равно старалась не греметь сковородками и котелками. Сон – лучшее лекарство. А после такой ночи Ричарду нужно отдохнуть… Боже, что мы с ним опять учудили… Я вздохнула и покачала головой, пока взбивала яйца, для яичного теста, в котором собиралась запечь тончайшие ломтики говядины, что мариновалась в пряном уксусе и масле с вечера. Ещё я собиралась подать к завтраку жирную масляную овсянку, салат из свёклы, солёного сыра и зелени, и крохотные бисквиты с начинкой из яблочного джема. Как хорошо бы было, занимайся я этими приятными домашними делами без тревог и переживаний…
Наконец, на втором этаже скрипнули двери, раздались шаги, и вскоре спустились Эбенезер и Ричард.
- Доброе утро! – поприветствовала я их, жадно вглядываясь в лицо герцога и пытаясь угадать, как он себя чувствует.
Чуда не произошло – Ричард по-прежнему передвигался неуверенно и щурил глаза, пытаясь что-то разглядеть. Да, он уверял, что ему лучше, но я видела, что если улучшения и произошли, то совсем незначительные.
За завтраком я старалась быть весёлой, но получалось не очень. Эбенезер был мрачнее тучи и разговаривал с герцогом не слишком вежливо, а Ричард казался задумчивым.
После завтрака я отправила его прогуляться в саду под присмотром Эбенезера, сказав, что мне надо сбегать на рынок и за свежей газетой. Я и правда собиралась купить чего-нибудь в лавке – зелени или лимонов, если попадутся, и честно собиралась купить газету, но главной целью было не это. Я собиралась поговорить с Винни. И лучше бы наш разговор прошёл без участия леди Идалии. Согласится ли Винни встретиться со мной? Будет ли откровенна? Обо всём этом я думала, пока шла от дома герцога на улицу, где прожила всё детство и почти всю юность. Странно проходить мимо собственного дома, не имея возможности туда зайти. Но ещё более странно искать встречи тайком с подругой, которую столько лет считала верной.
Напротив нашего дома двое мальчишек в обносках играли в камешки. Глядя на их увлечённую игру нельзя было и предположить, что эти маленькие оборванцы выполняют роль шпионов. Заметив меня, они насторожились, но я достала из кошелька несколько медяков и подошла к ним, словно для того, чтобы подать милостыню.
Несколько фраз, и я уже знала, что «старая леди» уехала, но «молодая леди» не выходила.
Значит, Винни дома. Без строгой матушки. И это прекрасный шанс поговорить по душам.
Я не стала рисковать и вызывать Винни через слуг. Слуги внимательнее благородных господ, и они могли узнать Сесилию Лайон даже в образе Фанни Браунс. Поэтому я уже привычным путём обошла дом Кармайклов, перелезла через кирпичную стену, прошла по саду и остановилась в зарослях рябины.
Ждать тут, когда Винни выйдет прогуляться? А вдруг она не захочет сегодня гулять? Или к тому времени вернётся леди Идалия?
Поколебавшись, я подняла с земли камешек, швырнула его в окно комнаты моей бывшей подруги и спряталась за дерево, осторожно посматривая из-за ствола. Если выглянет кто-то из слуг…
Штора приподнялась, и я увидела бледное лицо Винни.
Я выскочила из-за дерева и замахала рукой. Штора сразу опустилась, а я снова спряталась. Если Винни не захочет говорить, а пришлёт слуг, чтобы меня поймали, успею ли я убежать? Но если бы Винни хотела меня выдать, она давно бы это сделала. Зачем ей выдавать меня именно сейчас?
Ждать пришлось недолго. Вскоре высокая и стройная фигура в новеньком голубом плаще бегом бросилась от дома к рябинам, и я вышла уже без опаски.
Некоторое время мы стояли друг против друга. Иголка и напёрсток. Так я шутила про нас. Одна высокая и тонкая, другая маленькая и фигуристая.
Теперь особенно заметна была разница между нами.
Моя бывшая подруга была одета по последней моде – в нежный голубой шёлк, который так подходил её бело-золотистой красоте. Пуговицы на корсаже были золотыми, к поясу крепились золотые же часики на толстой цепочке. На туфельке, которая была видна из-под пышной юбки, мягким молочным светом сияли жемчужинки. А на мне было простое шерстяное платье, какие носит прислуга, чепец и клетчатый платок поверх. И на моих добротных кожаных башмаках жемчуга не было и в помине. Даже пряжки были медными. А ещё – нелепые очки, в которых я походила на старую тётушку из бакалейной лавки.
Судя по всему, семья Кармайклов, наконец-то, дождалась своего часа. А вот моя семья с огромных высот упала на самое дно.
- Здравствуй, - сказала я, кивнув подруге. – Хорошо выглядишь.
- Что тебе нужно?! – она сбросила с головы капюшон и посмотрела на меня в упор. – Зачем ты пришла?
Виннифред, и правда, была бледна. И совсем не той томной бледностью, которой полагалось хвастаться красавицам. Под глазами у неё легли сиреневые тени, уголки губ печально опустились, и даже щёки запали. Неужели, так переживает из-за отказа герцога де Морвиля? Виконт Дрюммор убежден, что Винни хочет выйти за него лишь из-за денег. Виннифред, которую я знала, была романтичной девушкой, и деньги ничего для неё не значили. Но так ли хорошо я знала свою подругу? Как оказалось, она умеет удивить.
Винни стояла в пяти шагах от меня, сцепив на груди руки, и переминалась с ноги на ногу, словно боялась подойти ближе. Ах да, проклятие герцога заразно… Однажды она сказала мне об этом. Проклятие перескочило на меня, может перескочить и на неё.
- Не бойся, - сказала я как можно дружелюбнее. – Проклятие герцога тебе не грозит. Как видишь, я жива и здорова, а мы с ним даже танцевали. Как же ты согласилась стать женой милорда де Морвиля, если так его боишься?
Бледное лицо Винни порозовело, потом опять смертельно побледнело, и она выдохнула одними губами:
- Издеваешься?!
- Нет, - покачала я головой. - Просто пришла поздравить тебя со скорой свадьбой. Всё-таки, когда-то мы дружили. Вернее, я думала, что дружили. Помнишь, гадали, кто из нас первой станет невестой? Тебе повезло больше чем мне. Свадебное платье было очень красивым, и это ничуть не хуже. Какие оборки, какие фестончики… Очень изящно. Вижу, вы процветаете?
- Что тебе нужно? – повторила она, и голос у неё дрогнул, хотя она отчаянно передо мной храбрилась. – Уходи! Ещё раз появишься, я маме скажу! Как у тебя смелости хватило вернуться после всего… Да ещё забраться во дворец… Что ты там делаешь? Хочешь отравить королеву?
- Что с тобой произошло? – спросила я, когда она замолчала, быстро и часто дыша – или волновалась, или снова перетянула корсет. – Ты ведь не была такой. Почему изменилась? Или ты всегда была такой, только притворялась?
- Так это я плохая?! – вскинулась Винни и стала невероятно похожа на леди Идалию. – А сама?! Сейчас ты завидуешь моему платью! Завидуешь нашему теперешнему положению! Но если бы твой дядя не занимался этим презренным ремеслом, вы бы не попали в немилость! Так что не надо винить меня! У тебя было всё! А у меня – ничего! Хотя ты – всего лишь дочка какого-то там рыцаря без титула! Почему ты должна получить больше, чем я? Это несправедливо!
