Как только ладонь оказалась за пределами доспеха, из неё вырвалась струя пламени. Сила его была такой, что сразу становилось понятно, что Ярошинский не один десяток раз выпускал в доспехи своё пламя. И только через пару минут с моей ладони сорвался крошечный импульс тьмы, после чего зуд в ладони тут же успокоился.
— Вот это да, — протянул я, высвобождая руку из доспехов. — Кто бы мог подумать, что шкура гроксов обладает такими свойствами.
— Можно было спросить у Тарана, — прогудело моё чудовище и ткнулось носом мне в плечо. — Борису понравится эта шкура. Он маленький, без защиты было тяжело.
— Я знаю, дружище, — я почесал ему шею и переместился обратно в закрытый бокс убежища Ярошинского.
— Ну что там? — резко спросил артефактор, едва я проявился. — Вы отследили потоки энергии?
— Нет, это невозможно, — ответил я и увидел, как опускаются плечи Ярошинского. — Потому что они никуда не рассеиваются и не перенаправляются. Они впитываются в шкуру грокса, после чего преобразуются для ответного удара.
На лице Савелия появилось выражение полнейшего шока. А ведь он наверняка изучал свойства шкур гроксов, когда изготавливал мои доспехи и доспехи Бориса. Только вот он не учёл, что в случае объединения двух разнонаправленных шкур происходит изменение их свойств.
— Это потрясающе, — медленно протянул Ярошинский. — Это открытие века… Константин, мы с вами совершили прорыв. Ничего более великого и уникального я ещё не создавал и уже не создам.
— Знаете, мне кажется, что жить вам ещё долго, так что не зарекайтесь, — хмыкнул я. — Ещё столько всего не открытого вами ожидает наш мир.
— Да-да, — кивнул он, даже не слушая, что я говорю. — Раз вы лично проверили защитные свойства этой брони, то можете забирать их. Вместо счёта на оплату я оформлю изготовление брони как списание моего долга за тушу грокса. Надеюсь, вы не возражаете?
— Ни в коем случае, — я перехватил доспехи и улыбнулся. — С вами приятно иметь дело.
— Тогда нам нужно… — он покрутил головой и нашёл взглядом выход. — Вернуться в цех. Вам ещё что-то нужно?
— Да вроде бы ничего, — я пожал плечами. — У меня будущий тесть гостит, он — тёмный артефактор, так что справляемся своими силами.
— Может и мне уехать в глушь? — пробормотал Ярошинский, шагая к столам с деталями, у которых продолжала свою работу его дочь. — Устроить закрытый цех, творить себе в удовольствие артефакты и готовить дочь к управлению…
— Савелий, спасибо вам за доспехи, — перебил я его бормотание. — Мне пора возвращаться домой. Надежда, был рад знакомству.
Дочь артефактора не посмотрела на меня — была занята очередной партией мелких деталей, но кивнула и даже изобразила подобие улыбки. Я попрощался с Ярошинским и переместился на изнанку. Таран был счастлив отнести на себе доспехи для Бориса, так что двигался ещё быстрее, хотя мне казалось, что быстрее уже некуда.
Я не стал ждать оставшиеся два дня до дня рождения брата. Вместо этого я собрал всю семью за ужином и решил поздравить Бориса с прошедшим и наступающим днями рождения. Только я приготовился произнести речь, как мой телефон начал трезвонить. В это же время зазвонили телефоны бабушки, Алексея Денисова и Александра Рейнеке.
— Только не говорите, что Вестник напал на города, — хмуро сказал я, глянув на экран телефона. — Слушаю тебя, Максим.
— Господин, у наших врат собирается настоящая армия, — быстро доложил командир боевого отряда. — Вдоль всей стены на наших землях сплошняком бронетранспортёры, пехота, безопасники и истребители, которые не из наших. И они продолжают прибывать. Что с ними делать?
— Я разберусь, Максим, пока наблюдай, — ответил я и посмотрел на дядю, который молча слушал доклад своих людей.
Бабушка и Денисов вышли из столовой, чтобы ответить на звонки, ну а я дождался, пока Александр завершит звонок.
— Эдвард звонил, на наших землях скопление имперских войск, — сказал он, нахмурив брови. — Якобы его величество отправил на подмогу всем союзникам князя Шаховского личную армию. «Дабы мы могли поддержать нашего союзника в битве против врага человечества».
— А нас спросить? — я закатил глаза. Моя гвардия безо всяких имперских войск отразит и прорывы монстров, и нападение падших, что она уже доказала во время битвы с Бартеневым и Лопуховыми. — Знаешь, дядя, мне кажется, что наш император бросается из крайности в крайность. От лютой ненависти к полной поддержке в такие короткие сроки.
— Это называется, действовать с размахом, — фыркнул Александр. — Давай дождёмся наших эмиссаров и послушаем, о чём они нам поведают.
Я кивнул и повернулся к двери. Вскоре показалась бабушка, которая задумчиво крутила в руках телефон.
— Костик, нам дали полный карт-бланш, — она подняла на меня взгляд. — Ты можешь даже самому Одинцову приказ отдать, и он будет обязан его исполнить.
— Зачем нам Одинцов? — я окончательно запутался в происходящем. Если у нас на месте разрушенной стены проблемы с защитой, то на кой-стягивать войска к единственному месту в империи, где эта самая стена сохранилась?
— Он и его люди переданы в твоё управление, — сказал Денисов, сделав шаг в столовую. — Вся та армия, что сейчас на границе твоих земель, — в твоём полном распоряжении. Отныне ты командуешь объединёнными силами империи, в которые входят как спецслужбы его величества, так и сборные отряды из гвардейцев имперской аристократии. Его величество сказал, что это меньшее, что он может сделать.
Я чуть не застонал в голос. Мне и моих двухсот гвардейцев в очаге хватило бы за глаза. Но и прогнать собравшихся бойцов я тоже не могу — это будет величайшим оскорблением для них самих, их господ и ведомств. А мне в этой империи ещё жить и жить, я надеюсь.
— Вот что, давайте сделаем вид, будто никого там нет, — предложил я и указал эмиссарам на их места за столом. — Этот вечер я хочу провести со своей семьёй и без мыслей о предстоящей битве.
На мне скрестились удивлённые взгляды. Даже Вика с Юлианой не ожидали от меня подобных слов. Я все последние месяцы только и делал, что сражался, тренировался сам и тренировал остальных.
— Я хочу сделать два объявления, — сказал я, с улыбкой посмотрев на свою невесту. — Во-первых, наша с Юлианой свадьба состоится сразу же после победы над Вестником и его армией.
Я сделал глубокий вдох, наслаждаясь произведённым эффектом. Юлиана замерла, её глаза распахнулись так широко, что я мог бы разглядеть в них отражение собственной улыбки. Тишину нарушила Виктория. Она взвизгнула так, что я чуть не оглох.
— Дождалась! — завопила она, вскакивая с места и бросаясь к Юлиане. — Наконец-то мой братец решился! Ты станешь моей тётей!
— Вообще-то она станет твоей невесткой, — поправил я, но Вика уже не слушала меня — она была занята тем, что обнимала мою невесту, которая всё ещё пребывала в лёгком шоке.
— Костя, — сказала она наконец и не сдержала нервного смешка. — Ты серьёзно? Прямо сразу после битвы?
— Конечно, — мои губы дрогнули в усмешке. — Правда, мы сначала домой заедем, надо же будет принять душ и переодеться в чистую одежду.
— Костя! — Юлиана возмутилась, но не по-настоящему. — Мне же платье нужно пошить, приглашения разослать. А где мы устроим приём?
— Молодец, Костик, — перебила её бабушка, добавив в голос побольше сарказма. — Чего тянуть? Можно сразу в очаге провести обряд. Что там эти платья и гости, да? И незачем было заранее невесту предупреждать.
— Ой, можно подумать, Юлиана будет долго готовиться, — отмахнулась от неё Вика. — И вообще, сначала нужно победить Вестника.
— Надеюсь, что застану этот день, — негромко сказал Леонид Орлов, глядя на дочь с нежностью во взгляде. — Надеюсь, что мы все его застанем.
— Конечно, застанем, — отмахнулась от него Вика. — Я буду подружкой невесты! У меня будет самое красивое платье во всей империи. Ой, то есть оно будет чуть менее красивым, чем платье Юлианы. Боря, ты будешь шафером?
Она повернулась к брату, но тот снова укрылся тенью. Ему было некомфортно среди стольких людей, особенно, когда они так бурно выражают эмоции.
