— Забыл вчера сказать, — я мысленно стукнул себя по голове. — У меня назначена аудиенция, Обухов должен принять без четверти восемь.
— Ого, а что-то случилось? И почему ты раньше не сказал?
— Да ничего особенного не случилось, — отмахнулся я, но потом всё-таки решил признаться. — Андрей Боткин там лежит под охраной из четырёх полицейских. Его сильно ранили молнией свои же при задержании. Память потерял, не узнаёт никого.
— Ну попробуй, вдруг получится, — пожала мама плечами, наливая себе чай. — Подожди, как под охраной? За что его задержали? Кто ранил?
— Полиция задержала, он решил сдаться и указал полиции, где можно задержать его вместе с подельниками. Но с этим вопросом я разобрался уже, хотел сейчас с Обуховым обсудить легализацию метода лечения тонким потоком. Если получится, то можно будет начать обучать этому слабых лекарей и знахарей.
— Мне кажется вряд ли он на это пойдёт, — добавил входящий в столовую отец. — Такое важное решение он не будет принимать самостоятельно, а снова соберёт коллегию. Захарьин и Гааз точно не одобрят. Они просто физически не воспринимают магов со слабым даром. Считают, что они не маги вовсе, а сплошное недоразумение.
— Но всё-таки Обухов главный лекарь, — упирался я, хотя и сам понимал, что отец прав. — Попробовать то надо.
— Ну попробуй, почему бы и нет, — пожал плечами отец и принялся за омлет.
— Доброе утро всем! — жизнерадостно воскликнул входящий в столовую Виктор Сергеевич. — А у меня радостная новость! Сегодня в моей квартире будут завершены ремонтные работы, и я от вас съезжаю!
— Виктор Сергеевич, — мама на него так посмотрела, словно он чем-то обидел её лично. — Вы это говорите так, словно мы здесь держали вас в клетке на хлебе и воде, а теперь вы наконец-то попадёте в пятизвёздочный отель. Неужели у нас вам было так плохо?
— Да что вы, голубушка, как можно такое говорить! — он подарил ей настолько обворожительную улыбку, что мама спрятала обиженное лицо и тоже улыбнулась. — Но вы ведь прекрасно понимаете, что свой дом он всегда свой и нет ничего лучше. А моё гнёздышко отнюдь не конура, а вполне большая удобная квартира для проживания одинокого старика.
— Ну что ж, поздравляю, Виктор Сергеевич, — улыбнулся отец. — А вообще имейте ввиду, что этот дом и ваш дом, двери сюда для вас всегда открыты, в любое время дня и ночи.
— Спасибо вам большое, Пётр Емельянович, и вам, Алевтина Семёновна, за заботу и тёплый приём. Мне очень приятно, что в моей жизни когда-то появились такие замечательные люди, как вы. И знайте, что мои двери для вас также всегда распахнуты настежь.
— Не забывайте к нам дорогу, Виктор Сергеевич, — сказала мама, немного растрогавшись, словно провожает старого друга в дальнюю дорогу без шансов вернуться домой.
— Да ни за что, Алевтина Семёновна! — он поклонился маме и сел за стол. — А вещи я тогда после работы заберу.
— Маргарита всё подготовит, а Пантелеймон поможет дотащить клетку и чемодан.
— Не надо Пантелеймона, — вмешался я. — Я помогу Виктору Сергеевичу.
— Спасибо Саш, — улыбнулся старик. — Я уж не стал тебя просить, ты такой занятый в последнее время.
— А я не просто так с вами поеду, — подмигнул я ему. — Я по делу.
Сказав последнее, я побежал одеваться, уже у ворот стояло такси и надо успеть прибыть к кабинету Обухова чуть раньше назначенного времени. Пока вроде успеваю.
В холле перед кабинетом главного лекаря уже толпился народ. Неужели все к нему в такую рань? Я приехал без двадцати пяти минут восемь, а эти в семь что ли пришли? Секретарь выглянул без двадцати, нашёл меня взглядом и кивнул, чтобы я заходил. В толпе возмущённо забубнили по этому поводу, упоминая, что они давно здесь сидят, а он мол только пришёл.
Я прошёл через приёмную сразу в кабинет. Степан Митрофанович уже сидел, обложившись кучей бумаг. На мгновенье оторвал взгляд от макулатуры и, глянув на меня, жестом указал на стул.
— Здравствуйте, ваше сиятельство! — сказал я и сел.
— Приветствую Александр Петрович. И можно без титулов, когда мы не на официальной встрече в высших кругах, — пробубнил он. У меня сложилось впечатление, что рабочий день только начался, а он уже устал. Может он отсюда и не уходил вовсе? — Что тебя привело ко мне в собачью рань?
— Вчера было два вопроса, а сегодня только один, — начал я, но он тут же перебил.
— И куда делся второй?
— Второй был про Андрея Боткина, как состояние его здоровья.
— С ним всё будет в порядке. В плане здоровья, я имею ввиду. Вчера с ним поработал наш мастер души и ему удалось вернуть парню память. Теперь у него будут проблемы только с законом, но это уже не в моей компетенции. Какой ещё вопрос?
— Помните во время прохождения мной испытания Захарьин возмутился по поводу того, как я заживляю раны.
— Он всегда чему-то возмущается, ну допустим помню, что дальше?
— Мой дар всё ещё достаточно слаб, но я нашёл одну интересную книгу, где написано о том, как сделать большую работу с гораздо меньшей затратой энергии, им я и пользуюсь, чтобы компенсировать этот недостаток. Но, вы не подумайте, я не собираюсь топтаться на месте, а занимаюсь каждый день, прорабатываю ядро и протоки силы, мои успехи неуклонно растут.
— Что за метод такой? — снова перебил он меня. Ну точно за столом ночь провёл.
Я начал ему рассказывать и показывать рисунки на листе бумаги. Он отложил свой ворох документов в сторону и стал изучать мои рисунки, нахмурив при этом брови на максимум. Я был предельно краток, излагая самую суть. Не меняя положения головы, он посмотрел на меня исподлобья.
— Так вот что тогда не понравилось Захарьину, — хмыкнул он и откинулся на спинку кресла. — Теперь понятно. Наш сокол-то верит только в чистую силу в огромных количествах, вот ему твоя метода и встала поперёк горла. Так любой слабый маг сможет сделать то же, что и он. Ты где взял это вообще? В институте этому не учат.
— Нашёл одну старую книгу, там всё описано.
— Принеси мне её, хочу изучить.
— К сожалению, не смогу, — пожал я плечами. Решил немного соврать. Даже такому уважаемому человеку я не решился бы доверить единственный сохранившийся экземпляр. — У меня её нет, давали на время.
— Понятно, жаль, — сказал Обухов. — Постарайся её снова заполучить и принеси мне. Это в твоих же интересах. Но мне кажется, что ты пришёл не для того, чтобы я разрешил тебе так исцелять, правильно?
— Правильно, — кивнул я и улыбнулся до ушей. — Я хочу научить этой методике слабых магов и знахарей.
— Зачем тебе это надо?
— Я просто немного поварился в этом котле. Когда меня лишили статуса лекаря, я работал в лечебнице «Святая София», как вы уже знаете. В процессе я выяснил, что там на самом деле ничего хорошего. Но, чтобы понять всю глубину проблемы, надо туда внедриться и поработать с ними наравне.
— Я тебя понял, — сказал Обухов, потирая подбородок. — Хочешь заняться просветительской деятельностью. Так что же тебе мешает?
— Я слышал, что автора той самой книги выгнали из института и уничтожили практически весь тираж его книги, чтобы это не пошло в массы. Методику обозвали ересью и запретили.
— Ну то есть ты уже в курсе всех событий, — ухмыльнулся он. — И что же ты хочешь тот меня? Чтобы я признал, что это не ересь и разрешил тебе распространять этот метод? Ты уверен, что у меня достаточно для этого полномочий? Или я сначала должен убедить учёный совет и министерство, чтобы ты ходил с этой книгой и делал из полулекарей полноценных лекарей?
— Но,…
— Да не суетись ты, — махнул он рукой. — Я же всё понимаю, здесь правда на твоей стороне, но очень сложно её протолкнуть на поверхность. Слишком много сил сразу подключится, чтобы утопить обратно, да так, чтобы больше никогда не высовывалась.
— И что же делать? — растерянно спросил я. — Неужели ситуация безвыходная?
— Дай мне время подумать, — сказал Обухов, снова обкладываясь бумагами. Мои рисунки он пихнул в верхний ящик стола. Не в урну, значит хороший признак. — Я сам тебя найду, а теперь иди, у меня ещё куча дел.
