Я встряхнул головой, пытаясь отогнать эти мысли. Впереди Академия, экзамены, новые враги. Если я начну тонуть в собственных сомнениях — они меня же и утопят. Но внутри остался неприятный осадок: я уже начал меняться. И, похоже, дороги обратно не будет.
Я схватил тело за ноги и потащил его по тёмному переулку. Камни под ним скрипели, оставляя кровавый след, но мне было всё равно — в этом районе подобные картины никого не удивят. Главное, чтобы никто не начал задавать вопросы слишком рано.
Через пару минут я нашёл подходящее место — старый, полусгнивший дом без крыши и с вываленными дверями. Здесь давно никто не жил. Пахло плесенью и мокрым деревом, но для моей цели это подходило идеально.
Я втолкнул тело внутрь, с трудом перевернул его на спину. Смотрел на мёртвое лицо, и внутри всё снова сжалось. Ещё один. И это дело моих рук. Но отступать уже поздно.
Я опустился на колени, приложил ладонь к груди мертвеца и выпустил пламя. Огненные языки сначала лениво облизывали ткань одежды, потом начали пожирать плоть, яростно треща в тишине. Запах горелого мяса ударил в нос, вызвал приступ тошноты, но я не отвернулся. Смотрел, пока от тела не остался чёрный обугленный силуэт.
Когда пламя погасло, я прикрыл остатки досками и мусором, чтоб сразу никто не заметил. Сердце билось ровно, почти спокойно. Слишком спокойно. Это тревожило больше всего.
Выбравшись обратно на улицу, я поднял капюшон и растворился в потоке прохожих. Никто не должен был знать, что случилось. Никто.
Я шёл по улицам столицы и ловил на себе утренний свет — казалось, он пробивается даже в самые тёмные уголки города, но не в те, что сидели внутри меня. В голове неотвязно крутились мои слова: «Я начну убивать вас всех». Тогда я сказал это в ярости, на пределе, почти не контролируя себя. Но ведь слово уже прозвучало.
И вот тут был момент, который я не мог отмахнуть как пустяк. Для простолюдина — угрозы это просто слова. Для вора — игра. А для аристократа слово — это часть его сущности. Нарушить — значит перечеркнуть себя. Неважно, что я всего лишь третий сын не самого богатого барона. Кровь обязывает.
Я понимал, что ввязываться в открытую борьбу с теневиками сейчас — глупо. Сил и ресурсов не хватит, а без поддержки влиятельных родов всё закончится быстро и плохо. Но и сделать вид, будто моих слов не было, я тоже не мог. Репутация аристократа дороже жизни. Этому учили с детства, и сейчас я осознавал смысл этих слов так ясно, как никогда.
Проклятые теневики сделали свой шаг. Теперь очередь за мной. Вопрос только в том — как именно?
— Значит, решил? — Влад смотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. — Слово своё держать будешь?
— Слово аристократа, — коротко ответил я. — Сказал — значит, сделаю.
Влад покачал головой и вздохнул:
— С поспешностью ты, Кирилл, перегнул. Но назад уже не откатишь. Вопрос теперь в другом — как. Ты сам понимаешь, что убийства в Империи вне закона. Кто бы ни ударил, аристократ или крестьянин — виселица всё равно ждёт.
— Вот именно. — Я нахмурился. — Как мне воплотить сказанное и не закончить петлёй на площади?
— Решения есть, — спокойно произнёс Влад. — Первое и самое законное — дуэль. Вызываешь теневика, которого удастся поймать на чистом месте, и бьёшься по всем правилам. Это никто не оспорит.
— А если он откажется? — я прищурился.
— Тогда, — Влад пожал плечами, — это уже на его совести. Отказ от вызова — позор для аристократа и крест для его репутации. Но если они станут увиливать, тогда придётся рассмотреть другие варианты. Менее законные… и более кровавые.
— Пока не стоит, — перебил я. — Сначала дуэли. Начнём с того, что хотя бы даст мне право действовать открыто. Остальное… решим позже.
Влад усмехнулся уголком губ, но в его глазах тревога только усилилась.
— Тогда готовься, Кирилл. Они не из тех, кто любит играть по правилам.
Я облокотился о подоконник и посмотрел на улицу, где уже зашумел утренний город. Торговцы выкладывали товар, стражники проверяли повозки, ни один прохожий и подумать не мог, что где-то рядом я решаю, кому жить, а кому — нет.
— Начнём с бармена, — сказал я вслух, обернувшись к Владу.
Он нахмурился:
— Ты серьёзно? С него?
— А почему нет? — я пожал плечами. — Он их связной, лицо теневиков в этом районе. По твоим словам — слабый мастер. Для меня это шанс.
Влад прищурился, словно проверяя, насколько я в себе уверен.
— Ты ведь понимаешь, что он мастер, а ты пока только адепт?
— Понимаю, — кивнул я. — Но у меня есть усиление. Оно частично сгладит разницу. Если всё сделать правильно, если вложиться в бой целиком, шанс есть.
— Шанс, — повторил он, — это не гарантия.
— Мне и не нужны гарантии, — ответил я твёрдо. — Мне нужна возможность исполнить обещанное. Начну с малого. Если он примет вызов — это будет открытая дуэль, и ко мне не подкопаешься.
Влад вздохнул, но спорить не стал.
— Ладно. Тогда готовься. Они могут согласиться, но постараются выставить всё так, чтобы ты выглядел жалким мальчишкой, дерзнувшим тягаться с настоящим магом.
Я лишь усмехнулся.
— Пусть попробуют.
***
Трактир был всё тот же — шумный, прокуренный, с запахом дешёвого пива и перегара, с заезженными досками пола. Я вошёл внутрь так, словно просто искал, где пропить пару лишних рублей, но внутри меня кипело напряжение.
Бармен заметил меня сразу. Его взгляд скользнул лениво, но в уголках глаз мелькнула искра недовольства. Хорошо. То, что нужно.
Я подошёл к стойке и бросил пару монет.
— Поставь кружку. Только, смотри, не перепутай — в прошлый раз твоё пойло было хуже помоев.
Несколько человек за соседними столами хмыкнули. Бармен медленно вытер руки о фартук и склонился ко мне:
— Что ты сказал, щенок?
Я подался вперёд, намеренно громко, чтобы слышали все:
— Сказал, что твои руки лучше бы мусор выносили, чем за стойкой торчали. Хотя… мусор ты и так носишь.
В зале повисла тишина. Несколько голов повернулись к нам. Бармен побагровел.
— Ты сам напросился, — процедил он. — Думаешь, что раз сынок какого-то барона, то всё дозволено?
Я выпрямился и холодно улыбнулся:
— Нет. Думаю, что раз ты оскорбил меня при свидетелях, то теперь обязан ответить. Я вызываю тебя на дуэль. По всем правилам.
Бармен ударил кулаком по стойке, аж кружки подпрыгнули.
— Что ж… будет тебе урок, щенок.
В трактире сперва воцарилась тишина — такая, что даже скрип стула в углу прозвучал, как удар в барабан. А потом разом сорвалось с десятков глоток:
— Слышали?! Пацан вызвал бармена!
— Да он же мальчишка ещё!
— Бармен его в труху сотрёт!
Кто-то даже хлопнул в ладони, кто-то засвистел, а самые завсегдатаи уже начали спорить, делая ставки: одни уверяли, что мальчишка не протянет и пары минут, другие хмыкали, мол, в аристократах всякое бывает — глядишь, да и вынесет старого хитреца.
Бармен с кривой ухмылкой обвёл зал взглядом:
— Все свидетели! Щенок сам напросился. Отказываться я не стану.
Толпа загудела ещё сильнее. Кто-то заорал:
— На площадь их, на площадь! Пусть вся округа увидит!
— А может, прямо здесь, — фыркнул пьяный тип в углу, но тут же получил затрещину от соседа:
— Не дури, дурак! Дуэль — дело официальное. Стража должна оформить.
Я стоял спокойно, будто и не обо мне весь этот шум. Внутри всё сжалось в тугой ком, но на лице сохранил маску холодного равнодушия. Если уж ввязался — теперь отступать поздно.
Бармен сплюнул в сторону и рявкнул:
— Завтра утром, на дуэльной площадке у западных ворот. И чтоб не слинял, щенок.
Толпа снова загудела, а я просто кивнул.
Я вышел из трактира под гул толпы, за спиной ещё слышались пьяные голоса и споры о завтрашней дуэли. Воздух на улице показался неожиданно свежим, хоть и пахнул дымом и лошадьми.
В груди всё дрожало. Хоть я и сохранял холодную маску, внутри сидел самый настоящий мандраж. Не каждый день вызываешь человека на дуэль, понимая, что завтра утром можешь просто не вернуться.
