— Какие другие решения, Павел Афанасьевич? — спросил Андрей и расхохотался. — Москвич окислился и выпал в осадок, я единственный, кто с этим амулетом справится, так что наберитесь смелости и примите правильное решение.
— Мы не можем так рисковать, — покачал головой Белорецкий. — Значит поднимаем всех на ноги и устраиваем бойню. Других вариантов я не вижу.
— Послушайте, Павел Афанасьевич, — Андрей говорил с лёгкой полуулыбкой, уверенный в своей правоте. — Если бы я хотел сбежать, то надел бы амулет, уложил вас всех в мгновение ока и ушёл куда глаза глядят. Никто не смог бы мне помешать. Вы не находите это странным?
Главный полицмейстер молча смотрел на Боткина. По лицу было видно, что в голове рой мыслей и сложная борьба. Все остальные не вмешивались, московский специалист перестал карабкаться на стену, снова сполз вниз и теперь сидел в позе лотоса на полу, прижавшись спиной к стене и медитировал. Учитывая, что он за несколько секунд практически обнулился, медитировать ему долго.
— Я принимаю ваше предложение, Андрей Серафимович, — выдавил наконец Белорецкий, с диким скрежетом переступая через себя и свои принципы. — Но при одном условии.
— Вы сделали правильный выбор, Павел Афанасьевич, — кивнул Андрей, лицо его было абсолютно серьёзным, больше не было никаких хитрых улыбок. — Что за условия?
— Мы наденем вам на ногу браслет, который взорвётся, если вы отдалитесь от другого такого же носителя браслета больше, чем на сотню метров.
— Да ради Бога, хоть два надевайте, — махнул Андрей рукой. — Меня это не пугает.
— Я предполагаю вариант, что вы сможете освободиться от браслета, но тогда взрывается другой, а он будет надет на ногу вашего друга, Александра Петровича. Это значит, что если вы решите сбежать, то ваш друг как минимум лишится ноги, но часто бывает и летальный исход.
— Да пожалуйста, — пожал плечами Андрей.
Мне стало не по себе. А что если он решит, сто свобода дороже, чем здоровье и жизнь друга? Зачем Белорецкий предложил такую сделку даже не спросив меня? Это просто какой-то странный сон.
— Тогда нам пора идти, — подвёл итог полицмейстер. — Иначе преступник уйдёт, натворит бед, а нам его снова придётся искать.
На Андрея надели подавляющие магию наручники, Белорецкий забрал со стола шкатулку, москвича подняли на ноги и потащили, поддерживая под мышки, чтобы он не свалился. Быстро прошли по всем коридорам и вышли из управления.
— Сергея Андреевича отвезите к Обухову, от него сегодня толку уже не будет, — сказал полицмейстер и одна из машин помчала мага в больницу.
Несколько патрульных автомобилей и два бронированных микроавтобуса помчали нас к перекрёстку Кирочной и Таврической улиц, где в старом двухэтажном доме удалось временно заблокировать псионика. Мне показалось, что здесь уже находится вся полиция Санкт-Петербурга, дороги перекрыты метров за двести до оцепленного здания. Само оцепление находилось больше, чем в пятидесяти метрах от здания, ближе подходить было опасно, псионик, несмотря на блокаду, мог достать своей магией. Об этом говорили тела нескольких гражданских и полицейских, к которым никто не решался подходить под страхом смерти. Они так и оставались на своих местах, лежащие в нелепых позах тела начал припорашивать медленно кружащийся снег.
— Тебе придётся идти со мной, — сказал Андрей, когда доставал из шкатулки золотой амулет. — Твой медальон должен защитить от атак этого псионика.
— Мне по-любому придётся, — ответил я и повертел ногой, на которой довольно плотно застегнули тяжёлый браслет.
— А, ну да, — сказал Боткин и приподнял штанину, чтобы посмотреть на свой такой же. — Кустарщина, мать их. Такое впечатление, что делал не артефактор, а слесарь самоучка с применением бытовой магии. Всё равно сам снимать не вздумай.
— Я это тебе тоже хотел сказать, — хмыкнул я. — Мне пока обе ноги нужны.
— А мне уже нет, не поверишь, — грустно улыбнулся Андрей. — Уже всё совсем пофиг. Не думаю, что они серьёзно смягчат наказание, так что гнить мне на каторге на Урале до конца моей короткой, но бурной по началу жизни.
— Не надо себя так настраивать, что-нибудь придумаем, — попытался я его поддержать, хотя сам уже не особо верил своим словам.
— Идём, друже, повоюем напоследок, — Андрей надел и активировал амулет. Реакции подобной той, что испытал москвич я не увидел. Наоборот он даже стал выглядеть стройнее и выше, плечи расправились. — Держись за мной, слушай, что я говорю и не высовывайся.
— Угу, — сказал я, а сам уже начинал конкретно мандражировать.
Я не боевой маг и никогда им не был. Что сейчас должно произойти, понятия не имею. Понятие о том, как происходят магические сражения, у меня только из компьютерных игр из прошлой жизни. Андрей уверенно пошёл вперёд к зданию, а я семенил следом, согревая его спину своим дыханием.
Перед парадной Андрей остановился и замер, словно к чему-то прислушивается. А может принюхивается? Потом он развёл руки немного в стороны и глубоко вдохнул. По предплечьям и кистям начали танцевать молнии. Гораздо более крупные, чем те, что я видел раньше. Уже понятно, что золотой амулет его усиливает гораздо больше, чем серебряный.
В следующий момент я ощутил какую-то странную невидимую волну, ударившую в нас сквозь двери парадной. Мой медальон резко нагрелся и образовал защитную сферу, закрыв и меня и Андрея, я стоял буквально в двух шагах позади него. Танцующие молнии на его руках немного дрогнули, как трава на ветру, потом возобновили свой танец, постепенно разрастаясь. В воздухе появился усиливающийся запах озона. Находиться рядом с Боткиным мне уже показалось опасным, но и отойти подальше я не мог, я же должен его защитить. Та волна скорее всего послана псиоником. Его воздействие я представлял себе по-другому, не физически, а непосредственно на мозг. Может он таким образом сканирует пространство перед домом, а потом начнёт атаковать?
— Держись от меня чуть подальше, — сказал Андрей, когда ветвящиеся молнии с его рук стали облизывать дверь и она резко распахнулась. — Шагов десять, не меньше.
— Но я тогда не смогу тебя защитить, — возразил я. — Медальон так далеко не сработает.
— Мне он не нужен, думай о себе и немного отстань, — неожиданно резко сказал Андрей. Таких властных командных ноток я в его голосе раньше никогда не слышал.
— Хорошо, — ответил я, подождал, когда он зайдёт внутрь, потом потопал следом.
Входя в двери парадной, оглянулся назад. Никто так и не решался подойти ближе, непрерывная вереница полицейских и понабежавших отовсюду зевак стояли на границе ровного, словно очерченного исполинским циркулем, круга. И правильно, целее будете.
Пока смотрел назад, упустил, куда делся Андрей, но по характерному треску разрядов понял, что он не спустился в подвал, как я почему-то предполагал, а поднялся на второй этаж. Я припустил следом. С площадки на втором этаже влево и вправо уходил коридор, Андрей оказался в правой половине. Он стоял перед дверью, всё сильнее окутывая её пучками электрических разрядов. Из его ладоней словно выросли два густых ветвистых ослепительно светящихся куста, находящихся в постоянном движении. Дверь уже начинала дымиться. Потом вместо десятков веток образовалось два толстых ствола, дверь разлетелась в щепки, судя по всему за ней кто-то стоял. Молнии устремились за дверной проём, туда же шагнул Андрей.
Идти вперёд было страшно, но должен же я находиться рядом. Я подбежал к двери и осторожно краем глаза заглянул внутрь. Спиной к окну стоял мужчина с бородкой и аккуратно подстриженными усиками. На нём были брюки, рубашка и жилет, ворот рубашки распахнут, по напряженному лицу крупными каплями стекал пот. Андрей окутывал его молниями, но они никак не могли пробиться к цели, то приближаясь на опасное расстояние, то отдаляясь от него. Сам маг тоже атаковал, только его атаки визуального эффекта не имели. Из направленной вперёд ладони словно вылетали невидимые кулаки, наносившие удары по противнику. А вот результаты ударов можно было увидеть, после каждого Андрей немного отшатывался назад и после этого как раз его молнии отдалялись от цели. Значит у Боткина есть какая-то защита, иначе он уже давно лежал бы на полу, как те бедолаги во дворе, которых даже убрать никто не решился.
