— Спецоперация по захвату серийного убийцы, использующего морф-маску и образ юноши семнадцати лет⁈
— То ли еще будет… — хмуро предсказал я и не ошибся — стоило лимузину добраться до нужной безлимитки, как к пилоту «постучался» вроде как дежурный оператор системы управления воздушным транспортом Елового Бора. И сходу начал хамить, потребовав немедленно прервать полет и пройти досмотр у любой из ближайших маневренных групп городской полиции!
Командир группы сопровождения, вклинившийся во входящий звонок и взявший на себя процесс общения с ряженым, оказался не менее глазастым, чем я. Однако предпочел «не обострять». В неповторимом «дворянском» стиле. То есть, недоуменно выгнул бровь, посмотрел на бородача, как на умственно неполноценного, а затем поинтересовался, видит ли тот трекер [106] и точку старта нашего кортежа.
«Дежурный оператор», явно не рассчитывавший на такую реакцию, на миг растерялся.
Но, получив какое-то Ценное Указание, попробовал сослаться на приказ «вышестоящего начальства».
Власьев восхитился и попросил передать этому самому «начальству» настоятельную просьбу как следует изучить ту часть должностных инструкций, которая описывает порядок взаимодействия операторов СУВД с командирами групп сопровождения кортежей глав аристократических родов Империи. А потом сделал вид, что устал от досужей болтовни, и оборвал разговор:
— В общем, нам некогда. Всего хорошего.
Как ни странно, «ряженый» не унялся — видя, что мы вот-вот вылетим за пределы города, торопливо предложил «логичную» альтернативу: предоставить ему доступ к камерам и архивам СКН всех трех наших флаеров!
Такая наглость поразила даже меня, мещанина. А родственника Матвея вывела из себя по-настоящему:
— Слышь, клоун, еще одно подобное заявление, и я отправлю группу быстрого реагирования рода туда, где ты сейчас обретаешься. И отнюдь не с букетом цветов! Кстати, смени фон, придурок: картинка из оперативного зала КДП [107], которую вы нарыли в Сети, устарела месяца на четыре!
После этих слов «беседа» предсказуемо прервалась, а мне основательно полегчало. К сожалению, совсем ненадолго — буквально через пару минут после исчезновения лица «ряженого» Матвей начал озвучивать напрашивающиеся выводы. И очередной раз порадовал недюжинной сообразительностью:
— Судя по всему, «анархисты» вложились в операцию по твоему отлову не только финансами, но и большей частью имеющихся связей. Такой риск оправдан лишь в том случае, если на счетах твоего дяди висит больше сотни миллионов рублей или в его банковской ячейке хранится чрезвычайно горячий компромат!
— Для того, чтобы получить доступ к его счетам и ячейке, надо пройти процедуру оформления наследства. А мне, как видишь, пока некогда… — криво усмехнулся я.
— Извини, это профдеформация! — покраснев до корней волос, виновато признался Матвей. — Часть моего сознания постоянно анализирует все, что я вижу или слышу. А когда проблема по-настоящему захватывает, промежуточные результаты размышлений прорываются наружу.
— Значит, в голову ты не только ешь… — буркнул я и подобрался, заметив, что он перешел по ссылке на какой-то новостной сайт и вывесил в центре салона картинку с очень знакомым силуэтом на первом плане.
Пока Власьев смотрел основательно порезанный ролик, демонстрирующий мой побег из дому, и слушал весь тот бред, который шел закадровым текстом, я с интересом ждал реакции. И не разочаровался:
— Как я понимаю, здесь показано то, что выгодно им?
Чтобы не сотрясать воздух впустую, я показал часть оригинала. С момента прыжка из окна и до исчезновения в парке, прилегающем к тридцать шестой школе.
Досмотрев ролик до конца, Матвей задумчиво потер подбородок и крайне осторожно поинтересовался причинами, заставившими меня вытащить тело мамы из дому.
— Нет тела — нет дела… — угрюмо буркнул я. А когда сообразил, что он не понял всей глубины этого изречения, объяснил понятнее: — «Анархия» — весьма высокоорганизованная структура, и в ее составе имеется специальная служба, исправляющая ошибки рядовых исполнителей. А для того, чтобы спрятать следы преступления, совершенного в квартире или отдельно стоящем доме, достаточно устроить случайное самовозгорание бытовой техники или катастрофу грузового флаера, груженого какими-нибудь правильными химическими реактивами…
— Ну да! — подхватил Власьев. — Даже если в квартире есть искин, хранящий архивные данные в облачном хранилище, то хороший хакер уберет их к чертовой матери от силы за полчаса. А тут улица, десятки, если не сотни камер, каждая из которых гарантированно хранит копии информации в архивах Сети! Кстати, а ты не боишься, что «заряженные» врачи могут придраться к химии в твоей крови?
— А не к чему придираться… — не сразу, но все-таки сообразив, к чему он клонит, вздохнул я. — Мое мнимое спокойствие — это результат специфических тренировок. Как решу свои проблемы, так забьюсь в нору поглубже и как-нибудь сорвусь.
Он опустил взгляд, зябко поежился и виновато вздохнул:
— Прости, что с запозданием, но прими мои искренние соболезнования. И… возвращаться домой я не буду — заселюсь в «Северное сияние» и стану ждать звонка. В общем, если вдруг что-то не сложится, звони, не думая!
— Буду иметь в виду! — пообещал я, хотя был уверен, что не позвоню ни за что на свете. Ибо не захочу его подставлять перед скотиной-дедом.
Матвей обрадовался, а через пару секунд вдруг потерялся в собственном комме. До тех пор, пока на горизонте не заполыхало зарево из тысяч воздушных трасс, разноцветных рекламных голограмм и подсветок жилых высоток. Зато в этот момент как-то уж очень резко вернулся в реальность и попросил включить комм.
До вожделенной полуночи оставалось всего ничего, от Елового Бора мы отлетели достаточно далеко, поэтому я выполнил его просьбу. И буквально через мгновение получил запрос на загрузку сразу нескольких файлов. Для того, чтобы получить ответ на напрашивающийся вопрос, хватило выгнутой брови:
— Моя личная айдишка, анонимный почтовый ящик для экстренной связи, закодированное сообщение очень близкому другу, в настоящее время живущему тут, в Радонеже, и коды доступа к моему банковскому счету. Айдишка для того, чтобы ты больше не терялся, с ящиком понятно и так, а друг поможет всем, чем сможет, стоит ему написать или позвонить. Что касается счета… твой проще и отследить, и заблокировать, а любые сторонние манипуляции с моим вызовут крайне негативную реакцию наших СБ-шников. Короче говоря, возникнет нужда — пользуйся, не задумываясь.
— Матвей, тот до— … — начал, было, я, но был перебита на полуслове:
— Ты ведь помнишь, что они обещали со мной сделать после того, как сбили с ног, верно?
Я чуточку поколебался и утвердительно кивнул.
Он невидящим взглядом уставился в пол и несколько секунд пребывал где-то там, в нашем общем прошлом, в котором ухмыляющийся Кастет угрожал сделать его женщиной и слить запись этого процесса в планетарную Сеть.
А потом уставился мне в глаза и горько усмехнулся:
— Для любого аристократа потеря лица в разы хуже смерти. Ну, а такая… позор, который не смыть даже кровью обидчиков. Поэтому за несколько секунд до твоего появления я дал себе слово уйти из жизни сразу после того, как все закончится. А когда определился со способом, между мною и теми уродами вдруг возник ты. Знаешь, саму драку я практически не помню. Зато помню ощущения: парень чуть помладше меня внезапно влип в самого здорового взрослого и тут же исчез. Потом возник вплотную к следующему противнику и снова пропал. А к моменту, когда первый истошно завыл и начал складываться пополам, оказался за спиной третьего. Кроме этих фрагментов, в памяти остался стыд, который жег меня всю дорогу домой: я, дворянин невесть в каком поколении, до того дня считавший вас, мещан, людьми второго сорта, в принципе не способными на Поступок, заранее смирился с будущим поражением, а ты, самый обычный мальчишка с рабочей окраины, не только встал на мою защиту, но и превратил четверку парней намного старше себя в груду изломанных тел! И я заставил себя измениться…
