"Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Павлов Вел
— А… — начала Тай.
— Теперь считаем. — Серак загнул палец, потом второй. — Куратор в стенах сутки. За сутки не находят ни тайник в чужой мастерской, ни нужную дверь в жилом крыле. Такое готовят неделями. Значит, у куратора здесь давно есть глаза. Наши. Здешние. Они смотрели, запоминали, ждали — а теперь приехал хозяин и велел сдать собранное. Урожай.
— Кто? — Тай подалась вперёд так, что верстак скрипнул. — Кто из наших?
— Не знаю. Студент, серый, преподаватель — не знаю. — По тому, как он выговорил это «не знаю», было слышно, до чего оно ему не нравится. — Дальше. Куратор сложит из урожая бумагу и отправит в Совет. Что в бумаге, мы не знаем. Про кого… — Он посмотрел на Айру — один удар сердца, не дольше. — Про Айру — возможно: её комнату читали из-за сундука с наследством. Про меня — возможно: моя мастерская, моя коробка. Про тебя, Тай, — тоже возможно: куратор вчера на представлении назвал твою мать по имени. Здесь этого имени не знал никто.
Тай открыла рот. И закрыла.
Больше Серак не сказал ничего, а молчание у него было того же качества, что дверь без ручки: не поймёшь даже, где она была.
— Погодите. — Тай переводила взгляд с Серака на Айру, как на разборе боя, где ей забыли сказать, кто победил. — Я не понимаю. Ну, пошарился он у тебя в комнате. Ну, спёр он твою коробку. Обидно, но это железка. А вы двое сидите с такими лицами, будто вас уже везут. Что он у вас ищет? Что у вас вообще можно найти?
Серак на Айру не посмотрел. Она оценила: не посмотреть в такую секунду — тоже работа, и не из лёгких.
— У меня — можно. Я два года хранил вещь человека, которого увезли «по здоровью». Что это за вещь, я не спрашивал: меня просили хранить — я хранил. Теперь её нашли и забрали. Если она — то, за чем куратор приехал, обо мне уже пишут.
— А у тебя? — Тай повернулась к Айре.
— А у меня — сундук, ты его видела. — Айра пожала плечами. — Тетради, сапоги, мешочек лаванды. Всё моё наследство и всё моё имущество разом. Что в нём высмотрел куратор — я бы сама послушала.
Наполовину даже правда. Из такой и врётся легче.
— Не нравится мне, как вы оба отвечаете, — сообщила Тай, смерив взглядом сначала Айру, потом Серака. — Гладко слишком.
— Мне тоже, — не стал спорить Серак. — Дальше?
— Ладно. — Тай зашла с другого конца. — Соберёт он бумагу, отправит. Дальше что? Отчислят?
— Отчисление — это хороший исход, — отозвался Верен. — При отчислении есть приказ, подпись, назначение: куда человек следует и кто его сопровождает. Я видел формуляры. За пятнадцать лет после таких визитов академия недосчиталась семерых. У всех семерых в графе «основание выбытия» стоит одно и то же: «по состоянию здоровья».
— И что с ними стало?
— Ничего. — Верен аккуратно сложил ладони на верхней книге. — Совсем ничего. Ни перевода в лечебницу, ни запроса на бумаги с нового места, ни единого письма. Здоровье — такая вещь: оно либо поправляется, либо нет, но письма человек пишет в обоих случаях. Эти семеро не написали ни одного. Я проверял журнал исходящих. Там пусто.
Тай медленно опустила кружку и перестала улыбаться.
— Старшие говорили — переводят. На рудники, в дисциплинарную роту…
— «Переводят» — это то, что говорят. «По состоянию здоровья» — это то, что пишут. — Верен пожал плечами. — Я архивист. Я верю написанному. Особенно тому, которое писали, думая, что его никто не прочтёт.
За три недели в академии Айра узнала об этом их Совете не так уж много. Совет был наверху — выше ректора, выше стен, выше погоды. Совет правил триста лет, о чём на истории объявляли тоном, каким сообщают, что зима холодная. В Совет уходили бумаги — все, отовсюду, как вода уходит в низину. На слове «Совет» понижали голос даже деканы — а в лицо его здесь не видел никто. Улица про таких говорила коротко: хозяева. Теперь она знала, что делают хозяева, когда внизу кто-то дышит не так: присылают человека с тёплым голосом, и человек увозит. По здоровью.
— «Специальный куратор по особым случаям» — так его должность значится в положении, — добавил Верен. — Что означает «специальный», не написано нигде. Я искал. — В голосе прорезалась обида профессионала. — И спрашивать, как выяснилось, не принято.
— Значит, он приехал за кем-то, — выговорила Тай. Тихо. Без всякого «пусть попробуют».
— Вопрос один, — закончил Серак. — Что уходит от куратора в Совет. Пока мы не знаем, что он собрал, мы слепые. Узнаем — будем знать, чего ждать. И кому бежать.
— Никому не бежать, — буркнула Тай в кружку. — Это они пусть от нас бегут.
— Настрой хороший, — согласился Серак. — Но Совет может создать нам такие проблемы, от которых только и останется, что бежать. Так что для начала нам нужен план.
Плана у них, само собой, не было. Была тишина, четыре кружки и пар, поднимавшийся к тёмным балкам, — и Айра, слушая эту тишину, с некоторым интересом поняла, что никто из них не умеет плести заговоры. Она умела лазить в чужие окна и прикарманивать чужое добро. Серак умел работать с железом. Тай умела ломиться вперёд, снося всё на своём пути. Верен, судя по стопке книг, которую он притащил с собой, умел читать. Науки о том, как вчетвером идти против Совета, не преподавали ни на одном факультете. Жаль. Она бы записалась.
— Я предлагаю всё сжечь, — сказала Тай.
— Что — всё? — осторожно уточнил Верен.
— Всё, что он собрал. Бумаги. Урожай этот ваш. Штуку, которую он у тебя взял. — Тай поставила кружку. Глаза у неё горели буквально — ясным жёлтым огнём. — Найти и сжечь. Я умею аккуратно: только то, что нужно, ничего вокруг. Ну, почти ничего.
— Думаю, поджигательством мы себе только добавим проблем, — возразил Серак. — В лучшем случае он заново соберёт всё, что ему нужно. В худшем — ещё и запишет нам попытку уничтожения улик.
— Тогда сжечь и его карету, чтобы хотя бы не так обидно было…
Серак ничего не ответил, только очень многозначительно посмотрел на Тай.
— Записываю: «предложение отклонено», — сообщил Верен.
Все посмотрели на него второй раз. Верен сидел над раскрытой тетрадью — обычной, ученической — и писал. Убористо, быстро, с наклоном.
— Ты… ведёшь запись. — Вопросом это уже не было: спрашивать было поздно.
— Конечно. — Верен даже удивился. — Без записи не было события. Событие, о котором нет записи, каждый помнит по-своему, а через год не помнит никто. Я архивист: мы не ищем — мы помним, где лежит.
— Это запись о том, как мы собираемся лезть в дела Совета.
— Поэтому я пишу её моим почерком для черновиков, шестым, — успокоил Верен, — им я пишу с двенадцати лет, и его не читает даже мой наставник. Плюс хранение: страницы уйдут в устав, между дополнением о порядке выпаса скота и реестром колокольных сигналов. Туда целый век никто не заглядывал. Проверено по формуляру: последняя выдача — сто четырнадцать лет назад, и тот человек умер.
Так. У заговора есть протокол. Протокол хранится в уставе. Ну хотя бы теперь Тай будет что сжигать.
— Нам нужно название, — объявила Тай, у которой от чая и злости план в голове явно шёл своим ходом, отдельным от общего. — У всякого отряда есть название. Предлагаю: «Ночные клинки».
— Нет, — сказали Серак и Айра одновременно.
— «Огненный час»?
— Нет.
— Почему?!
— Потому что названное — существует. — Серак долил ей чаю, как доливают, чтобы занять руки. — А существующее рано или поздно вписывают в чей-нибудь список. Мы — никто. Четыре человека пили чай. Никаких отрядов, никаких, боги смилуйтесь, заговоров. Просто четыре ученика, и всё.
— Скучно, — вздохнула Тай.
— Скучному верят. — Это выскочило у Айры раньше, чем она успела прикусить язык.
Тай посмотрела на неё, хмыкнула и спорить не стала. Верен, помедлив, вывел в тетради заголовок. Айра сидела ближе всех и прочла — вверх ногами, шестой почерк оказался кривым, но честным: «Собрание по вопросам чая. Лист первый».
Расходились по одному, с промежутками, по расписанию патрулей, которое Серак выдал каждому вместо доброй ночи. Заговор у них вышел как у людей: с чаем, со спором, с одним отклонённым поджогом — и с одним человеком, который всё записал.
Похожие книги на ""Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)", Павлов Вел
Павлов Вел читать все книги автора по порядку
Павлов Вел - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.