"Фантастика 2025-94". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Ипатов Вячеслав

— Да, именно Гхыш обратилась к нам за помощью, которую мы задолжали за спасение Светлого леса. Мы прибыли к вам, ведомые долгом и связанные словом.

— И как же вы планируете исполнить долг и сдержать свое слово?

— Мы выступаем посредниками между Гхыш и старейшинами Сармандагара в переговорах, касающихся вашего эльфа — Луаронаса. У Гхыш есть все основания полагать, что с ним случилась беда.

— Значит, Гхыш…

Один из старейшин медленно поднялся и подошел ко мне вплотную. Между нами осталось не более десяти сантиметров, полы его длинной одежды касались моих ног, а на своем лице я чувствовала его дыхание. По телу пробежал легкий импульс, как разряд: магию применяет! Моя рука сама легла на кинжал, чтобы если что — сразу, с одного удара.

Темный сделал шаг в сторону, но не для того, чтобы отступить. Медленно, ужасно медленно, он обходил меня по кругу. Стоять и знать, что враг находится за спиной, оказалось невероятным испытанием. Все мои чувства обострились за ту минуту, что эльф пробыл вне поля зрения, и я не смогла сдержать облегченный выдох, когда снова краем глаза заметила черную одежду. Еще одна долгая, самая долгая в моей жизни минута — и эльф снова стоит передо мной. Слава духам, не так близко, как в первый раз. Но руку от кинжала я убирать не спешила.

— Зачем тебе мой сын, орка?

Так и знала, что это какой-то родственник.

— Я хочу узнать о судьбе своего друга, — я не опускала голову, стараясь смотреть под капюшон в то место, где прятались в темноте его глаза.

— Друга? Как мило, — в голосе темного явно слышалась ирония. — Твой друг в темнице — твоими стараниями, надо признать. У нас не принято прощать переход на сторону врага.

— Он не переходил ни на чью сторону, — постаралась возразить я, — он отдавал мне долг жизни.

— Долг жизни, — насмешка говорящего стала настолько явной, что уже не вызывала сомнений. — У нас не может быть никаких долгов перед зеленокожими. Его долг перед Сармандагаром был перерезать тебе горло при первом же удобном случае и вернуться домой. Но мальчишка вместо этого еще и помог — разве можем мы после такого принять его обратно?

— Он жив? — напрямую спросила я.

Плевать, что этот напыщенный эльф обо мне думает. Забрать Луаронаса и уйти, забыв всё, как страшный сон.

— Пока да, — после затянувшейся паузы, наслаждаясь игрой на моих и без того натянутых нервах, ответил эльф. — Но это ненадолго. Он будет казнен, как и любой изменник и предатель Темного дома.

Теперь уже я сделала движение навстречу, готовая угрожать, кричать, сражаться, если потребуется. Но рука, на этот раз весьма тяжелая, удержала меня от последнего шага. Удивительно, но Финриар, несмотря на свою кажущуюся эльфийскую хрупкость, оказался сильным. Я хотела сбросить тонкую кисть с длинными цепкими пальцами, но эльф поспешно вклинился между мной и темным.

— Думаю, вам стоит продолжить переговоры со мной, как с посредником и собратом.

Теперь два эльфа играли в гляделки, и, пусть темный прятался под своим капюшоном, светлого совершенно не смущало скрытое лицо собеседника.

— Чего вы желаете за жизнь своего сына? Каким образом мы можем его выкупить?

— И давно ли Светлый лес начал скупать жизни?

— С тех пор, как Темный город перестал ими дорожить, — парировал Финриар.

— Нам не нужны ваши подачки, и дорожить здесь нечем, — темный был явно не расположен к словесной дуэли. Он вообще не был расположен к чему-либо, кроме как быстрее вышвырнуть нас отсюда. — Если вы хотите забрать Луаронаса — забирайте, но при двух условиях: вы сами с оркой спуститесь за ним в подвал и он лично подтвердит свое желание уйти.

Это казалось таким простым условием, что я даже с места не двинулась: не может темный так легко отдать нам своего провинившегося сына. Но Финриар кивнул, развернулся, схватив меня под локоть, и уверенно потащил на выход.

— Ждите здесь, — тихо отдал он приказ двинувшимся было следом за нами светлым.

— Вы правда думаете, что нам дадут с ним просто так уйти? — с надеждой спросила у эльфа я, когда мы вышли из зала и высокие тяжелые двери закрылись. Впереди шел стражник с факелом, которого я в расчет не брала.

— Боюсь, уйти с ним будет совсем непросто, — вздохнул эльф, никак не пояснив свои слова.

А после дорога вниз по витой лестнице стала настолько узкой, что нормально разговаривать всё равно бы не получилось.

Сердце билось где-то в районе ключиц. Мне бы только найти Луаронаса, а там я его уже никому не отдам и не позволю причинить вред. Если он жив — всё остальное в общем-то не так уж и важно.

Путь до темницы не занял много времени: всегда проще пережидать что-либо в движении, а не в бесконечном статичном ожидании. Темный эльф, ведший нас в темницу, подошел к своим товарищам на посту у тяжелых железных ворот. Пара секунд на приказ — и двери со страшным скрипом распахиваются перед нами. Заходить, честно признаюсь, страшно, но Финриар уверенно прошел внутрь и запустил несколько ярких огоньков под потолок, быстро разлетевшихся по всей площади. Я сделала шаг следом, встав рядом, и замерла, глядя на череду больших клеток. Клеток, в каждой из которых впритык друг к другу стояли орки…

Жмурясь отвыкшими от света глазами, оборванные, истощенные, на нас смотрели мои собратья, а я, не веря, не желая верить, смотрела на них, на каждого, в глаза, наполненные тоской и надеждой.

— Не забывай, за кем ты сюда пришла, — одернул меня эльф. — Ты хочешь забрать своего друга или нет?

Я сглотнула через резко сжавшееся горло. Руки-ноги слушались плохо, но я усилием воли делала шаг за шагом мимо клеток, стараясь не смотреть, не слышать, а еще не чувствовать той боли, что поселилась во мне.

— Гхыша, сеструха, это ты? — голос, который я не могла проигнорировать.

Плюнув на всё, я кинулась к клетке, за решетки которой держался мой брательник, тот самый, первым встретивший меня в этом мире, огревший дубиной, а потом думавший, на кого лучше обменять. Гхар! Шаман говорил, его зовут Гхар.

— Привет, — совершенно естественно я обхватила его холодные шершавые пальцы своими.

— Здорово, — орк безотрывно оглядывал меня с ног до головы, вновь и вновь возвращаясь к лицу. — Шых тебя дери, Гхыша, я тебя еще в степи в том налете похоронил! А ты живая и на свободе!

— Давно вы здесь? Зачем темные вас взяли?

Удивительно, но передо мной стоял брат. Не брат орки, в теле которой я находилась, — мой брат. Во всяком случае, сейчас я готова была броситься ему на шею, если бы не проклятая клетка, разделявшая нас.

— С того налета. Шыховы темные пригнали сюда всю степь, здесь еще меньшая доля нашей братвы.

Пальцы брата под моими ладонями сжали прутья, слишком крепкие даже для мощных орков.

— Но зачем?

— Завалы разгребать и рубить новые пути. У них скорово весь этот Сармандагар к Шыху рухнет, вот они и шыхуют. Но я рад, что ты живая и здоровая, сеструха, как бы это ни вышло. Хорони себя и дуй отселя подальше.

Гхар отпустил прутья и сжал мои ладони — сильно, по-орочьи. И я ответила тем же.

— Я вас вытащу, — пообещала я.

Просто не могла иначе.

— Я сказал: дуй отселя! — рыкнул на меня брат. — Я уже батю закопал, мать из последних сил держится. Хоть сеструха моя живая станется!

— Вытащу, — громко пообещала я, оскалив клыки на подошедшую длинноухую охрану.

И ударила о прутья клетки, звучно завибрировавшие и загудевшие в каменном мешке. Ответом мне стали такие же удары изнутри во всех клетках от орков, которых тщетно пытались усмирить темные. В этот момент я ненавидела всех серолицых длинноухих, кроме одного, к которому направилась прямиком в последнюю камеру, где ждал меня Финриар.

— Открывайте, — спокойно и даже с ласковой улыбкой попросил светлый эльф. Темные не посмели возразить в ответ или как-то обсудить просьбу, пусть при взгляде на меня их серые лица серели еще сильнее.

Я прошла внутрь и опустилась на колени рядом с другом, пребывающем в забытьи. Настолько сильно избитым и замученным он выглядел, что на глаза сами собой навернулись слезы, а сердце в который раз защемило. Ладно — орки, но он же для темных свой! Парнишка еще совсем, толком жизни не видевший, — точнее, увидевший ее настоящую, совсем в другом свете и цвете, за пределами базальтовых скал и Черной горы — Сармандагара. Узнал, что в мире еще миллионы оттенков кроме черного и белого, что мир совсем не серый, а радужный, полный самых разных вещей. Зачем такой порченый, почувствовавший свободу и вкусивший иную жизнь эльф Темному городу? Даже новая сила, способная выкашивать целые полосы леса, не изменила его участь. Зачем им эльф, который знает, что вокруг не враги, а такие же существа, зачастую намного лучше, добрее и мудрее всех этих мерзких серолицых?