"Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Павлов Вел
— А по правде — страшно?
— Страшно — это когда до черты два шага, а на тебе уже трое висят. Вот там страшно. Остальное бегается.
Близнецы переглянулись и, кажется, всё уже решили.
— А «Проба» — это что? — спросили у старших через голову Юста.
— Шкаф, — спокойно ответил какой-то скуластый парень из Архива. — Вы не представляете, сколько подделок и всякой зачарованной мути у Архива собрано. Раз в турнир открывают это богатство и дают новичкам испробовать свои силы на этих вещичках. Задание вроде простое — найти что-то настоящее и обычное среди кучи подделок, но в эту кучу то и дело какие-то умники подбрасывают артефакты... не самого приятного качества. Говорят, в прошлый раз кто-то там выложил две монеты, из-за которых повесили Менялу.
— Что за Менялу? — нахмурилась Ним.
— Вы совсем, что ли, историю не знаете? — Скуластый оглядел стол Тени с сожалением, как смотрят на людей, выросших без сказок. Ему пододвинули хлеб, и он смилостивился.
Жил, значит, в нижнем городе меняла. Давно, при чьих-то прадедах. Меняла как меняла, одно отличие: вежливый. Прочие в его ряду были жадные и хамоватые, как им по должности и положено, а этот — здоровался, сдачу отсчитывал до медяка и старухам не грубил. Чудак, короче.
И вот заходит к нему однажды дама. Не просто богатая — богатая: такие в нижний город спускаются раз в жизнь, и то по ошибке. Разменяла сколько-то денег, а он и с ней — вежливо: стул подал, отсчитал в ладонь, дверь придержал. Даме это так понравилось — наелась, видать, за жизнь грубых менял, — что на прощание она выложила ему на прилавок две золотые монеты. Подарок, говорит. Одной из них можно заплатить за жизнь. Другой — за смерть.
И ушла.
Щедро. Я бы за вежливость столько не дала.
— А монеты?
— А что монеты. Меняла — человек основательный: пошёл к знакомому архивисту, заплатил за проверку. Тот их и на чары смотрел, и на кровь, и сургучом обкладывал. Ничего. Золото как золото, чекан как чекан. Ну, меняла их в сундук убрал — тратить боязно, выбросить жалко, — и жил дальше. Годами жил, между прочим. И ничего с ним не делалось.
— А потом?
— А потом в городе свадьба: лорд замуж дочку выдаёт. Меняла к тому времени человек зажиточный, уважаемый — позвали и его. Надо дарить, а что дарить? Тут он про монеты и вспомнил. Золото — подарок хороший, два золота — вдвое лучше. А чтобы вышло посолиднее да позагадочнее, поднёс он их с теми самыми словами. Дарю, мол, вашей дочери две монеты: одной можно заплатить за жизнь, а другой — за смерть.
Стол Тени молчал. Даже Юст оторвался от «Положения».
— Ну и вот. Слова про смерть на свадьбе собственной дочери лорд понял единственным способом, каким лорд умеет. К вечеру менялу повесили. А монеты — от греха подальше — отправили в Архонтию: разбирайтесь, учёные.
— И что Архив?
— А что Архив. Проверяли — чисто. Чар нет, золото как золото.
— Так а монеты-то тогда что? — не выдержала Ним.
Архивист пожал плечами:
— Да не знаю. Может, прокляты. Говорили, что у того, кто их трогает, зубы выпадают, но я за это не поручусь.
И вернулся к миске: наука сказала всё, что знала.
Что это вообще было? Мы тут вроде о проклятых вещах говорили?.. Боги, вот уж действительно книжник: дал абсолютно верный и абсолютно бесполезный ответ.
Помолчали. Ним на всякий случай отодвинула подальше медяк, лежавший возле её миски.
Юст, честно переждавший сказку, счёл паузу законной и вернулся к «Положению»:
— Раздел о запрещённых приёмах. Удары ниже пояса, удары выше плеч, захваты за ворот и применение посторонних предметов.
Стол Тени молча посмотрел каждый на свою ложку.
— Посторонних! — с нажимом повторил Юст.
Из прошлого турнира он вычитал только цифры: двое улетели с помоста в первую минуту, а один — до начала боя, на разминке. Не погиб, подчеркнул Юст, ни один.
А под конец — то, от чего слушать стали по-другому: лучшим полагалось двойное довольствие до зимних экзаменов, а факультету-победителю — первая очередь в столовой. На год.
— А деньгами взять можно? — поинтересовался кто-то из старших.
— «Денежные выплаты не предусмотрены», — прочёл Юст. — Отдельным пунктом даже записали, надо же.
Старшие вздохнули — дружно и привычно. Судя по вздоху, вопрос задавали каждый год. Потому, надо думать, и пункт завели.
Месяц я тут живу. Обжилась, укоренилась, завела связи. Устав мне читает Юст, переводят старшие, Ним следит, чтобы я не радовалась. На общих основаниях. А двойное довольствие за победу Тай небось уже пересчитала на своё двойное и выбрала, кого класть первым. Жаль, спросить не у кого.
Она доела и пошла на выход — мимо дальнего конца стола, обычным шагом. Тай не обернулась. Только ложка в её руке на секунду замерла над миской — и пошла дальше.
Первое утро. Ссорились они, если считать по-честному, впервые — и Айра понятия не имела, сколько это у них будет стоить и в чём меряется.
Дух ночного огня тем временем жил лучше всех в академии.
За два дня у него завелась биография — даже три, на выбор. По одной выходило, что это сгоревший при старом ректоре истопник, который ходит проверять трубы, потому что при жизни недопроверил. По второй — отчисленный, замёрзший однажды зимой на штрафной отработке, и теперь он ищет тепла и забирает его у нерадивых. Третью рассказывали шёпотом и только после отбоя: что дух — это вовсе не человек, а само ночное масло, которое триста лет копилось в лампах, и однажды его стало столько, что оно пошло.
— Куда пошло? — спрашивал кто-нибудь обязательно.
— А вот куда надо, туда и пошло, — отвечали ему, и это, как ни странно, всех устраивало.
В чём сходились все три биографии — дух жаждал отмщения. Кому — оставалось предметом ставок, и старшие вели их открыто: в списке, по слухам, значились Брек (за плац), канцелярия (просто так, за всё), инспекция (шёпотом и дороже всех) и почему-то кухня.
А на подоконниках появились плошки.
Первую Айра увидела на третьем этаже, у умывален: глиняное блюдце, на дне — масло, в масле — фитилёк. Не лампа, не свеча — подношение. К ужину их стало четыре, через день — не сосчитать: первокурсники прикармливали духа, как прикармливают дворового кота, и огоньки — настоящие, живые, те самые, что искали себе человека, — слетались на дармовое масло со всех крыш. Масло для подношений добывалось, судя по жалобам, из казённых ламп — коридоры к полуночи начали слепнуть. А из плошек оно к утру исчезало дочиста, что кормило веру лучше любых знамений. Кто столуется на подоконниках, Айра выяснять не пошла: один её знакомый любитель дармового как раз завёл манеру возвращаться под утро сытым и очень довольным собой.
Ночами подоконники светились. Свидетельства множились. Дух являлся уже в трёх крылах сразу, ходил по карнизам, заглядывал в окна и один раз, если верить второму курсу, извинился перед кем-то за беспокойство, а затем сжёг заживо. Погибший, разумеется, выжил — иначе кто бы ещё эту историю рассказал?
Ну хоть кому-то моя ночь пошла впрок. Живи, голубчик. Нас, ночных тружеников, мало — надо держаться друг за друга.
Голый призрак с четвёртого этажа, по слухам, был оскорблён в лучших чувствах и второй день не выходил из стены: триста лет безупречной службы — и всё внимание какому-то выскочке без родословной и, что хуже, без манер.
Стихоплёт у ворот, напротив, переживал творческий подъём: с самого объявления он, если верить страже, сочинял оду предстоящему турниру. Ворота в эти дни проходили быстро и не оглядываясь, а обозные, попавшие под чтение черновиков, требовали накинуть за вредность.
Назавтра откликнулась канцелярия. На доске, под листом о турнире, появился второй лист — поменьше и построже: «Слухи о так называемом духе ночного огня признать не соответствующими действительности. Плошки с открытым огнём на подоконниках запретить как противоречащие противопожарному уставу. Виновные будут привлечены».
Толпа у доски прочла и сделала выводы. Выводы были такие: дух хочет отомстить канцелярии — за то канцелярия его и боится. К вечеру плошек стало вдвое.
Похожие книги на ""Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)", Павлов Вел
Павлов Вел читать все книги автора по порядку
Павлов Вел - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.