Ноэлия, побывавшая в полусотне крупных сражений и еще в сотне эпизодов кровавой резни поменьше, изумленно захлопала глазами, услышав в свой адрес обращение «милая девочка».
Я подавил смешок и кивнул, подтверждая предложение норга. Теперь за судьбу мечников можно быть спокойным. Но на всякий случай поинтересовался:
– Браги, тысячей справишься?
– Если очень попросишь. Что за вопрос, давай тысячу. Какие-никакие, а деньги.
Пий Контур, до сих пор державшийся в группе курьеров и адъютантов, сделал робкое движение к ярлу.
– Я тоже пойду.
– Нет, – остановил его я-Вокиал. – Мыслители нам после войны очень понадобятся. Кто, по-твоему, будет восстанавливать разрушенную экономику проигравших?
– А она разрушена? – удивился Пиявыч.
Я перевел взгляд на Аделину. Главный эксперт по Желтку не замедлил высказать свое авторитетное мнение.
– Будет разрушена, – пообещала баронесса, но поскольку Пиявыч недоуменно и возмущенно раскрыл рот буквой «о», тут же изменила свой ответ. – Как только пришибем их духовенство, весь заточенный под десятину производственный цикл развалится, как карточный домик. Будет много творческой и интересной работы. Не переживай.
Я повернулся к шатру с поднятым над ним стягом Некрополиса. Черное поле с зеленой вязью по краям. А в середине – сфера Овиума в перекрестье двух узких мечей с крестообразными гардами. Так и есть. Мы – последний рубеж защиты локации. Ее никогда не дремлющие стражи. Наши мертвецы поднимаются из своей прохладной обители, когда уже рухнули ворота нашего дома, и разбушевавшийся враг хозяйничает в его дворе. И они изгоняют недруга, опять ставят ворота в старые дверные петли и удаляются до того момента, пока их не призовут вновь.
Меня осторожно тронули за локоть. Ноэлия. Она показывала своим изящным пальчиком на приближающуюся к нам сгустком мрака очередную курьерскую птицу. Лилит уже не взывала о помощи, она лишь констатировала мрачные факты.
– Центр перешел к неподвижной обороне.
– Что случилось?
– Тяжелая конница. Тысяча бронированных рыцарей. Они прошли сквозь наш строй несколько раз. Скелеты замкнулись в каре и пока отражают атаки. Но долго они не продержатся. Их просто втопчут в землю. Тогда кавалерия ринется на нас и обрушится всей своей мощью.
Ага. Блистательная Турис высунула свой нос из засады. Ничего, пусть блондиночка порезвится. Лошади устанут. И наша кавалерия придет за ней на свежих конях.
– Отправь последние две тысячи скелетов-воинов. Пусть станут фалангой на месте, где погибла артиллерия. Вооружи их копьями против всадников.
Аделина решительно вмешалась в наш диалог:
– Герцог, резервом положение не спасти. Нужно вводить в бой тяжелую конницу. Я возглавлю атаку. Мы выручим центр из беды.
– Баронесса, ты останешься на месте. Здесь, в Ставке. Придерживаемся принятого плана.
Аделина-Альфия придвинулась ближе и яростно зашептала мне прямо в лицо:
– Герцог, ты совершаешь ошибку. Наши последние две тысячи подвергнутся той же участи, что и центральный полк. Диспозицию надо срочно менять!
– Я услышал ваше мнение, баронесса. Ноэлия! Выполняйте приказ. И пусть сюда выдвигаются наши «Свежие кости». Я хочу, чтобы все у нас было наготове.
Леди Мрака отвернулась, чтобы скрыть усмешку. А Аделина и не думала сдаваться.
– Ты с ума сошел? Ты сейчас сольешь все сражение!
– Баронесса, вы оспариваете мое общее командование войском?
– Нет, но…
– А раз так, то будете выполнять мои приказания наряду со всеми прочими, – усмешка Ноэлии превратилась в широкую улыбку. – Любая битва является испытанием воли полководца. Его выдержки и хладнокровия. Даже если это маленькая стычка за добычу на Тракте. И тем более, подобная баталия, от которой зависит судьба всей локации. Иногда нам, командирам, приходится отправлять своих бойцов на верную гибель. Чтобы ценой потерь сохранить главное.
– Как ты не понимаешь? Там кавалеры на бронированных скакунах! Ты что, забыл? Ты же сам бывший конник! Какие скелеты с копьями? Они на время задержат их, но не более! Потери будут десять к одному!
– Баронесса!
– Да это бред какой-то!
– Альфия!!!
Моя подружка отшатнулась, словно я влепил ей пощечину. Сжала зубы, потом вздохнула и опустила глаза.
– Вот и хорошо, – сказал я-Вокиал.
– Но я не согласна!
– Я уже это понял. Даже не знаю как, но, видимо, интуитивно.
– У меня есть собственное мнение!
– Я учту, что оно у тебя было.
Альфия возмущенно крутанулась на каблуках и отошла в сторону, что-то раздраженно шипя себе под нос. Ноэлия у шатра уже втолковывала адъютантам мои распоряжения. А со стороны нашего левого крыла к Ставке приближался Браги в располосованном доспехе и с шальной улыбкой на лице. Он хлопнул оземь вдребезги разбитым «хундскугелем», вырвал из рук подскочившего ординарца бутыль с вином и жадно припал к горлышку.
– Представляешь, вывел меньше сотни. Всего-то навсего.
– А их меченосцы?
– Можешь с ними попрощаться. Серьезные были ребята. Еле всем миром отмахались от таких рубак. Пять раз вспотели и один поседели. На тоненького прошли. Там Игроков была целая тусовка. Человек пятнадцать, не меньше. Разного уровня прокачки. Еще и с этими пришлось изрядно помучиться.
– Ну и как? Отмучились? Они, имею в виду?
– С ними ты тоже можешь попрощаться. Ах, да! Встретил там одного варвара. Легко был так одет, чувачок. Кольчужка, бацинет с бармицей, два топора. Еле успокоил его. Верткий был, как шило в заднице.
– Креллион?
– Он не представился. Мы с ним больше о погоде, о хобби. Вон, – Браги кивнул на размолоченный шлем. – Зарубку мне на память оставил. Славная была вечеринка. Все зелья ушли подчистую.
Я кивнул. Оно и понятно. Сотый левел, он и есть сотый левел. Особенно, в полной своей силе и предельной боевой заточке. И ребятам из Желтка с таким монстром ничего было не поделать. Я, собственно, на это и рассчитывал. То, что для Браги явилось занятным приключением, при всех других раскладах стало бы эпическим подвигом. Один меченосец способен свалить трех скелетов-молотильщиков и не слишком вспотеть при этом. А тут тысяча единиц ординарной нежити «выпилила» пять сотен отборных юнитов. Да при их Игроках в комплекте. Подвиг, одним словом.
– А у нас тут проблемы с главными силами противника.
– Вот тебе раз. Уже и отлучиться нельзя. Что такое?
– Лорд Хаарт бросил конницу на наши полки.
– Стоптали?
– Дотаптывают. Отправил резерв. Но он не сдержит.
– Хочешь измотать и потом прессануть своими возлюбленными черными рыцарями? Пощипать перышки, дать лошадям и юнитам слегка подзадолбаться, и после шваркуть по все этому безобразию силой нашей кавалерией? Разумно. Эх, люблю я масштабные конные сшибки. Даром, что сам не наездник.
– Толково оно, конечно, толково. Да только там шестеро Игроков. Опытных ветеранов. Моих соратников. Лидеры Сумерек не поддержали поход. А эти ребята поверили мне. Получается, я их оставил на растерзание врагу.
Браги обнял меня за шею и внушительно проговорил:
– Ты тут не распускай нюни. Во-первых, еще рано их хоронить. Мне приходилось выбираться и не из таких переделок. А во-вторых, если мы проиграем битву, твоим парням придется намного хуже. И тем, кто не поддержал – тоже. Помни об этом и подбери сопли.
Поразительно. В своей нарочито грубой форме Браги поднял мне самосознание, умудрившись сказать почти о том же, о чем я недавно втолковывал баронессе. Вон она, нервно ходит около шатра, как пантера в клетке, и бросает взволнованные взгляды туда, в центр сражения.
Вдруг, трубно посопев носом, Браги протянул мне свою широкую ладонь и сказал:
– Борис.
Я изумленно пожал ему руку и представился:
– Базарбек.
– Казах что ли?
– Угу, – согласился я и ехидно спросил. – А твоя фамилия, наверное, Кацман?
– Ничего не имею против кацманов, но моя фамилия Муромцев. А вот у Пиявыча и правда, в паспорте так и написано – Гурвиц. Хотя зовут его Мишей. Отличный парень, между прочим.
