Я подкралась к грязному, заляпанному оконцу и прижалась лбом к прохладному стеклу, вглядываясь внутрь.
За массивными столами из той же зеленоватой древесины сидели и бушевали существа различных видов. Что-то нестройно выкрикивали, хрипло пели — разобрать смысл было невозможно. Но суть ясна: они напивались и веселились. Между столов метались высокие, худые девушки с призрачно-бледной кожей и светлыми, часто тусклыми волосами, в грязных, запятнанных фартуках. Все они были удивительно похожи на Фэлию — будто одна безликая форма, размноженная десятки раз.
Да, это была таверна. Я подняла взгляд на вывеску — грубо вырезанные символы, но общая идея узнаваема. Почти как у людей.
Место было грязным, похабным и душным. Тратить время здесь не стоило. Я уже чувствовала, как внутри что-то сжимается и пустеет, как силы начинают утекать сквозь пальцы вместе с концентрацией. Нужно было срочно скрыться. Или раздобыть плащ, хоть что-то, чтобы прикрыться. Мои каштановые волосы и цвет глаз — они кричали на этом фоне. Даже моя бледность была другой — живой, человеческой, не той мертвенной белизной, что окружала меня здесь. Если маскировка падёт сейчас, в этом зверинце… Я окажусь в ситуации куда более страшной, чем просто «неприятная». Здесь было слишком много… существ, для которых я была бы либо диковинкой, либо добычей.
6. Другая сторона
Я осмотрела все лавки, но стащить плащ или что‑нибудь подобное не представилось возможности. Когда мои руки ослабли от слишком долгого использования силы, я скользнула в длинный узкий проулок, опустилась на корточки и прижалась спиной к холодному зданию.
В этот момент моя маскировка спала. Я глубоко дышала, пытаясь прийти в себя.
Что вообще со мной происходит, когда я рядом с Айзом?.. Его кровь… Она притягивает меня. Я что, какой‑то монстр вроде Дарвий, питающийся чужой кровью? Но лишь он один вызывает во мне эту невыносимую жажду. Как ни стараюсь отрицать, он волнует меня. Я ненавижу его, но моя сущность жаждет его. И сейчас она бушует от злости, что он не погнался за нами, не смог поймать.
Нужно держаться от него как можно дальше. Я не должна поддаваться этому чуждому чувству, бушующему внутри.
Обессиленно опустившись на пол, я ощутила жуткую усталость и голод. Необходимо восстановить силы — иначе как выбраться отсюда? Сейчас я — лёгкая добыча.
За проулком кипела жизнь. Я наблюдала за мелькающими тенями и молча молилась, чтобы никто не заглянул сюда.
Головокружение нарастало, язык покалывало, руки не поднимались. «Нет, нужно собраться. Нельзя терять сознание, нельзя…»
Резкий удар по щеке — вспышка боли на мгновение прояснила сознание, и я распахнула глаза.
Мой взгляд скользнул по проулку и замер на небольшой дыре в стене. «Спрятаться… Да, это то, что нужно сейчас».
Еле передвигаясь, я доползла до дыры, царапая ладони об острые камни. Последних сил хватило лишь на то, чтобы заползти внутрь — и мир поплыл перед глазами.
— Да, накинь это на неё. Сэл говорил, Верховный ищет человеческую девчонку, — где-то над головой прозвучал грубый, хриплый голос.
— Может, это и не она? Давай сначала Миране её покажем, — ответил другой, мальчишеский и более тонкий.
Я чувствовала, как моё тело двигается, покачиваясь на чём-то твёрдом. Из последних сил я разлепила веки.
— Думаешь, люди у нас часто по улицам шляются? — усмехнулся первый голос.
То, что я увидела, заставило сжаться сердце. Я была связана по рукам и ногам тугими верёвками, а рот был забит грубой тряпкой. Я попыталась закричать, но получился лишь глухой, бессильный стон.
Меня везли. Я лежала в криво сколоченном прицепе, подпрыгивая на каждом камне. Повернув голову, я увидела их.
Один — огромный, с чёрной, как смоль, кожей и гребнем острых шипов на затылке и плечах. На нём были лишь простые холщовые штаны, торс обнажён и покрыт шрамами.
Второй — меньше, странный. Его кожа была чёрной лишь наполовину, словно её смешали с чем-то другим, а голова покрыта тёмными, спутанными волосами. Худой и слабый на вид.
Худощавый повернулся ко мне. Его лицо было покрыто странной, чешуйчатой коркой, но глаза… глаза были удивительно человеческими — тёплыми, карими, полными почти что жалости. Контраст был леденящим.
В его руках болталась тонкая, но прочная верёвка с привязанным к концу гладким, тёмным камнем.
— Извини, — тихо сказал он. — Мне придётся это сделать.
Его пальцы с длинными, острыми когтями потянулись к моей шее. Я забилась, пытаясь вырваться, издавая хриплые, заглушённые тряпкой звуки — лишь бы он не прикасался. Но он был настойчив и аккуратен. Петля затянулась, и холодный камень прижался к шее.
— Это не даст тебе сбежать. Можешь больше не стараться, — пояснил он, и в его голосе звучало неподдельное сожаление.
— Чего ты перед ней распинаешься? — старший монстр грубо толкнул его плечом. Его шипы задрожали от раздражения.
— А почему нужно быть обязательно грубыми? Она же испугана, — тихо парировал худощавый, снова бросая на меня тот странный, жалостливый взгляд.
— Ты слишком мягкий! Она — человеческая девка. Из-за людей все наши беды! Что с тобой не так? — рявкнул первый, и тут до меня наконец дошло: они говорят на моём языке. Намного лучше чем Фэлия, без единого намёка на акцент. Это было так же необъяснимо, как и всё остальное в этом месте.
— Ну… хорошо. В чём-то ты прав, — сдался большой монстр, вздохнув. — Покажем её Миране. Пусть ещё приоденет её, прежде чем вести в Вирсан.
Я судорожно дёрнула запястьями, пытаясь ослабить узлы. Верёвки лишь глубже впились в кожу, оставляя на ней влажные, жгучие полосы. Боль была острой и отрезвляющей — сопротивляться бесполезно.
С трудом приподнявшись, я упёрлась спиной в грубые доски прицепа и попыталась осмотреться. Дома вокруг стали ниже, беднее. Мы проезжали по пустым, безжизненным улочкам. Вдали, в самой толще каменного купола, зияла огромная трещина, и к ней вела узкая, ухабистая дорога. Нашу повозку тащило шестиногое существо, фыркающее в темноте.
Мои похитители замолчали. Даже тот, что поменьше и добрее, больше не оборачивался.
Отчаяние сжало горло. Значит, Айзек уже поднял тревогу. Объявил в розыск. Мысль вернуться к нему, вспоминая те самые слова о постели, вызывала приступ тошноты. Ни за что.
Дорога нырнула в трещину. Темнота сомкнулась вокруг, густая, почти осязаемая. Вдруг худощавый монстр махнул рукой, и вперёд полетел синеватый огонёк. Он завис в воздухе, отбрасывая пляшущие тени на стены узкого каменного ущелья. Место было пустынным и мёртвым.
— Как она вообще сюда попала? — нарушил тишину тот самый, молодой голос, полный искреннего недоумения. — Разве людям такое по силам?
Его крупный спутник ничего не ответил. Лишь устало вздохнул, словно ему уже надоели эти вопросы.
Наконец тёмный туннель окончился, и мы вырвались на другую его сторону. Я вяло попыталась осмыслить открывшуюся картину, но разум отказывался принимать её. Этот подземный мир был абсурдным, сотканным из противоречий.
Туннель вывел нас не в другую пещеру, а в обширную, искусственно выровненную полость. Над головой по-прежнему нависал каменный свод, но здесь… здесь была земля. Тёмная, влажная почва, разбитая на аккуратные прямоугольники грядок и полей. От неё тянуло сыростью и жизнью. Запах, которого не было в каменном городе. А под самым куполом светился не синий, а зелёный шар.
Между участками стояли простые сараи из тёмного дерева и низкие, похожие на теплицы, постройки со стенами из мутного, зеленоватого стекла. А вокруг копошились они.
Монстры. Это что был рабочий скот Бездны? Существо с несуразным телом, и множеством цепких рук копошилось у грядки с бледно-светящимися растениями. Рядом, перекапывая землю каким-то странным приспособлением, трудилось что-то массивное и покрытое каменной коркой. У одного из сараев два небольших существа с серой, потрескавшейся кожей тащили тяжёлую бочку, переговариваясь между собой.
